В небольшой роще, где Степь вплотную подходит к Лесу, в дне пути от реки Солёной, расположился небольшой караван. Лошадей было с десяток, часть из них использовалась, как вьючные, другие были предназначены для перевозки всадников. Впрочем, сейчас сёдла и поклажа лежали горкой на траве рядом с небольшим костерком, над которым булькал котелок с варевом, и кучкой одеял, укрывавших лежащее на заботливо подстеленной конской попоне человеческое тело.

Над полянкой разносился аромат наваристой похлёбки, которую помешивал длинной деревянной ложкой молодой парень. Был он одет в дорожную одежду, длинные его волосы были покрыты светлым платком, завязанным на затылке на манер банданы. На поясе с одной стороны висел кинжал, а сабля, узкая и длинная, в простых ножнах, лежала на одном из тюков, рядом с трабуко, чей расширенный ствол смотрел в вечернее небо. Костёр давал совсем мало огня, и ещё меньше дыма, и тем не менее, над поляной стоял отчётливый запах гари, какой бывает после пожара.

— Ммм… — раздался тихий приглушённый стон.

Куча одеял шевельнулась, лежащий под ними человек заворочался, просыпаясь, а потом неуверенными движениями откинул покрывала и медленно сел, оглядываясь вокруг. Это оказалась девушка, на вид лет двадцати или чуть меньше. Телом она была довольно крепка, но голова, покрытая лишь светлым ёжиком слегка отросших волос, бледность кожи и круги под глазами наводили на мысль о тяжёлой болезни, которую перенесла стриженная.

Девушка оглядела обстановку непонимающим взглядом, а потом остановила его на невозмутимом парне, который как раз пробовал похлёбку, усиленно дуя в деревянную ложку, держа её перед губами.

— Вроде готово, — сообщил парень, прожевав пробную порцию. — Ты как, есть хочешь?

— Не знаю, — медленно ответила девушка и провела по голове ладонью. — Где я?

— Здесь, — информативно ответил парень, снимая котелок с огня и пристроив его на ствол поваленного дерева. — Тарелок нет, так что придётся хлебать так. Ложка у тебя есть?

— Ложка? — всё так же заторможенно переспросила девушка, продолжая ощупывать голову. — Должна быть, я думаю.

— Если должна, так поищи, — посоветовал повар, указывая на объёмистую суму, лежащую рядом с девушкой.

Та освободила себя от одеял и принялась ощупывать, словно пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке. Парень терпеливо ждал, не выказывая беспокойства, лишь неотрывно глядел на неё тёмными внимательными глазами.

Девушка закончила с осмотром и попробовала встать. У неё это получилось, хотя заметно было, что от слабости стоит она неуверенно.

— Я сейчас, — пробормотала больная и направилась в сторону густого кустарника.

Парень пожал плечами и принялся сервировать импровизированный стол. Из сумки были извлечены краюха хлеба, которую он тут же нарезал, пара огурцов и четыре варёных яйца. Парень откупорил объёмную флягу, принюхался, довольно кивнул и достал две простенькие чаши, вырезанные из дерева. Поставил их на «стол» и налил красную жидкость, пахнущую виноградом.

К тому времени, как закончил, вернулась стриженная. Она молча села на приставленное поближе седло, притянула сумку и начала исследовать её содержимое в поисках ложки. Ложка обнаружилась в боковом кармашке, вместе с вилкой и двумя плотно закрытыми баночками. В одной оказалась соль, а в другой — перец. Баночки, как и ложка с вилкой, были из светлого металла, с лиственным орнаментом на боковинах.

— Это серебро? — спросила девушка в пустоту.

— Похоже на то, — согласился парень. — Ты это, ешь давай, а то тебя ветром шатает.

— Знаешь, чей это герб? — спросила девушка, продемонстрировав боковину солонки, на которой была гравировка рыцарского щита, разделённого вертикально надвое. На одной стороне щита было изображение булавы, а на другой — гроздь винограда. Поверх дугой шла надпись, исполненная латинскими буквами.

— Ну-ка? — парень взял солонку, изучил её, и вернул обратно. — Это не из наших. Гишпанский, либо италийский. Надпись на латыни, переводится, как «сила и власть». Герб простой, стало быть, принадлежит какой-то старой фамилии. Но короны нет, так что это не герцогский род, и даже не баронский. Возможно, какой-то попаданец из первых. Дорогая вещица, лет двести назад сделанная.

— Дорогая? — слегка оживилась девушка.

— Серебро, да ещё с гербом, — кивнул парень. — Возможно, с историей.

— У меня тут целый набор, оказывается, — похвасталась стриженная, и вытащила кубок, украшенный таким же гербом. — О, да тут и тарелки есть, и и ещё бокалы!

— У тебя вообще много ценного барахла, — заметил парень, опуская свою деревянную ложку в котелок. — Ты есть собираешься, сорока, или так и будешь блестяшки свои перебирать?

— Собираюсь, — согласилась девушка, вооружившись серебряной ложкой из набора. — И ничего я не сорока! Просто пытаюсь сообразить, что и как. Ничего не помню, кто я, как тут оказалась… Вот, например, ты кто?

— Я Иван, — сообщил парень. — А ты Крыгина Карина Александровна, попаданка.

— Карина? — задумалась девушка, а потом закивала. — Да, точно, Карина.

— Вспомнила?

— Ага. А ты меня откуда знаешь?

— Так наставник весточку прислал, — пояснил Иван. — Просил прибыть сюда, и про спутницу, тебя то есть, всё обстоятельно рассказал.

— Сюда? — Карина огляделась. — Куда — сюда?

— Ты совсем ничего не помнишь? — с подозрением нахмурился Иван. — Или за дурачка меня держишь?

— Совсем ничего, — заверила девушка. — Вот ты говоришь, и я сразу вспоминаю, а до этого — эбсолютли дарк найт.

— Чего?

— Э… — задумалась Карина, а потом неуверенно предположила. — Может, я англичанка? Или американка?

— Не может такого быть. Русская ты.

— А какого чёрта я по-английски говорю?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Иван. — Ты, это, не спи, а то я сам всё съем, а нам выдвигаться скоро.

— Куда? — спросила девушка, опять начав работать ложкой.

— Домой.

— А где мой дом?

— Где? — задумался парень на секунду. — Да, пожалуй, дома-то у тебя и нет. Насколько я понял, ты в наш мир провалилась недавно, и пока не определилась, где жить будешь. Но для начала мы в Старгород пойдём, мне надо про наставника князя Барбашину рассказать.

— Барбашина я помню, — оживилась Карина. — Важный такой дядька, лысый. А наставник у тебя кто?

— Кудей, — бесстрастно ответил Иван, пристально вглядываясь в собеседницу.

Крыгина поперхнулась похлёбкой и отчаянно закашлялась. Ивану пришлось привстать и пару раз крепко стукнуть ей по спине, на что девушка затрясла головой и замахала рукой, показывая, что справится и сама. Отдышавшись, она уставилась на Ивана расширившимися глазами.

— Я вспомнила! — шёпотом воскликнула она. — Всё вспомнила! Он же и мой наставник был!

— Я знаю, — кивнул Иван. — Рассказывай тогда, что помнишь?

— Мы… Так, погоди… — Карина взяла со ствола деревянную чашку, отхлебнула из неё, и одобрительно хмыкнула. — «Испанское золотое»?

— Про Кудея рассказывай, а не про вино, — велел парень.

— Ну, мы… Мы колдуна ловили, вот! — она задумалась, потом продолжила рассказ. — Помню, как в этом мире оказалась. Ребят помню, Каштанку… Это подругу я так называла, а на самом деле её Эльвирой звали. Убили её, представляешь?

Девушка нахмурилась и погладила живот.

— Да, я же магию знаю! — вскинулась она. — Когда по реке плыли, Кудей меня учил. Потом… Потом меня в плен взяли.

— Кто? — подался к ней Иван. — Ты помнишь, кто тебя в полон взял?

— Барон… Барон какой-то. Ламар? Нет, Ламара мы раньше убили. А тогда кто? Имя ещё смешное такое, на титул похожее…

— Варон?

— Йес! Точно, Варон! — обрадовалась Крыгина, и остановилась. — А дальше ничего не помню.

— Ага-а, — глубокомысленно протянул Иван. — Теперь понятно…

— Что понятно? — рассердилась ничего не понимающая, и оттого всё больше нервничающая Карина, и даже невольно начала копировать манеру говорить собеседника. — Ты, это, Иван, давай, говори, а то у меня голова вообще ничего не соображает. И сил нет никаких. Чего понятно-то?