Тут она пригляделась к парню, и вдруг воскликнула, не в силах удержать язык за зубами:

— А ты не тот ли самый ученик Кудея? Который не ученик, а его сын?

Лицо Ивана посмурнело. Он с явным неудовольствием посмотрел на коротко стриженную девицу и с досадой проговорил:

— Во-первых, никакой он мне не отец. А во-вторых, не твоё это дело.

— Как это не моё? — возмутилась Крыгина. — Да ты знаешь, кем я на Старой Земле была? Известнейшей журналисткой! Я интервью брала даже у… Впрочем, неважно, ты их не знаешь. В общем, Ваня, я тебе так скажу: раз я такой вопрос тебе задала, значит и остальные тоже задавать будут. Уж больно ты на Кудея похож.

— Думаешь? — встревожился Иван, а когда гроза журналистики Старой Земли убеждённо кивнула, заметно расстроился. — И что, сильно я на Кудея похож?

— Ну, как сказать? — прищурилась Карина. — На самом деле, не очень. Но сходство есть, несомненно. Может, он и не твой отец, но вот дед — точно.

— Вот ведь, так и знал, что так случится, — с досадой буркнул Иван, и объяснил девушке, которая выжидательно смотрела на него блестящими глазами. — Не знаю я, кто он мне! Матушка уж пять лет, как померла, а слуги толком и сказать ничего не могут, потому как они все новые, кто уцелел. У нас, вишь ты, тому несколько лет, как набег случился. Матушка ранена была сильно стрелой, и скончалась, так мне ничего про отца не сказав. Митрич, это дядька мой, который воспитывал, тоже погиб. Поместье, в общем, разорилось совсем, а люди разбежались, кто куда. А Кудей… Он приезжал, только давно, когда во мне магия пробудилась. Занимался со мной, учил… Даже оставил книжек несколько и велел, как их изучу, сообщить. А куда сообщить-то? Это только Митрич знал, да матушка.

Иван вздохнул и решительно выпил вино из кружки. Потом продолжил:

— Людей старых в имении не осталось совсем. Кто сам ушёл, кого родичи сманили. Место у нас, вишь ты, было такое, беспокойное, а край лиходейский.

— Зачем же вы там поселились? — задала логичный вопрос девушка.

— Да это Жеря так решил, — скривился Иван. — Ну, основатель рода нашего, тоже из попаданцев. Тот ещё разбойник был, поговаривают… Ему-то что, ему тати да душегубы лучшие друзья были. А как его шайку Сыскной Указ накрыл, так и у нас защиты не стало. Думал я, что как магом полноценным стану, так сразу порядок наведу, а оно вот как вышло. Не успел. А теперь ещё и говорить будут, что у меня пращур не боярин Аленкин, а Кудей? Совсем здорово: либо разбойник с большой дороги, либо маг бродячий.

— Ну, ты это зря, — Карина покровительственно похлопала парня по руке. — Кудея знаешь, как уважают? Он тебя в обиду не даст, даже если ты и не его сын, а ученик. Он тебя и Барбашину представит, и даже губернатору…

— Ну да, представит, — перебил её Иван. — С того света вернётся, и представит.

— В смысле, «с того света»? — ахнула девушка, испуганно приложив пальцы к губам. — Он что, умер?

Вместо ответа парень кивнул влево. Карина вскочила и шагнула в ту сторону, сразу же остановившись. Куда-то бежать не было никакой необходимости, и так всё было понятно. В неглубокой ложбине чернело кострище, на котором, судя по количеству углей и золы, недавно было сожжено тело. Запах гари, до того почти незаметный, ударил в ноздри, и девушка зажала нос, опасаясь унюхать в этом букете нотку горелого человеческого мяса.

Она вернулась к костру и с опаской посмотрела на Ивана. До этой минуты он казался ей довольно безобидным парнем. Ну да, крепкий, но тут, на свежем воздухе и натурпродуктах, хилые не выживали. Но вот так, запросто сидеть в двух шагах от крематория и обедать? Как-то не укладывалось это в голове, не так должен поступать скромный деревенский хлопец. Такое присуще скорее разбойнику, у которого руки по локоть в крови, и который при виде мертвеца даже не поморщится. А она тут с ним любезничает!

— Как же ты нас нашел? — осторожно поинтересовалась Карина.

— Дак вестника же Кудей прислал, — удивился Иван. — Ну, а мне чего делать оставалось-то? Сидеть и ждать, пока хозяйство окончательно развалится? Как птица прилетела, так я народ собрал, кто ещё остался, имущество остатнее им роздал, что было, да и поскакал. Третьего дня здесь был, но всё едино опоздал. Ты в беспамятстве, а Кудей… В общем, вот так. И что мне с ним делать было, не с собой же везти? Лето, он вонять бы начал…

— Фу!

— Вот и я про тож. Ну, соорудил я помост, обложил его травами, да и сжёг. Останки собрал, потом в реку кину.

— Не похоронишь?

— Ни к чему это, — покачал головой Иван. — Мага лучше в огне хоронить, и в воде бегучей.

— А вещи? — девушка покосилась на внушительную гору баулов. — Они чьи?

— Твои, я думаю, — почесал в затылке парень. — Я полазил, там бабские тряпки вперемешку с золотом и серебром. Навряд ли Кудею такое подошло. Его лишь пара сумок с книгами, да мешок с головой…

— С чем⁈ — подпрыгнула девушка.

— Голова в мешке заговорённом, — Иван встал, покопался в сумках, и вытащил из одной мешок. — Вот, не знаешь, кто это?

Без всякой брезгливости он достал за волосы из мешка человеческую голову. Карина почувствовала, что съеденное просится наружу, и зажала рот, тяжело дыша. А Иван, словно не замечая её состояния, поднёс голову поближе, чтобы она могла во всех подробностях рассмотреть этот ужас.

— Убери, — попросила девушка слабым голосом, отворачиваясь. — Мне теперь эта гадость в кошмарах сниться будет.

— Так ты не знаешь, кто это? — переспросил парень.

— Нет, сказала же! Убери сейчас же!

— Плохо, — констатировал невозмутимый абориген. — Я думал, что уж после такого к тебе память должна вернуться.

— В смысле?

— Колдун это, — пояснил Иван, убирая голову обратно в мешок. — Выполнили вы задуманное, покарали чернокнижника. Так в записке было сказано. Вещи на конях — трофеи ваши. Кудей помер, ты без сознания, с ранами заживающими — стало быть, бой был, смекаешь? А не помнишь ты, потому что сквозь пелену прорвалась, такое бывает иногда.

— Что-что? — переспросила Карина. — Как это?

— Обычно, когда магия просыпается, новику ну просто очень-очень плохо становится, — пояснил Иван.

— Да, было такое! — обрадовалась спутница. — Помню, Проца накрыло, так он полдня в отключке был. А физрук похмельем отделался, гад такой. Ещё и непонятно, от чего больше страдал, от магии или от водки. Меня тогда… Неважно. Так, думаешь, у меня магия проснулась?

— Магия в тебе давно проснулась, только прорваться не могла, — поправил её парень. — Прорыв не зря так называют, он на всех по-разному действует. Тебе, видать, и так не сладко пришлось, а тут и прорыв ещё. Вот тебя и накрыло. Вроде, как по башке колотушкой кто вдарил.

— Так ты… — Карина поколебалась, но всё же решила сразу расставить все точки. — Так вещи мои? И золото с серебром — тоже?

— Твои. Что с боя взято — то свято. — подтвердил Иван, и усмехнулся, поймав недоверчивый взгляд спутницы. — Ты не думай, что я без денег останусь, Кудей мне про парочку захоронок давно рассказал. Думаю, там поболе твоего будет. Мне лишь книги его отойдут, ну так они точно не твои были.

— Ты маг какого уровня? — в лоб спросила Карина.

— Кто его знает, — пожал плечами Иван. — Пелену прорвал давно, а уровни… Думаю, второго, а может и третьего.

Он посмотрел на опустевший котелок и принялся собирать посуду.

— Ладно, хватит лясы точить, в путь пора. С лошадьми управишься или тоже забыла?

— Думаю, что управлюсь. Это что, шпага Кудея?

— Она самая, — Иван любовно провёл пальцами по рукояти. — Знатный мастер клинок ковал, ценность немалая.

— Так повесь себе вместо сабли, — предложила Карина. — Ты же наследник, тебе можно.

— Шпага для поединка, сабля — для боя, — наставительно сказал юноша. — Пусть с остальными вещами побудет пока. Кстати, а ведь и тебе сабля положена!

И он протянул девушке пояс с перевязью. На поясе висели смутно знакомые ножны, в которых покоился небольшой кинжал с двумя цветными камнями в рукояти. Перевязь была богато украшена, как и ножны, и эфес восточной сабли. Карина с недоумением посмотрела на саблю, наполовину вытащила клинок из ножен.