Это благая цель. Но ей, как известно, вымощена дорога в ад…
Вот он.
В его застывшем профиле, на который я смотрю и не могу пошевелиться, потому что мне кажется, что он все уже знает… Кирилл слишком умный. Он все понял.
— Так и будешь стоять ко мне спиной? — слабо улыбается Майя.
Да. Она.
Она приехала.
Она здесь.
Как я ее и просила — она здесь. И это иррационально, однако, господа, бойтесь своих желаний.
Это все безумно не вовремя… черт, как же не вовремя! И лучше бы ты не приходила, и лучше бы тебя здесь не было! Может быть, даже нигде не было!
Да. Тоже иррационально и мелко, я в курсе — так думать гадко и отвратительно, но страх уродует. А мне сейчас очень-очень страшно.
Кирилл бросает на меня взгляд. Странный. Тяжелый, будто бы знающий, но еще пока не до конца уверенный, а потом поворачивается.
Я за ним на автомате: и действительно, стоит.
Черт бы ее побрал! Милая, маленькая. Не в деловом костюме на этот раз, а в обыкновенном платье. Простом. С какими-то дурными птицами и открытыми плечами!
Нет. Я не ревную. Правда. Просто хочу проснуться. Я так хочу проснуться и понять, что это всего лишь игры совести, но даже щипок меня не разбудил. Значит, не сплю. Значит, взаправду…
Ее муж стоит поодаль рядом с крутым, темным и большим внедорожником. Слабо мне улыбается — нет-нет-нет! Отвернись!
Я опускаю глаза в пол. Единственное, что меня радует — Кирилл мог и не заметить. Он уставился на нее, и он не дышит. Да, вполне мог не заметить…
Боже. Я думаю, как гребаная трусиха и пустышка… стыдно.
Щеки вспыхивают.
Если бы кто-то решил написать историю про мою гребаную жизнь, я бы не могла так думать. Главные героини так не думают. Они должны быть светлыми, легкими и обязательно хорошими. Без ошибок и тупости. Без них! И конечно же, без отвратительной лжи.
Хорошо, что про меня не пишут историю… не хочу, чтобы всю мелкость моей души кто-то еще знал. Кроме меня…
— Майя? — звучит хриплый голос Кирилла.
Ему как будто дали под дых. Или в кадык. Не знаю — точно в дыхало! Или тупо из-под ног землю выбили. Черт… а вдруг это в целом была очень херовая идея? Даже с благими намерениями?
Я аккуратно смотрю на него — побледнел, ошарашен и взволнован. Кстати, да. Выглядит так, будто его отмудохали палками прямо в дыхалку.
Возможно, все-таки это была очень плохая идея всегда… не только в вопросе исполнения. Изначально.
Почему я не задушила ее в зародыше? На кой хрен поперлась? Уже неясно. Да и поздно пить боржоми, если почки (или печень?) отказали.
Дожили. Не помню крылатые выражения — похоже, это почти деменция. Только не от старости, а от страха.
— Что ты здесь делаешь?
После этого вопроса все. Все замедляется и становится безумно… отвратительным месивом. Для меня.
Сначала я ощущаю на себе короткий взгляд Майи — отвечаю. Смотрит. За секунду задает вопрос, и за секунду соображает, что ответ у меня будет один: умоляю, прекрати на меня пялиться! И нет! Он не знает!
Но теперь уж точно поздно выворачиваться. Если с Лешей еще оставался глупый шанс, то с ней — нет.
Я в заднице.
Кирилл медленно опускает на меня глаза, и когда я не могу сопротивляться и поднимаю свои… так почти выстрел в башку.
Он все знает.
Он все сложил.
Он слишком умный, чтобы этого не сделать.
Все.
Кирилл никогда не смотрел на меня так, и я надеялась, что не посмотрит. Конечно, как говорится, надежда умирает последней, однако… не для лгунов, видимо. Не для идиоток, которые полезли не в свое чертово дело!
У меня внутри что-то важное лопается и летит словно с высоты. Хочется оправдаться! Даже, возможно, умолять о прощении, но я слова не могу вымолвить.
Стою.
Смотрю.
Обтекаю? Ха! Мягко сказано.
Я не могу пошевелиться и забываю, как дышать. Пока внутри словно падаю спиной вниз в темную яму неизвестности и ужаса…
У него на щеках играют желваки. Он злится. Нет, он в ярости! И это приговор.
— Я проезжала мимо, — говорит Майя.
Бред, конечно. Очевидный и очень глупый бред. Мы все это знаем. Думаю, она не специально, просто не успела сориентироваться, но я не виню. Она и не должна.
Проглатываю сухую таблетку, Кирилл плавно переводит на нее взгляд.
На меня — все. Ноль внимания. Я словно стала пустотой, а когда он довольно резким движением разжал и убрал руку, внутри разбилась бомба с азотом…
— Зачем ты здесь?
— Мы можем… поговорить? — ее голос стал тише.
Думаю, она тоже почувствовала эту давящую атмосферу. Ведь то, как воздух вокруг него резко упал до экстремально низких температур и стал буквально физически ощутимым, почувствовал бы даже тот, кто его не знает.
А она знает…
Конечно же, она все поняла.
— Да, — коротко отвечает Кирилл, — Зайдешь?
— Эм… нет. Давай в кофейне? Тут за углом.
Кирилл ничего не отвечает. Он коротко кивает и решительно идет за ней, лишь на миг остановившись и бросив через плечо.
— Иди в клуб.
Вот так это было. Вот так я осталась стоять одна на парковке, и солнце, что светило мгновение назад, уже совсем меня не грело. А потом и вовсе — заморозило.
Стоило мне зайти в клуб, как навстречу вышел Стас. Он странно хмурился, и я сразу поняла, что что-то не так.
И все было не так.
— Эм… Кирилл сказал, чтобы я заказал тебе такси.
— Такси?
— До дома.
Ясно.
Такси приехало за пять минут, еще пятнадцать, и машина остановилась у подъезда. Но не возле его подъезда, а возле подъезда, где была та квартира, в которую он меня изначально определил.
Рыдать хотелось безумно. Я еле донесла свое горе до замкнутых стен, где не было запаха его парфюма, а лишь пустота.
Теперь хожу кругами.
Я хожу и не знаю, куда себя деть. Вечер, слез было пролито море, а он так мне и не позвонил. Может быть, и вовсе не позвонит? Вполне вероятно.
Прикусываю губу и замираю, уставившись в одну точку невидящим взглядом.
Он может совсем мне не позвонить, ничего не сказать — все. Прошло уже десять часов — тишина. Они с Майей… ну и явно с Лешей, не могут говорить десять часов! Не могут!
Я могу никогда не увидеть больше Кирилла…
И лишь от одной предполагаемой возможности, у меня внутри сжимается сердце…
Закрываю лицо руками, стараюсь дышать поглубже, чтобы снова не свалиться в тупые слезы. Не хочется паниковать раньше времени. Нет, не хочется! Кирилл не может послать меня раньше, чем услышит мою версию событий.
Или может?
Бах!
Вздрагиваю всем телом, а мир вокруг резко сужается. Не сразу доходит, что это за хрень, но это всего лишь музыка.
Всего-то музыка…
Стоп! Это же мой новый рингтон, который я поменяла, потому что он орет как потерпевший. А я боялась! Да, я боялась пропустить его звонок. И поставила. То, от чего чуть инфаркт не словила.
Не понимаю, как оказываюсь рядом с диванной подушкой, на которой лежит девайс, а он уже в руках. Прохладный корпус подрагивает из-за внезапного тремора конечностей, а фокус ползет. Из-за адреналина в крови я не сразу могу потянуть за ползунок, но когда удается, я… забываю слова.
И он молчит…
Черт, это плохой знак. Очень-очень плохой знак…
— Кирилл? — вырывается хриплый шепот.
Он откашливается.
— Привет.
Голос отстраненный и холодный. Больно…
И что ответить, я не знаю. Ни одной мысли нет. Все исчезло…
Он вздыхает, а потом делает крупную затяжку и говорит сам.
— Я хочу заехать к тебе минут через десять. Нормально?
Господи! Конечно!
Прорывает. Я набираю в грудь побольше воздуха и начинаю тараторить…
— Я… да. Да, конечно! Кирилл, я хотела… понимаешь, ну… я хотела объяснить и…
— Стой.
Снова застываю. Мне кажется, или на этот раз в его голос прорываются нотки… злости?
На глазах снова выступают слезы. Нет. Нет, конечно же, мне не кажется — я чувствую. Даже через телефонную связь… я чувствую его энергетику. Как на парковке… прямо как там…
