— Когда я заработал свой первый миллион, получил хороший совет.

Катерина останавливается и оборачивается на меня. Ее рука лежит на кованой оградке — моя там же. Почти касаясь ее.

Она смотрит.

Открыто, доверчиво. Позволительно. Готовая выслушать, возможно даже понять? И я решаюсь на прыжок этой веры… в нее.

— Я был никем. Мне сказали, что это общество еще очень долго не забудет моего происхождения, поэтому уважение придется выбивать грубой силой.

— Тут… еще кого-то избивают? — неловко шутит она.

Хотя я замечаю огонь настороженности в ее глазах. На миг — но я это вижу. И мне это не нравится, но что поделать? Откровенным быть с моими вводными вообще… хах, дело такое себе. Неприятное.

Вздыхаю.

— Нет.

— Я тебя… обидела? — сразу спрашивает она.

В ее голосе искренняя тревога, и от нее сердце возвращается в более привычный, спокойный ритм. Ну, насколько это возможно рядом с ней.

Я становлюсь уверенней.

— После того как развалился Вавилон… если честно, я бухал.

— Ну… это понятно.

— Возможно, хотя логики здесь нет никакой.

— Думаю, это не про логику.

Ты права, Катерина. Мне было так ебано, что света белого не хотелось — только алкогольной тьмы…

Горько усмехаюсь и смотрю себе под ноги. Киваю пару раз.

— Да…

— Что тогда было?

Поднимаю глаза. Катя не давит, она мягко направляет меня, позволяя… говорить.

Проглатываю горечь и тихо продолжаю.

— Мне просто нужно было что-то, чтобы вернуть смысл жизни. Я вспомнил то кино в одном баре Китая, вернулся в Питер и решил… а почему бы и нет?

— Ты был в Китае?

Это все, что тебя интересует?

Усмехаюсь.

— Я везде был.

— Интересно…

Мне интересно, почему ты не пытаешься вытянуть из меня правду? Думаю, ты понимаешь, что можешь выставлять свои условия. Кто бы этого не понял?! Черт возьми, даже Стас все сразу понял.

Конечно, было сложно не понять…

Я сегодня здесь с самого утра. Жду ее, как придурок. Просто как придурок! Заснуть не мог, погулял с собакой и вернулся на работу. Но работать тоже не смог — ходил из угла в угол и ждал ее, а потом… как только время почти подошло, дал Стасу указание. Очевидно, Катя могла не сориентироваться на местности, а мне важно, чтобы она чувствовала себя комфортно. Послал Стаса ее встретить, но неявно. Теперь вот сжимаю какую-то хрень в черном пакете. Что это? Вообще, без понятия. Надеюсь, не порножурналы. Хотя откуда у него порножурналы?

При чем здесь вообще эта чернуха?!

Знаю я. При чем. Хах…

Глаз так и липнет к Кате. Она выглядит потрясающе: белая блузка, юбка-карандаш. Шпильки. Черный колготки. Может быть, чулки. У меня воображение моментально скачет к той сцене, о которой я не могу перестать думать.

Не думай. Не думай. Не думай.

Эта мантра стала моим постоянным спутником. Я всегда ее про себя повторяю, когда мы… стоим так близко. Могу почувствовать запах ее парфюма и жар дыхания…

Черт.

Не думай. Не думай. Не думай.

Как тихо звучит мантра, когда я мысленно прижимаю ее к стене. Когда целую. Когда медленно поднимаю юбку и касаюсь кружевной резинки на ее чулках, а она…

— Кирилл?

Сука!

Пару раз моргаю, чтобы вернуть зрению резкости. Катя чуть хмурится.

— Все нормально?

Нет, Катерина. Ненормально. Я хочу тебя дико. Меня тянет так, как, наверно, никогда не тянуло ни к кому. Ты — мой криптонит.

— Грубая сила в этом уравнении — не физическое воздействие. Эмоциональная жесткость.

— Что?

— В мире, куда я попал, слабость — это смерть. Только покажи ее, они учуют, словно выпущенную кровь чуют акулы. И тебе конец. Самый верный способ все это контролировать — знать тайны и грехи людей, которые считают, что они лучше тебя, потому что родились в прокаченных семьях, где на завтрак жрут черную икру и закусывают круассанами, привезенными из Парижа. В прямом смысле этого слова — был такой один. Каждый день на завтрак только их и пожирал.

— Но это был не его грех…

— Нет. Они у него были… кхм, более специфические. Пойдем.

Катерина пару мгновений смотрит мне в глаза. Со страхом? Шоком? Да нет. Может быть, история с ее мужем так ее сломала, что она перестала реагировать адекватно? Мне не нравится об этом думать, ровно как и о ее муже, которого я все еще хочу забить до смерти… поэтому я не думаю. Не знаю. Есть ли здесь доля правды, знаю лишь одно: я ни к чему ее принуждать не стану. Ни за что.

Мы продолжаем подниматься в тишине. До моего кабинета еще два пролета, а для меня это почти как дорога по раскаленным углям прямо в аду.

Правильным и нормальным сейчас быть совсем тяжко.

Признаю, что когда я вернулся в Питер и решил изменить свою жизнь, искупая всю ту дичь, которую натворил, тоже было непросто. Меня окружали шакалы, мечтающие разодрать на части. Все эти заголовки СМИ… и они в целом. На меня была открыта целая охота! Журналюги караулили буквально везде: у дома, у этого здания, на заправке! И мне было безумно сложно держаться за идею вернуться обратно. К себе. К тому, кем я был когда-то. Но сейчас?..

Прошло уже столько лет, и мне казалось, что я этого больше не испытаю… ха-ха! У меня для вас новости! Всего-то нужно было дать мне женщину, о которой я так долго мечтал. И которая ничего обо мне не знает.

Ни-че-го.

Все.

Вот и весь рецепт. Дать женщину, которую ты безумно хочешь, и отнять возможность к ней прикасаться — все…

Не думай об этом. Не думай об этом. Не думай об этом! Сука!

Блядь…

Взгляд сам собой поднимается и упирается в ее попку, обтянутую черной тканью. В низ живота моментально приливает жар, тяжесть, а грудь сдавливает.

Пиздец.

Мне бы в холодный душ…

— Нам сюда, — хрипло шепчу.

Катерина вздрагивает, но не оборачивается. Мне показалось, или на последних ступеньках она активней виляла бедрами?..

Боже!

Самое смешное, что ты сам себя в эту ловушку загнал…

— Ого…

От мысли отвлекает ее тихий шепот.

Снова пару раз моргаю и перевожу взгляд на Катерину. Она уставилась на все мои мониторы и замерла — усмехаюсь.

— Теперь это больше похоже на офис программиста?

Смотрит на меня и пару раз кивает.

— Эм… да. Обалдеть! Прямо как в кино…

— О да… заходи. Не бойся.

— У тебя здесь кровать?!

— Что? — оборачиваюсь на нее.

Катерина застыла, направив взгляд вправо. Там за двустворчатыми дверьми действительно стоит кровать.

Катя

Его офис не похож на офис Великого зла, но он выглядит очень… что скрывать? Он выглядит, как он.

Говорят, рабочее место часто отражает своего владельца. Я этого не понимала, если честно, никогда, ведь никогда и не работала в какой-нибудь должности, где офис тебе полагается. Я в целом-то никогда не работала, но… да. В его случае, так оно и есть.

За дубовой дверью, которую Кирилл только что распахнул, скрывалось огромное помещение в темных тонах. Черные стены с золотыми прожилками, темно-коричневая паркетная доска. С одной стороны полка с книгами, их обдает теплым светом подсветка. Как и вазы, скульптуры, картины. На них в основном нарисованы фрукты, а может быть, что-то еще. Не знаю. Все мое внимание тут же цепляется за мониторы. Их здесь, наверно, штук тридцать. Они занимают главную стену, у которой стоит стол, идущий буквой «П». Часть, примыкающая к мониторам, удлиненная. Часть, смотрящая на дверь, более короткая. На ней лежит пара каких-то золотых мелочей и один ноутбук.

Ух ты.

Конечно… нет, это круто.

Я сморозила какую-то чушь, которую даже не поняла до конца, сделала шаг, а потом… застыла.

Меня обдало жаром.

Ты с ума сошла?! Ты с ума сошла?! Сошла, да?! Угомонись!

Первые несколько секунд я себя заставляю успокоиться! Уговариваю! Но… это дико сложно.

Кабинет разделен на две части. По левую руку стоит длинный бильярдный стол, а напротив…