Мы идем по берегу, держась за руки. Песок мягко утягивает ступни вниз, согревает. Океан слева от нас шумит невероятной бирюзой, а справа ярко пестрит тропическая зелень... Над головой — бескрайнее небо! Дыхание перехватывает от того, какая вокруг такая красота!

— Знаешь, Ермолов, в таком месте классно побывать не потому, что это курорт для богатых, а потому что оно уникальное... — Склоняю голову к плечу, глядя на горизонт, где вода сливается с небом в одну сплошную синюю акварель. — А ещё дико красивое.

— Всё равно не такое красивое, как ты.

Хихикнув, вспыхиваю. А затем смотрю на Ромку — он улыбается. Красивый, загорелый, с теплой нежностью в зеленых глазах.... Ветер треплет его пепельные волосы и светлую рубашку и да и юбку моего белого сарафана тоже. Ермолов притягивает меня к себе и на несколько долгих минут мы забываемся в нежных поцелуях.

— Скоро вечер. — Киваю на горизонт, где небо сереет. — И мне кажется, погода портится, так что, наверное, надо идти обратно.

— Как раз сегодня погода будет шикарной, — говорит Рома и, кинув взгляд на горизонт, подмигивает мне. — Это точно. Ведь за прогнозом именно на сегодняшний вечер я следил две недели.

— Да? — удивленно вскидываю брови. — И зачем?

Рома подходит ближе, нежно подхватывает меня за подбородок и, склонившись к уху, горячо шепчет:

— Вот за этим.

Поворачиваю голову и замираю. Чуть дальше на берегу: украшенная воздушной тканью и белыми цветами площадка. А ещё столик, усыпанный лепестками белых роз, официанты, разведенный в камнях огонь, кухня... Букеты, торт, музыка...

Я слишком шокированна, чтобы что-то спросить. Рома и не ждёт вопросов, он берет меня за руку и ведет меня туда. Н оги подкашиваются, когда мы поднимаемся на эту площадку и останавливаемся у её края, откуда открывается вид на океан...

И тогда Ермолов отпускает мою руку, делает шаг назад и опускается на одно колено.

Вытаращиваюсь на него.

Что... Что вообще происходит?!

Ермолов же улыбается, и вдруг... достает из нагрудного кармана своей рубашки бархатную коробочку.

У меня внутри всё замирает. Не дышу... Не могу дышать и вообще ничего не могу. Просто прижимаю ладонь к губам.

Ермолов открывает коробочку с дико красивым кольцом в ней — красивым, классической формы кольцом с бриллиантом, ловящим каждый отблеск света вокруг. Боже мой...

— Знаешь, Одинцова, я тут подумал, что я могу столько всего — стоить планы, ставить цели, достигать их, могу без устали работать, покорять вершины... Много чего могу. Вот только всё это не имеет никаого смысла, если тебя нет рядом, Мира. Выходи за меня. Прошу тебя...

— Боже, Ермолов...

Слёзы текут по щекам, и я закрываю лицо руками. Внутри наконец что-то вздрагивает и обрушается лавиной сказочного-теплого счастья. Меня до краёв заполняет яркими чувствами — восторгом, радостью, любовью...

Не помню себя от эмоций... Ромка встаёт, притягивает меня к себе, обнимает.

— Я люблю тебя, — шепчет он, согревая меня в своих объятиях, а затем берет мое лицо в свои руки и усмехается: — Сразу говорю, если сейчас откажешь мне, даже не знаю — выдержит ли мое сердце. Так что лучше не стоит.

— Я и не собираюсь тебе отказывать, Ермолов! Разбежался, — хихикаю я. — Я слишком сильно тебя люблю...

Рома улыбается, подхватывает мою руку и надевает на палец кольцо, затем снова притягивает к себе и целует — нежно и горячо. А после мы идем к нашему столику, держась за руки, и я не могу перестать улыбаться, ведь мы счастливы, и я искренне верю, что мы будем так счастливы всегда. Конец