Вздрагиваю и тут же останавливаюсь.

— Прости. Я... немного нервничаю.

Ермолов бросает на меня быстрый взгляд, а потом... просто дотягивается и берёт мою руку в свою. Его ладонь тёплая, такая знакомая... И он держит меня за руку так крепко, при этом так нежно... Скользит пальцем по моей коже, поглаживает.

В каждлом его прикосновении ощущается поддержка. И мне и правда становится легче.

— Не волнуйся, — говорит мне Рома мягко. — Это ведь просто ужин.

— Ужин с твоей семьёй, — уточняю я. — С твоим отцом...

— Именно. Он просто мой отец.

Улыбаюсь, но выходит как-то нервно.

— Ну... У тебя серьезный отец. Влиятельный и...Ну, в общем, Владимир Ермолов.

Рома тихо смеётся.

— Звучит грозно, да?

— Немного, — честно отвечаю я, затем прикусываю губу и сокрушенно признаю: — Ладно. Очень.

Рома сжимает мою руку чуть сильнее.

— Слушай, ну он, конечно, сложный чел: влиятельный, продавливать любит и довольно жёсткий. Но... всё до опредленного предела. Он может быть со мной таким, но с тобой он таким не будет — это точно. Он нормальный, правда. Строгий, но… справедливый. И ты ему понравишься.

— Надеюсь, не ударю лицом в грязь, — шепчу я, глядя в окно.

— Не ударишь. А даже если ударишь — знай, что это для меня это не будет иметь никакого значения.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. На секунду напряжение отступает. Снова пытаюсь отвлечься и залипаю на салон нового авто...

Панель, сиденья, логотип на руле... Вспоминаю прошлую машину Ермолова — тот самый малахитовый мерседес, который тогда ещё так Люську впечатлил в первый день нашего своеоборазного знакомства с Ермоловым...

Странная какая-то история со сменой машины — так резко взял и поменял?.. Может, всё-таки попал в ДТП и не говорит мне?..

— Ром… — осторожно спрашиваю я, решив попробовать спросить ещё раз. — А почему ты всё-таки поменял машину?

Он отвечает не сразу.

И сразу после моего вопроса, вижу, как напрягаются его плечи. И как пальцы на руле сжимаются чуть сильнее, чем нужно. Значит, точно что-то произошло... Но он не хочет говорить.

— Так получилось, — говорит Ермолов наконец.

Поворачиваюсь к нему, но больше ничего не уточняю. Не хочет говорить, ну чтож... Пусть так... Но Ермолова будто бы тоже не устраивает то, что он оставляет меня без ответа, поэтому он всё же неохотно говорит:

— Я отдал свой мерседес Милошу, — произносит он ровно. — Мы так договорились.

"Милошу?.."

Мир на секунду съезжает с оси. Чувствую, как брови медленно ползут вверх. Не успеваю сконтролировать себя и просто вытаращиваюсь на Ермолова, не в силах осознать, что только что услышала.

— Ты… что, серьезно сейчас?

Рома не смотрит на меня. Продолжает следить за дорогой. Вижу, как вымерзает взгляд его зеленых глаз. Как он чуть сильнее хмурится и поджимает губы.

— Да, эта история уже в прошлом.... Она не имеет и не имела никакого значения, так что давай просто забудем об этом. Если честно, мне неприятно о ней вспоминать.

Коротко киваю. Понятно... Значит, какие-то их личные разборки... Ну, тогда тем более не стоит лезть.

— Конечно, — просто отвечаю я.

Рома поворачивается ко мне, и его лицо светлеет. Он улыбается мне, а я улыбаюсь ему в ответ.

— Мы потом поговорим об этом, — добавляет он мягче. — И я тебе всё расскажу. ладно?

— Хорошо.

Машина сворачивает, и через несколько минут перед нами открываются ворота. И тогда внутри у меня всё снова сжимается в тугой узел... Приехали...

Машина сворачивает, и через несколько минут перед нами открываются ворота. Ведиколепный ухоженный участок, вековые сосны, шикарный дом... Дом Ермоловых.

Приехали...

Мира Дом Ермоловых!

Приехали....

И нет, это не дом, а настоящая резиденция. Особняк с высокими окнами, балконами, подсветкой... И сам дом, и ухоженный парк вокруг выглядят очень красиво, хоть и несколько помпезно.

Рома глушит мотор у парадного входа, но не торопится выходить из машины. Меня он тоже останавливает.

— Подожди, — говорит он и тянется к бардачку.

Смотрю на него с вопросом.

Но Ермолов не отвечает, молча достаёт из бардачка небольшую тёмную коробочку и вкладывает мне в руки, лежащие на коленях. Сердце делает странный, неловкий скачок в груди...

— Это что? Подарок? — смущаюсь. — Ром… Не надо было...

Он улыбается так тепло и притягательно, что у меня внутри всё тает от нежности.

— Надо.

Робко улыбаюсь в ответ. Подтормаживаю в своей неуверенности, кусаю губы, затем открываю коробочку.

Внутри... У меня дух захватывает. Ожерелье. Просто невозможно красивое! Тонкая цепочка с многогранно сияющими камушками... Бриллиантами?!

Господи, какая красота!

Ожерелье совсем не вычурное, наоборот — стильное, изящное. И да, я сразу понимаю, что оно идеально подойдёт мне. К моему платью. К моей коже. Глазам... Да просто мне.

Но...

— Оно… — Я запинаюсь. — Прекрасно, но... Я не могу принять такой подарок.

— Даже от меня? — Рома улыбается шире и чуть склоняет голову к плечу.

Поднимаю на него взгляд. Мне становится неловко, потому что я понимаю, что Ромка сам выбирал этот подарок и подобрал его просто идеально, но...

— Ром, я правда не знаю, как принимать такие подарки…

— Не думай об этом. Это ведь просто ожерелье, просто украшение. — Ермолов ловит мою руку и прикасается к ней губами. — Да, дорогое, красивое. Но это ведь мой подарок для любимой девушки. Я сам его выбрал, и хочу, чтобы оно тебя радовало. Вот и все. Мог бы — купил бы тебе все самые красивые украшения в мире...

— Боже, Ермолов, как же ты иногда меня смущаешь...

С улыбкой смущенно прячу лицо в ладонях.

— Давай помогу. Повернись...

Выдыхаю, распахиваю пальто и чут ьспускаю его с плечей. Сажусь в полоборота. Рома забирает коробочку, затем осторожно убирает волосы с моей шеи. Чувствую прикосновение его горячих пальцев к моей коже, а потом на контрасте — холод металла. Цепочка холодит шею, проскальзывает по ключице... Пальцы уверенно защёлкивают замок.

Ожерелье ложится так, будто и правда было сделано для меня.

— Очень красивое... - выдыхаю я, проводя кончиками пальцев по камушкам и глядя на себя в зеркале на солнцезащитном козырьке. — Спасибо.

Рома склоняется ближе и оставляет нежный поцелуй на моей скуле.

— Для моей девушки — хоть Луну с неба.

Улыбаюсь, а он улыбается мне... Понимаю, что чувствую себя по-настощему счастливой.

А потом мы выходим из машины, Ермолов берёт меня за руку, и мы идём к дому. Тепло его ладони поддерживает, а уверенность, с которой он идёт вперед дарит ощущение очень нужного мне сейчас спокойствия.

Поднимаемся по лестнице, подходим к высоким резным дверям и заходим в дом...

Боже мой... Это невероятно.

Застываю на месте, абсолютно теряясь в этих просторных, пышущих роскошью хоромах...

"Господи! Я здесь определенно лишняя!" — мелькает острая мысль, но я всеми силами отгоняю её.

Ну да, лишняя — я то уж точно даже мимо таких домов-то, считай, не проходила, а тут... Но иначе как? Разве я могла не поехать?

Ромка словно чувствует мою тревогу. Подходит ко мне и берёт меня за руку.

— Эй.

Вздрагиваю и перевожу на него ошеломленный взгляд.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — шепчу я.

Но в зеленых глазах лишь спокойствие, просто абсолютное, и это меня ой как поддерживает. Ермолов наклоняется и легко целует меня в висок.

— Да.

И ведёт меня за собой.

Мы проходим через прихожую, выходим в холл и... Там в дверях я замечаю людей. У меня внутри всё начинает дрожать — это ширкоплечий симпатичный мужчина с темными волосами отец Ромы, Владимир, с ним рядом красивая, ухоженная женщина в элегантном платье — его жена, которая недавно вернулась из какой-то поездки... Две тётки, троюродный брат отца. Управляющая, горничные, секретарь Владимира... Мне всё это тихо сообщает Рома, пока мы направляемся к ним. Они все ждут нас. И тут ещё и Красовские. Милош, какой-то бледный, уставший с напряжением в чёрных глазах, Марина, которая, заметив нас, тут же надувает губы и отворачивается...