— Весьма.

— Особенно среди персонала, — вставляет Милош и жеманно улыбается. — Я заходил к Роме в вашу новую точку, Владимир Иванович. Там такие девчонки у него классные работают. Одна бариста… очень милая. Да какое — прямо эталон миловидности.

Он подмигивает мне через стол. Кровь ударяет в виски. Вот гад, а.

Марина презрительно фыркает. Складывает руки на груди и, откинувшись на спинку стула, закатывает глаза к потолку.

Отец игнорирует весь этот шумовой фон, соданный его племянниками, и слава Богу. Правда, переходит он на тему куда похуже.

— Кстати, о девушках, — говорит он, откладывая нож и вилку и вскидывая на меня пристальный взгляд. — Когда планируешь познакомить семью с приличной и воспитанной девушкой? Не с очередной моделью из тиктока или откуда там.

Милош тихо фыркает в кулак, кинув взгляд на оторопевшую Марину — типичную представительницу оных.

— У меня пока нет девушки, — фыркаю, дёрнув бровью.

— Так, может, пора задуматься, — припечатывает отец неожиданно серьезно. — У тебя аспирантура на носу, а там специальность, бизнес... Тебе семья нужна. Времени мало — в наших кругах бобылём с пустоголовыми бабами шататься — плохой тон, знаешь ли. Я уж молчу про наследников.

— Ты что-то далеко заходишь, — цежу я, свирепея. — Не находишь? Контроль моей жизни уже не знает границ?

Сцепляемся с отцом гневными взглядами, но ни он, ни я ответить не успеваем.

— А вот у меня, Владимир Иванович, планы ясные, — вдруг раздаётся ехидный голос Милоша. — Пока Ромка хвостом вертит, ну с его данными как ещё иначе, я вам, к вашей радости, привезу знакомиться одну особу. И красотой, и воспитанием, поверьте мне, она безупречна. Настоящая жемчужина. Какое там — ангел!

На несколько мгновений над столом повисает оглушительная тишина. Чувствую, как от ошеломления и ярости в моих жилах закипает кровь. Ставлю бокал на стол и медленно поворачиваюсь к Милошу. Тот въедливо сверлит меня черными блестящими глазами и ухмыляется.

— Как интересно, надо же, — говорю я, глядя прямо на него. Мой голос ровный, наполненный льдом. — Я вот прямо мечтаю посмотреть, КОГО ты сюда приведешь.

— Вот и посмотришь, братец, — играя бровями, бросает Милош.

Отец смотрит на нас обоих, хмурится, поджимает губы.

— Вот оба и приведете своих зазноб, — бросает он мрачно. — Главное, бестолочей мне своих расфуфыренных не притаскивайте, а то выкину вместе с ними.

— Такую точно не приведу, — широко улыбается Милош, глядя на меня. — Обещаю вам.

Мира

От нервов уже не знаю, куда себя деть!

Не надо было мне соглашаться на эту авантюру! Я иду на выставку... с Ромой Ермоловым! Мира. Да ты с ума сошла!

Как можно было согласиться на его приглашение?! Мало того, что он мажор, от которых всегда одни неприятности, так ведь он ещё и наглый гад, который по мне проехался до Луны и обратно!

Ну и что, что он мой начальник?! Он при всех в университетском буфете целенаправленно на меня кофе вылил!

Вот только... Он же сам предложил зарыть топор войны и даже извинился. А худой мир всё же лучше...

Тяжело вздыхаю, не в силах унять тревогу. Вот только приглашение на эту грандиозную выставку... Не слишком ли это?

В любом случае поздно уже рассуждать на эту тему.

Стою перед зеркалом в гостиной, поправляю ворот своей кремовой блузки. Кручусь-верчусь, окидывая себя взглядом: черные брюки, блузка, русые волосы, убранные в свободный узел на затылке... Серебряные серьги одолжила у сестры, а вот тонкая нитка-браслет на запястье — мой.

— Ой, красотка-а!

Слышу голос сестры и поворачиваюсь к двери, в проеме вижу улыбающуюся Ульянку. В спортивном костюме и с чашкой кофе в руке она выглядит совсем по-домашнему.

— Думаешь, подойдёт мне вся-таки эта блузка или уж слишком она простая?

Сестра оценивающе щурится и окидывает меня взглядом.

— Однозначно подойдёт! И, кстати, ты мне так и не сказала, куда это ты собираешься?

— На кофейную выставку-фестиваль... Которая пройдёт в Выставочном центре.

— Ту самую грандиозную? — У Ульянки округляются глаза. — Туда же билеты по заоблачным ценам! Да и вообще, говорят, их нереально достать.

— Именно туда и собираюсь, а билеты... — Я отворачиваюсь к зеркалу и поправляю складку на рукаве, пытаясь скрыть смятение. — Ну... Билеты начальник приобрёл для сотрудников. Это же наша профессиональная тема...

— Так вы все вместе пойдёте? — спршивает Ульянка, а я так и застываю с открытым ртом, не зная, что ответить.

К счастью, в этот момент раздается звонок в дверь, и я тихо, с облегчением выдыхаю.

— Наверное, мой заказ. — Уля выхватывает из кармана штанов телефон и хмуро смотрит в экран. — Вообще странно... Уведомлений нет. Может, курьер не дозвонился?..

Она идет открывать, а я остаюсь перед зеркалом. Смотрю на свое отражение. Тревога сжимает горло. Выставка. Рома. Господи... И зачем я согласилась?

Из прихожей вдруг доносится тонкий, восхищенный голос Ульяны:

— Ми-и-ир, это к тебе!

Замираю. К-ко мне?.. Кто?.. Мысли путаются. Господи... Неужели.... Стремглав выскакиваю в прихожую.

Внутри всё переворачивается, когда вижу Ермолова.

Рома стоит на пороге нашей с Улькой квартиры.

Дух захватывает, какой он красивый... Светло-русые волосы идеально уложены, под распахнутым пальто рубашка и темно-зеленый джемпер. Делаю вдох и едва заметно прикусываю губу: ох уж, этот дорогой парфюм с древесными нотками.

— Привет, Одинцова, — очаровательно улыбнувшись, здоровается Ермолов. — Решил, что лучше поехать пораньше, а то пробки — не хотелось бы опоздать. Отлично выглядишь, кстати.

— Привет, спасибо... - растерянно роняю я и перевожу взгляд на сестру.

Уля вытянувшись по струнке у стены смотрит на Ермолова круглыми от восхищения глазами.

— Ты как, готова ехать?

— Д-да, готова... Сейчас только сумку возьму.

Возвращаюсь в комнату, чтобы взять сумку, Ульянка проскакивает передо мной и восторженно показывает два пальца вверх.

— Огонь, Мира! — шепчет она мне. — Сделай всё, чтобы не упустить его!

— Уля!

Делаю "страшные" глаза, но сестре по боку — она поигрывает бровями и кивает, мол, ты поняла. Вздыхаю, снова бросаю очередной взгляд на свое отражение в зеркале и выхожу в прихожую, где меня ждёт Ермолов...

Его зеленые глаза мгновенно вцепляются в меня, скользя взглядом сверху вниз и обратно. Ощущая смущение, отвожу взгляд. Скулы начинают теплится, и я торопливо бегу к вешалке. Накидываю платок, надеваю пальто и сапоги.

Выходим.

На улице морозно и светло — снег блестит под светом солнца, небо невероятно голубое... Мы садимся в машину и едем, пересекая город быстро, но плавно. Пробок как раз совсем нет, дороги кажутся пустыми и просторными, и вся столица словно на ладони.

Кожа на сиденье в дорогущем авто Ермолова несколько поскрипывает, когда я ерзаю на своем месте.

Вжимаюсь в спинку кресла, пытаясь перестать нервничать. Кусаю губы, задумчиво любуясь городом, а когда скашиваю взгляд замечаю усмешку на губах Ермолова.

— Да расслабься ты уже, Одинцова, я не кусаюсь. По крайней мере, пока веду машину.

— Да я и не...

Бормочу я, но замолкаю. Начинаю густо краснеть и пытаюсь унять дико колотящууся в груди сердце — ну, в конце концов, он прав. Мы просто едем на выставку. Подумаешь. В конце концов, Ермолов мой начальник.

Мы проезжаем светофор, и Рома легким движением включает магнитолу. Изящная симфоническая музыка заполняет салон, и у меня от восторга перехватывает дыхание. Чувствую, как мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Это же… "Утро" из "Пер Гюнта" Грига, — выдыхаю я. Поворачиваюсь к Ермолову, забыв о смущении. — Это одна из моих любимых вещей.

Рома не сводит глаз с дороги. На его губах играет все та же полуулыбка.

— И моя, — признается он. — Часто её слушаю. В прошлом году был в Вене на концерте — исполняли самые известные фрагменты из этой его сюиты. Вот где потрясающая атмосфера: музыка, старинный зал... Акустика там… небесная.