— Это... как минимум незаконно! — На нервах мгновенно вспыхиваю. — Я не соглашалась с тобой ехать!

— Да ну. — На губах Милоша играет острая усмешка. — Ты кажется по своей воле оделась и вышла из квартиры. Забыла?

— Ты вынудил меня! Угрожал мне, мучал мою сестру! — кричу я.

Замечаю, что с бледного лица Милоша слетает всякое подобие ухмылки.

Он бросает на меня резкий взгляд, а потом... Чувствую боль в затылке! Шиплю, и хватаю его запястье, когда он одним движением вцепляется мне в волосы.

— Пусти!

— Если ещё раз начнешь выпендриваться, приложу моськой о торпеду так, что уже никто и никогда на тебя не посмотрит.

Милош отпускает меня. Я хватаюсь за голову и потираю затылок в том месте, где только что волосы были стянуты с такой силой, что впору плакать от боли. И я плачу. Но только не от боли, а от обиды.

Милош мрачно смотрит на дорогу. И пока он сосредоточен не на мне, судорожно пытаюсь сообразить, как можно попробовать сбежать. Смотрю на дверь — всё заблокировано, не откроешь при всём желании. Так что если бежать, то только непосрественно, если понадобится выходить из машины...

— Даже не думай, — словно читая мои мысли, произносит Красовский, бросая на меня ядовитый взгляд.

"Вот чёрт!" — с досадой ругаюсь про себя.

Если бы Рома только знал, что здесь происходит... То что? Помог бы мне?

Из-за того, что ненавидит Милоша или... из-за того, что всё-таки и правда любит меня? Нет-нет-нет! Я не должна даже допускать такой мысли после всего случившегося!

Но если Уля права?.. В подстаканнике под магнитолой начинает дребезжать небрежно брошенный туда смартфон Милоша.

На автомате опускаю взгляд на экран и... вижу имя Ромы.

У меня перехватывает дыхание.

— А вот и наш герой-любовник, — фыркает Милош и, подхватив телефон, отвечает на звонок: — Слушаю тебя, Ермолов.

— Где Мира?

— Здесь. Со мной.

— Дай мне с ней поговорить.

— Прости, но её прекрасный ротик сейчас очень занят...

У меня округляются глаза. Милош подмигивает мне и угрожающим жестом показывает мне, что лучше бы мне помалкивать.

— Я тебе башку оторву, козёл, если ты её хоть пальцем тронешь, — рычит Ермолов в трубку с ледяной ненавистью, но Милош лишь хмыкает.

— Ты сначала найди меня, а потом уже кукарекай. А по поводу Миры — не сомневайся. Трону и не только пальцем. Бывай, дружочек.

Красовский вешает трубку и отключает телефон. Швыряет его на заднее сиденье.

— Зачем тебе всё это? — спрашиваю тихо, обхватывая плечи руками. — Зачем ты провоцируешь Рому? Думаешь, что он и дальше будет терпеть всё это? Он же уже однажды избил тебя... Его отец был очень зол из-за этого. Ты... хочешь поссорить его с отцом?

— Ты ничего не знаешь, та кчто помалкивай лучше, Одинцова.

Милош злится. Бесится. Втапливает педаль в пол и мчится дальше. Меня едва не вжимает в кресло от ужаса...

— Хочу поссорить его с отцом. Хочу, чтобы он потерял тебя. Всё это за тем, что я ненавижу его, — отвечает Милош, сверкая яростью в черных глазах. — Всё всегда доставалось ему. Нам с Маринкой в жизни повезло только с матерью — и то, она умерла. Отец нас всегда ненавидел, лишил всего... А у Ермолова всё на блюдечке. Кроме девки — я увёл его бывшую. Он мне не простил этого, но она оказалась редкой швалью, поэтому в тоге только благодарен мне был за то, что я ему глаза открыл. Хотел насолить ему, а в итоге подсобил. А тут — вот, глянь. Влюбился он. Это я его спровоцировал на спор. Увидел, что он втрескался в тебя по самое "не балуйся", поймал момент, когда ты задела его посильнее... И он поддался.

Не знаю, что меня переполняет больше: облегчение или радость... В такой жуткой ситуации, как сейчас, и вот, я летаю: ведь внутри воздушный коктейль из счастья. Ведь Рома всё-таки любит меня...

Но Милош явно сходит с ума от бешенства, и не контролирует себя. Неизвестно, чем закончится эта наша поездка...

Мы уже выехали из города и мчимся по трассе в окружении густой лестополосы. Снегопад начинается совершенно внезапно. Он такой сильный, что матово-белое полотно мгновенно застилает всё видимое пространство за окном.

Фонари оранжевыми пятнами освещают дорогу... Но вокруг всё равно очень темно. Интересно, сколько уже времени?.. Девять? Или уже десять? И как там Уля?..

Мы подъезжаем к небольшому населенному пункту. Вижу, как буквально в нескольких метрах перед нами вырастает пост ДПС. Сотрудники службы в тяжелых бушлатах ходят у дороги и следят за теми, кто едет по трассе. Останавливают каждую машину, проверяют документы. что-то смотрят на планшете, сверяют... Машин здесь немного, поэтому нас тоже должны остановить.

У меня мелькает мысль — может, это Рома через свои связи пытается найти нас с Милошем?..

— Чёрт!

Милош резко тормозит. Так что я и сама чуть не прикладываюсь моськой о торпеду. Красовский с яростью поджимает губы, выкручивает руль и уводит машину на обочину.

— Ты глянь, как быстро Ермолов начал суетиться из-за тебя. Чёрт побрал этого го*нюка, — шипит Милош.

У меня внутри разливается сладкое тепло, и я прикусываю губу на вдохе, сдерживая улыбку — он ищет меня... Ищет... Милош и сам не понял, что снова пытаясь насолить Роме, он помог ему, нам... Мне помог понять, что этот спор был пустым.

Мы довольно долго стоим на обочине. Снегопад слишком сильный, и машину едва ли видно. Мне кажется, что это опасно, но Красовскому плевать — он копается в навигаторе, пытаясь что-то придумать. В конце концов, от снова швыряет телефон на заднее сиденье и хватается за руль. Какое-то время никак не можем выехать — колеса увязли. Красовский в лютом бешенстве. Несколько раз он выходит из машины и что-то там ковыряется возле колес...

Наконец-то ему удается что-то сделать.

Милош возвращается в машину и сдает назад до тех пор, пока не подъезжает к дороге, уходящей куда-то в лес. Дрожа, вцепляюсь в ручку двери.

— Куда ты собрался ехать?

— Куда надо.

Секунда, и он стартует по плохо прочищенной дороге, ведущей в какой-то коттеджный поселок. Мы едем всё быстрее, подскакивая на кочках... Кричу, прося Милоша остановится, пока мы не перевернулись. Он посылает меня куда подальше и лишь ускоряется... А потом перед нами вылетает машина.

Мелькает рыжий всполох, я вскрикиваю. Милош, грязно выругавшись, дёргает руль в сторону и едва не врезается в ствол дерева. Машина глохнет. Хлопаю глазами, ошарашенно оглядываясь. За лобовым стеклом — зимний лес в ночной темени и больше ничего... Позади проселочная дорога...

И ярко-оранжевая ауди на обочине.

Чувствую, как мои легкие стягивает от болезненно-восторженного спазма — Рома...

Мира

Водительская дверь распахивается с оглушающим треском. Одно резкое движение, второе. Слышу только мат и рычание, похожее на рык дикого зверя... Поворачиваю голову, замечаю всполох пепельно-русых волос.

— Иди сюда, мразь!

Схватив за шиворот, Рома встряхивает Милоша. Тот кубарем выкатывается из машины прямо в снег. Больше ничего не вижу: пелена из снегопада превращает всё в размытые пятна.

Понимаю, что двери разблокированы, и дёргаю ручку. Мои руки замерзают в секунду, как только я оказываюсь на улице. Ещё через секунду я оступаюсь и падаю в снег, с глухим стоном сжимаю пальцы и прячу кулаки в рукава. Резкий крик Милоша заставляет обернуться.

Застываю.

Они уже на дороге. Красовский тяжело дышит, смотрит на Рому исподлобья. Его пальто распахнуто, съехало с одного плеча. Губа и подбородок уже разбиты. По ним стекает кровь и капает прямо на белую рубашку.

Рома стоит напротив Милоша. Его волосы всклокочены, красивое лицо бледное и мрачное. А в зелени глаз — самая настоящая ненависть.

— Думаешь, тебе стало бы легче, если бы вся моя жизнь переломалась? — рычит Ермолов. — Серьёзно так считаешь, Красовский?

Милош медленно вытирает кровь со рта, затем сплевывает.