— Прости, что-то случилось? — Милош выглядит обеспокоенным. — Ты поранилась?

С самым серьёзным видом он ухватывает меня за руку и смотрит на мои пальцы. Его сильная широкая ладонь буквально обжигает мою кожу, и пусть он очень аккуратно и даже ласково держит мою руку, его прикосновение кажется мне слишком уж резким, слишком... бесцеремонным и нахальным.

Мне это не нравится и беспокоит. Хочу убрать руку и сказать, что обсудим всё позже, но потом поднимаю взгляд и вижу Рому. Рому, который смотрит на меня и на Милоша таким взглядом, словно он хочет испепелить нас обоих.

Мира

Выдергиваю руку из хватки Красовского и едва не задыхаюсь от резкого вдоха. В глазах Ермолова лёд, вымораживающий каждую клеточку тела, а в глазах Милоша при этом как будто танцуют весёлые искорки.

— Одинцова, немедленно зайди ко мне в кабинет, — бросает Рома, затем разворачивается и направляется к двери позади бара.

Ощущую себя так, словно бы меня кинули в кипящую лаву. Сердце бьётся в груди с сумасшедшей силой, в ушах шумит, а скулы так горят, что почти больно...

Развернувшись, иду за ним. Захожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Дверь, которая отрезает меня от гула и музыки, от разговоров, от всего...

Теперь мне кажется, что во всем мире больше ничего нет, кроме этой комнаты и нас двоих с Ермоловым в ней.

Поднимаю лицо и скольжу взглядом по напряженным плечам Ромы. Он в светлом кардигане и брюках, такой холеный, красивый...

Ещё секунда, и он поворачивается ко мне.

— Подойди, — холодно бросает он.

— Зачем?..

— Подойди, — его голос звучит настолько беспрекословно, что я тут же подчиняюсь.

Подхожу и замираю на расстоянии вытянутой руки от него.

— Что это сейчас было? — с шелестящим в голосе гневом спрашивает он и кивком указывает в сторону двери. — Какого хрена?

— Что именно? — у меня внутри все сжимается от страха.

— Что нахрен за шашни на рабочем месте в рабочее время? — шипит Рома, и я вижу, как огонь бешенства загорается в зелени его глаз, он делает ко мне шаг, и я на автомате оступаю. — Ты сюда работать пришла или чем заниматься?

— Задай этот вопрос своему брату... Он попросил помочь ему.

— Боюсь спросить в чём?!

— Выбрать кофе из каталога... В подарок кому-то...

Ермолов молчит. Испепеляет меня лютым взглядом. По скулам на его красивом лице ходят желваки, губы сжаты. И он словно хочет что-то сказать, огрызнуть, но... сдерживается.

И всё равно мне даже страшно смотреть на него — не знаю, и чего он так взбесился?..

— Не приближайся к нему, — говорит он вдруг. — Никогда.

Я могла бы согласиться, пообещать, ещё чего-то там, но... Но. Как бы мне ни нужна была эта работа, как бы мы ни решили с Ермоловым зарыть топор войны, он НЕ ИМЕЕТ ПРАВА вмешиваться в мою личную жизнь и указывать мне, что мне делать и с кем видеться! Его вообще не должно волновать, к кому я и когда приближаюсь!

Эти мысли настолько резким толчком ударяют в голову, что я тут же щетинюсь.

— На работе — не буду.

— Не на работе, а вообще, — припечатывает Ермолов, но теперь и я уже снова обретаю уверенность в себе.

— Какое тебе дело к кому я и когда прибилижаюсь вне работы?! — рявкаю. — Я тебе не младшая сестра и не твоя девушка, ясно?! Не тебе это решать!

— Тебе не нужна эта работа?

Ярость во мне приобертает немыслимые масштабы. Просто неконтролируемые!

— Если ты будешь пытаться управлять моей жизнью посредством этой тупой манипуляции, то на, пожалуйста... — Снимаю фартук и бросаю его на письменный стол. — Подавись ты своей работой! Я всего лишь твоя подчиненная, Ермолов, а не раба!

Разворачиваюсь и собираюсь уйти, но... Он догоняет меня почти у самой двери.

Мира

— Стоять.

Ухватив за запястье, разворачивает к себе. Вздрагиваю, ощутив жар его руки, и чувствую, как перехватывает дыхание от трепета в груди. Нет, его прикосновения не могут сравниться ни с чем... Ни с чьим-либо другим прикосновением. Такую реакцию вызывает у меня только этот чёртов Ермолов!

— Чего? — пытаяюсь подавить волную дрожи и смущения и отвожу взгляд.

— К чему это истерика? Я не собираюсь тебя увольнять, просто задал вопрос.

— А что собираешься? Лезть в мою личную жизнь? — фыркаю, а потом сама не замечаю как начинаю взрываться: — Твой брат тоже просто задал мне вопрос... Всего лишь вопрос! Я что, должна была послать его куда подальше на глазах у всех? Может, мне и других клиентов посылать, которые мне вопросы задают? Что вообще за претензии?!

Пытаюсь вырвать руку, но Ермолов не пускает. Какое там, наоборот, притягиввает билже к себе и... Не сводит взгляда. Строгого, но уже без ярости, а с чем-то другим... Хм, почему мне кажется, что я вижу ревность в его глазах?

"Мира, ты что?! — пугаюсь я собственных мыслей. — Выброси из головы эти глупости!"

— Мне показалось, что он не вопрос тебе задавал, а вполне конкретно лапал, разве не так? — Рома прищуривается, склоняясь ближе ко мне.

— Знаешь, Ермолов, можешь подкалывать меня сколько угодно, но ты бы слышал себя со стороны! — Отворачиваю горящее от смущения лицо. — Это странно, когда парень высказывает такие претензии как минимум не своей девушке!

— И, кстати, она права.

Мы оба с Ермоловом вздрагиваем и как по команде оборачиваемся к двери, возле которой стоит... Марина. Темные локоны в объмной прическе, идеальный макияж на лице, стильный брючный костюм...

— Вот видишь, Ермолов, если уж эта тупенькая такие вещи понимает, то мне точно не пытайся сказки рассказывать — я хорошо разбираюсь в психологии парней...

— Ты бы в правилах приличия так бы хорошо разбиралась, Красовская, — все ещё держа меня за руку, цедит Рома. — Тебя стучать учили? Или только подслушивать чужие разговоры?

"Красовская?! Она родная сестра Милоша! Значит они приходятся двоюродными Ермолову", — наконец-то пазл складывается в моей голове.

— Ути-пути, не пытайся, я всё равно не обижусь, — надув губки, дразнит Марина. — Снова заехала к тебе, а ты как всегда злой, высокомерный... и с ней! Дядя звонил, настоятельно просил передать тебе, чтобы ты не задерживался и не опаздывал на ужин.

Ермолов хмурится и отпускает мою руку. В глазах его бестит холод. Он кивком указывает мне на фартук, брошенный мной на его стол:

— Иди работать, — кидает он мне. — Позже поговорим.

Я не задерживаюсь: в этом кабинете явно становится тесно! Подхватив фартук, пулей выбегаю в зал. К счастью, Милош уже ушёл! Но каталог оставил... И записку.

"Жду твоего совета...". Сердечко.

Господи... И что мне теперь со всем этим делать?! Может, и правда уволиться и попробовать найти другую работу? Здесь уэе невыносимо находиться! Может, у нас на кафедре работа есть?.. Туманные мысли о поиске другой работы бродят в моей голове, пока я прибираюсь в баре. Но лишь до тех пор, пока мне не приходит сообщение от сестры: "Мира... У меня снова проблемы... Объявили, что как только нам с коллегами выплатят премию, наш отдел закроют!" У меня перед глазами всё белеет. Закроют?! Но... как же так?!... Если сестра останется без основной работы, мне придется здесь не просто остаться, а остаться надолго!..

Рома Мира пролетает мимо Марины. Мой взгляд ловит короткий всполох от её светлых волос, и уже через секунду хлопает дверь.

— Да-а, братец, ну и вкусы у тебя, — фыркает Красовская, дёрнув бровью. — Раньше были лучше.

Это она про мою бывшую, которая переспала с Милошем, а потом долго умоляла меня простить её? Пф! Ну-ну.

Морщусь. Аж до сих пор прихыватывает, когда вспоминаю те тёмные деньки... И как я тогда Милоша не убил? До сих пор удивляюсь.

— Всё сказала? — бросаю я. — Тогда свободна.

— Какой же ты грубиян стал, а я-то думала...

Красовская разворачивается и, стуча каблуками, выходит из моего кабинета. Наконец-то.