— Как это?! А... от кого же тогда? У тебя ещё один поклонник? Смотрю, ты пользуешься популярностью, сестра!

— Да это не поклонник совсем, Уль, — отмахиваю я. — Это так, знакомый, мы с ним и знакомы-то едва-едва: я ему помогла кофе для спосора подобрать в подарок, и он вот... Цветы подарил в знак благодарности...

— Впечатляющая благодарность! Важный спонсор был, видимо!

— Да, важный... Наверное, — веду плечом, мечтая выбросить из головы и Милоша, и его цветы. — Ух, я что-то сегодня так устала...

— Ещё бы! Скорее переодевайся и иди ужинать! Буду тебя радовать — мне дали дополнительный проект на работе! — широко улыбается сестра, ставя букет в вазу и едва не прыгая от радости. — Пока удаленный, но с перспективой дальнейшего развития!

— Да ты что, Уля! — радуюсь я. — Это же и правда прекрасные новости!

За обсуждением хороших новостей мы с сестрой проводим ужин и оставшийся вечер. Ложусь спать в воодушевленном настроении! Уже мечтаю, как скоро всё наладится, и мы отдадим долг мерзкому мажору, когда вдруг мой телефон привычно дрожит от пришедшего сообщения.

Сердце с тревогой замирает. Дотягиваюсь до мобильника и опускаю взгляд на светящийся экран:

"Утром буду ждать тебя в корпусе. Нужно поговорить. И не пытайся сачкануть — я всё равно тебя найду".

Рома...

Рома

Сижу в тачке уже двадцать минут. Мотор заглушен, но в салоне ещё тепло. За окном зимний ночной город. Снег падает крупными хлопьями, серебрится на асфальте тонким ковром. Кофейня отца на первом этаже университетской библиотеки выглядит приятно: тёплый свет из панорамных окон, ламповые гирлянды и расшитые подушки, вычищенные до блеска столики... И барная стойка, за которой уже никого нет. Рабочий день окончен, но кто-то ещё в кофейне есть. Надя, наверное. Мира уже, должно быть, ушла. Хотел бы я сегодня успеть застать её, но дела не отпускали.

Хмурюсь. Поправляю ворот чёрной дублёнки и натягиваю на руки кожаные перчатки.

Мысли снова уплывают к ней... К Мире. Не отпускает меня. Как надломилась тонкая грань между нами — всё. И с каждым днём только хуже.

Наша поездка на кофейную выставку окончательно всё изменила. Чёрт....

В голове тут же возникает изящная фигурка в белой блузке и черных брюках. Светло-русые волосы собраны в нарочито небрежный узел на затылке. А глаза… Господи, как горели её глаза, пока мы там были. Не просто интересом, а каким-то живым любопытством, когда она слушала всех этих консультантов, мастеров обжарки и так далее. Вспоминаю, как она задавала вопросы и понимаю, что толком и не слушал, что там отвечали, только смотрел на неё... Наблюдал за ней. Без конца. В память навсегда врезался момент, когда она повернулась ко мне, чтобы что-то сказать, улыбнулась. Не той сдержанной, тревожной улыбкой, которую замечал до этого, а широкой, искренней. Помню, как заметила мой взгляд, и её скулы коснулся лёгкий румянец. Розовый, тёплый...Разлившийся прямо до мочек ушей.

Закрываю глаза и откидываю голову на подлокотник.

Помню, как прядь её волос выскользнула и упала на щёку. Она машинально коснулась её кончиками пальцев, убрала за ухо и засмеялась чему-то, что сказал дегустатор. Какой же у неё приятный, заразительный смех — лёгкий, искренний... Поймал себя на том, что сам улыбался, глядя на неё. Улыбался и чувствовал, как что-то внутри смещается. Тихо и необратимо.

А потом... Она пробовала кофе с таким восторгом и наслаждением. Не мог отвести от неё взгляд. Какое там… Хотелось смотреть только на неё. Тогда толпа вокруг нас вдруг сгустилась. Кто-то едва не толкнул её в бок. Мне не нужно было даже раздумывать: просто взял её за руку и повёл за собой... Успел заметить, как от удивления распахнулись её глаза, почувствовал, как задрожали её холодные, тонкие пальцы в моей ладони...

Она заторопилась за мной, шла, удерживая мою руку, а у меня в эти секунды жилы рвало в клочья. От того КАК сильно мне хотелось остановиться и поцеловать её.

Меня будто током прошибло в те секунды — от кончиков пальцев до самого затылка, и в голове замолотило только одно: "Не отпускать. Просто не отпускать".

Теперь сижу здесь, в этой тишине, и меня выкручивает дальше.

Можно продолжать врать себе. Говорить, что это просто азарт, что это всё чёртов спор с Милошем, что она просто… колючая выёжистая нищебродка и поэтому меня так кроет от неё — просто потому что таких не встречал, и мне любопытно. Но ведь дело не в этом. Уже даже тупо скрывать правду от самого себя. Поздно уже — втрескался. В эту самую нищебродскую выёжистую колючку... Втрескался по полной программе. Так, что нутро выворачивает наизнанку... Бывало ли такое раньше вообще? Не припомню.

Закрываю глаза. Вот и всё... Игра закончена.

И не только игра. Этот чёртов спор, на который с психу согласился... Сегодня же закрою этот вопрос, как только вызвоню Милоша, чтобы послать его с этой его хренью. Захочет забрать мою тачку — да пусть берёт, придурок, и катится. Всё равно у меня уже есть бюджет на новую. Главное — Мира. Я с этого козла скальп сниму, если он к ней хоть раз ещё подойдёт. Это я ему скажу в первую очередь. Пусть даже не пытается.

Хочу уже выйти, но взгляд вдруг цепляется за знакомую тачку. Холодею — это машина Милоша. И он сам. Вылетает из тачки, забирает что-то с заднего сиденья...Явно ждёт кого-то. Замираю. Потому что из дверей кофейни выходит Мира. Она в пальто, в вязанной шапке и объёмном шарфе. Лицо кажется бледным, а взгляд — грустным.

"Ждала меня? — мелькает у меня мысль, но тут же прошибает от холода из-за другой: — Или его?"

Кажется, Красовского не ждала, ведь ошеломленно замирает, увидев его.

Милош не теряет времени. Тут же подходит к ней с огромным букетом алых роз. Весь из себя: в дорогом пальто, с идеальной укладкой. Улыбается своей гадливой улыбкой. Мира растерянно моргает, глядя на него.

У меня внутри всё вымерзает. Не могу даже пошевелиться, только пальцы с силой сжимают ключи. Так что они до крови врезаются в кожу.

Стискиваю зубы и слежу за разворачивающейся передо мной сценой. Как бы хотелось сейчас выйти из машины и накостылять Красовскому, забрать Миру, встряхнуть, сказать ей всё... Но нет, так нельзя.

Прищуриваюсь, вижу, как Милош вручает Мире букет, и она берет его. Меня словно огнём опаляет. Дерьмо... Красовский что-то втирает Мире. Как жаль, что не слышу, о чём они говорят!

Замечаю, что Мира едва ли отвечает Милошу — посматривает по сторонам с таким видом, словно ищет способ убежать.

И тут Мира вдруг смотрит на цветы, потом на Красовского. Что-то отвечает, качает головой, затем с сомнением смотрит на его машину...

Через паузу кивает.

Вот чёрт!

Вцепляюсь взглядом в её хрупкую фигурку. Смотрю, как она садится в машину Милоша. Дверь захлопывается. Счастливый Милош скачет к своему водительскому месту.

Какое-то время они говорят о чём-то в машине. Мне кажется, или... Милош берет Миру за руку?! Ещё две минуты, и они уезжают.

Внутри у меня всё обрывается. Сжимаю руль так, что кожа на нём скрипит. В горле ком. Ревность острая и горячая, словно лава, проливается по нутру. Дышу через силу. И мои глаза в зеркале — тёмные диски, наполненные бешенством.

Мысли путаются, но одна проступает ясно: нужно срочно что-то делать. Милош не станет с ней церемониться. Для него она — всего лишь трофей и повод позлить меня. Сейчас этот гад уже явно распалился, и теперь может пойти на всё, чтобы сделать больно ей и уничтожить меня. Я ведь его отлично знаю, он весь в своего папашу.

Вынимаю телефон. Набираю Милошу. Не берёт. Вот гад! С силой ударяю по рулю. Выхожу из машины и начинаю нарезать круги вокруг библиотеки, продолжая названивать Милошу. Наконец Красовский берет трубку.

— Да, дорогуша.

— Значит так, го*нюк, у меня к тебе важный разговор. Если ты, придурок, сейчас слетишь с него — я тебя из-под земли достану, так и знай!