С тяжелым сердцем, понимаю, что это единственный правильный вариант сейчас. Кажется, Надя сегодня говорила про дополнительные смены в выходные...

— Какая идея? — Уля потерянно вглядывается в моё лицо.

— Я могу попробовать взять дополнительные смены у себя в кофейне. У меня договор заключен только на будние дни, но в выходные там моя помощь нужна не меньше.

— Думаешь, твой начальник одобрит?.. — Ульянка всхлипывает.

— Мой начальник... Разрешит. Куда он денется...

Едва давя тяжелый вздох, дёргая бровью. Перед глазами возникают зеленые глаза Ермолова, и у меня в груди сразу начинает всё плавится. Вот блин!

— Ты точно уверена, Мир? — в голосе сестры звучит слабая надежда. — Правда, уверена в таком решении?

— Абсолютно, — говорю твёрже, чем чувствую. — Мы справимся. Всегда справлялись. И вообще... Давай-ка пойдём домой, ты замёрзла совсем и вся дрожишь.

— Х-хорошо. — Ульянка кивает. — Но знай, что как только меня переведут в другой отдел, я все силы кину на то, чтобы найти другую работу, с более высокой зарплатой!

— И обязательно найдёшь, — улыбаюсь и целую сестру в висок. — Ты же талантище! У тебя всё получится, и у меня — у нас!

— Обещаю тебе, что больше не подведу тебя, — шепчет сестра и украдкой вытирает снова выступившие на глазах слёзы.

Помогаю продрогшей Уле подняться со скамейки, поправляю шапку и вместе с сестрой направляюсь к нашему подъезду. Мы заходим домой, переодеваемся, ужинаем... И как только я оказываюсь в своей комнате, обесиленно падаю на кровать. Внутри такая тяжесть, что даже дышать удается с трудом. Смотрю в потолок на игру световых пятен и не думаю ни о чем — в голове пусто. Я уже почти засыпаю, когда в дверь ко мне стучит сестра.

— Мир? Ты спишь? — осторожно заглядывая в темную комнату, спрашивает Уля.

Вижу в её руках что-то... Что-то объемное в шуршащей упаковке.

— Нет, не сплю... — Приподнимаюсь на кровати. — Что это у тебя?

— Там курьер для тебя цветы привёз! — восхищается сестра и заходит в комнату. — Я уже в вазу поставила.

Она щелкает выключателем ночника, и пространство заливает мягкий свет. Протираю глаза, прищуриваюсь и узнаю в руках сестры букет роз от Ермолова... Уля ставит вазу с букетом ко мне на стол и снимает упаковку.

— Такой шикарный букет, — сестра с наслаждением вдыхает аромат цветов. — А это... от кого, если не секрет?

— Да не секрет, это от начальника, — буркаю я и снова падаю на кровать.

Сестра резко поворачивается ко мне, и я вижу, как у неё от удивления вытягивается лицо.

— Нет, ты ничего такого не подумай, — фыркаю я со смешком, видела бы сестра Рому, сразу бы поняла, что даже думать глупо о том, что такой, как Ермолов будет дарить цветы такой как я. — Это он так новый персонал приветствует...

— А-а, — разочарованно тянет Уля и проводит пальцем по краешку лепестка одной из роз. — Понятно... Ну, ладно. Ты отдыхай, я тоже пойду... Завтра в такую рань вставать.

— Спокойно ночи!

Погасив свет, сестра уходит. В комнате снова темно и тихо, только теперь помещение заполняет аромат роз. Прикрываю глаза, и мне как назло в голову лезут воспоминания о Роме... Его притягательная улыбка, эти... его слова о том, что нам пора прекращать воевать. И сегодняшняя сцена непонятного гнева из-за его брата. Смартфон дрожит где-то сбоку от меня, и я вздрагиваю от неожиданности. Дотягиваюсь до телефона, смотрю в светящийся экран.

"Одинцова, не спишь?"

Ермолов! Смотрю на время — ничего себе! У него совсем кукуха улетела? Чего ему ещё сейчас вдруг понадобилось от меня?! Не хочу отвечать ему. Планирую просто вырубить телефон и лечь спать, но потом холодею от мысли, что возможно в кофейне могло что-то произойти...

Чёрт!

"Не сплю. Что случилось?" Отправляю сообщение и с напряжением вглядываюсь в окошко мессенджера.

"Мы с тобой так и не договорили", — прилетает ответ.

Самый тупой ответ на свете! Возмущенно смотрю на экран.

"Ермолов, ты время видел!? Мне не до тупых разговоров! Я сплю вообще-то!"

"Ты сказала, что не спишь".

Блин. Подскакиваю на кровати и с яростью смотрю в мобильник. Хочется запустить телефон в стену, и, честно говоря, я едва сдерживаюсь, чтобы это не сделать.

"Чего ты хочешь от меня?"

"Уже сказал — поговорить".

"Завтра поговорим", — отвечаю я и теперь действительно собираюсь отключить телефон, но снова не успеваю.

"Нет, сейчас. Выходи к подъезду. Я тебя жду"

ЧТО?! Ошарашенно замираю. Не поняла... Он что, серьезно сейчас?! Новое сообщение от Ромы прилетает почти сразу:

"И сразу предупреждаю: лучше выходи или я поднимусь к тебе. У тебя три минуты".

Вскочив с кровати, подбегаю к окну, отодвигаю штору и... вижу в нашем тесном дворике прямо под окнами крутой мерседес Ермолова. И он тоже здесь. У меня замирает сердце и внутри всё выкручивает жгутом. Рома стоит рядом, вальяжно прислонившись к нему, и смотрит в телефон. Ждёт...меня. Вот чёрт!

Мира

Морозный воздух обжигает легкие, когда вылетаю из подъезда на ночную улицу. Двор уже давно погрузился в густые сумерки. Желтые пятна фонарей расплываются над крыльцом старого подъезда и над потертыми скамейками у детской площадки. Малахитовый мерседес Ермолова кажется чуждой деталью в этой картине. Как и сам Рома... В своем дорогом пальто, перчатках и с этой своей внешностью модели из глянца. Здесь вокруг всё скромное, обычное, и он здесь кажется пришельцем из другого мира. Хотя формально так и есть. Мир богачей — не наш мир.

— Одинцова, — зовёт он, и я вздрагиваю.

Невольно потираю грудь в районе сердца — слишком сильно стягивает пульсирующую за ребрами плоть, когда вижу Ермолова. Как же меня это бесит!

Рома так стоит, облокотившись на автомобиль и держа в руках телефон. В темноте его пепельно-русые волосы отливают серебром, и взгляд зеленых глаз кажется невероятно ясным.

— Что? — роняю я.

— Подойди.

Голос его тихий, но наполнен такой властью, что я едва удерживаюсь, чтобы не поддаться на его призыв.

Но нет, продолжаю стоять на месте. Склонив голову набок, Ермолов долго смотрит на меня и вдруг улыбается. И на этот раз снова не так, как в наши первые встречи. В его улыбке нет прежней насмешки и того холодного цинизма, который так режет меня. Эта улыбка мягкая и снисходительная.

— Ты подойдёшь или нет?

— Зачем? — Мой голос звучит сдавленно, почти испуганно.

— Подойди и узнаешь, — снова рокочет его голос, но я не двигаюсь.

Нервным движением приглаживаю взлохмаченные волосы и отворачиваю пылающее лицо.

— Нет, — отрезаю я. — Не хватало ещё, чтобы моя сестра нас тут увидела и потом задавала вопросы. Я и так едва-едва смогла...

Осекаюсь, когда вижу, как Ермолов в два шага приближается ко мне. Ухватив за куртку, он резко притягивает меня к себе. Не удерживаюсь и падаю на него. Дыхание вышибает из легких, сердце начинает стучать в груди с удвоенной силой.

— Ермолов, ты что, блин, делаешь?! — Упираясь руками в твердый торс, пытаюсь отстраниться. — У тебя крыша поехала?

— Возможно, — отвечает Рома и его улыбка становится шире.

Его губы прямо надо мной... Теряюсь. Нутро содрогается от трепета... Делаю вдох, и знакомый аромат одеколона заполняет мои легкие, а в животе что-то выкручивает... Теперь у меня уже горят не только щеки, я вся горю и сгораю...

— Пусти! — бросаю я.

— Дрожишь, — говорит он тихо и чуть хмурится. — Замёрзла?

— Да! То есть...нет! Не твоё дело!

— Значит, не отпущу, пока не согреешься.

Открываю и тут же закрываю рот, не в силах вымолвить от шока даже слово. Чувствую, что дыхание напрочь отшибает, когда он сжимает меня в своих сильных руках ещё крепче. Господи, да что он вообще делает?! Теперь мне кажется, что я чувствую жар его тела даже сквозь нашу верхнюю одежду.