Он сглатывает.

— Ты хочешь, чтобы мужчина умолял тебя, Веснушка?

Я тоже сглатываю.

— Да.

— Хочешь, чтобы я умолял тебя?

Я медленно киваю.

— Тогда сними мои штаны.

Я сглатываю сильнее, колеблясь. Потому что знаю: если мы это сделаем, пути назад не будет. А если мы зайдём дальше поцелуев, а он снова оттолкнёт меня? Не знаю, переживу ли я это.

Но так же, как он видит меня, теперь я вижу его. Я вижу, как сильно он борется с самим собой. Как отчаянно хочет верить в этот ярлык, который сам на себя навесил. Что он — кочующий музыкант, который использует женщин для секса, а потом переключается на следующую. Я вижу прекрасного потерянного мальчика, которому нужно осознать, что он может предложить гораздо больше, чем секс и песни.

И, может, это делает меня глупой, влюблённой дурой, но, кажется, я единственная, кто может помочь ему это осознать.

Несмотря на укол страха, я не могу удержаться и прикасаюсь к его паху, проводя ладонью по его очень заметной эрекции.

Он стонет в ответ.

Боже. Да. Это то, чего я хотела сегодня вечером. Чтобы мужчина растаял от моего прикосновения.

И, глядя на то, как лицо Уайатта темнеет от неприкрытой страсти, я радуюсь, что этим мужчиной не будет случайный пожарный из бара. Не думаю, что меня бы так сильно волновали звуки, которые издаёт незнакомец, — не так, как волнует Уайатт и то, как у него перехватывает дыхание, когда я провожу тыльной стороной ладони по его возбуждённой плоти.

Я опускаюсь перед ним на колени, не отрывая взгляда. Его грудь вздымается и опускается всё быстрее. Вижу голод в его глазах, пока он наблюдает за мной в ожидании. Провожу руками по его бёдрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими прикосновениями. Он чертовски сексуален, и мне нравится осознавать, что именно я заставляю его так реагировать.

— Итак... — Я смотрю на него из — под ресниц, обводя пальцами контур его члена. — Мне сказали, у тебя очень хороший член.

Он хрипло смеётся.

— О да?

— Ага. Я слышала, все его обожают, — говорю я, наполовину дразня, наполовину насмехаясь.

— Мне плевать на всех остальных, — бормочет он. — Мне есть дело только до тебя.

— Правда? Ты хочешь, чтобы он мне понравился?

— Да.

Я тяну за пояс и спускаю его спортивные штаны, сдерживая стон, когда его эрекция выскакивает наружу. Он такой длинный и толстый, что у меня текут слюнки.

Губы Уайатта изгибаются в улыбке от того, что он видит в моих глазах. Он протягивает руку и обхватывает свой член пальцами.

— Ты этого хочешь? — хрипло спрашивает он.

— Да.

— Тогда бери, детка.

Я убираю его руку и, поглаживая его, оцениваю реакцию. Его голова откидывается на спинку шезлонга, и он одобрительно мычит.

Меня охватывает неуверенность. Какой бы уверенной я ни была пять секунд назад, правда в том, что... я не знаю, как заставить мужчину умолять.

— Я... мне нужно, чтобы ты сказал, как доставить тебе удовольствие.

— Господи, — бормочет он.

— Что?

— Ты не понимаешь, да? Ты дышишь, и у меня встает. Чтобы доставить мне удовольствие, многого не потребуется.

Удовольствие пронзает меня насквозь. Никто никогда раньше не говорил мне ничего подобного. Мне это нравится. Это придает мне сил, возвращает уверенность в себе.

— По крайней мере, скажи, если я сделаю что — то не так?

— Конечно, — говорит он с таким видом, будто это невозможно.

Я наклоняюсь вперед, и меня охватывает предвкушение. Провожу языком по его головке, и все тело Уайатта напрягается. Затем беру его в рот, обхватив рукой основание члена. Когда начинаю нежно посасывать, его бедра вздрагивают.

— Вот так. Продолжай. — Его рука лежит на моём затылке, направляя, но не заставляя. — Господи. Ты выглядишь так чертовски горячо, когда сосёшь мой член.

Я мычу, ощущая, как он заполняет мой рот целиком. Его пальцы запутываются в моих волосах, дыхание меняется — становится более прерывистым, более отчаянным. Хорошо. Я хочу, чтобы он стал отчаянным. Отстраняюсь и улыбаюсь, видя, как его глаза наполняются страданием.

— Продолжай, — умоляет он. — Пожалуйста.

Меня пронзает дрожь. Уайатт Грэхем умоляет меня сделать ему минет. Я и представить себе такого не могла.

Снова опустив голову, я облизываю его головку, а затем дразню языком нижнюю часть, отчего его бедра вздрагивают. Я чувствую, как его член пульсирует под моим языком.

— Господи.

Он издаёт мучительный звук, когда я провожу языком по всей его длине. А потом снова умоляет.

— Соси. Пожалуйста.

Воодушевлённая его мольбами, я даю ему то, что он хочет, беря его как можно глубже.

— Да, — рычит он, когда я усиливаю давление. — Продолжай. Господи, ты не представляешь, как часто я думал о твоем ротике.

Я отпускаю его с мягким чмоканьем.

— Правда?

— Правда. — Он проводит рукой по моим губам, очерчивая их кончиками пальцев, и смотрит на меня почти с благоговением. — Этот идеальный ротик создан для того, чтобы сосать мой член.

Его грязные словечки разжигают во мне еще большее желание довести его до предела. Я обхватываю его рукой и медленно поглаживаю, а затем беру в рот до самого основания, проводя языком по пульсирующему стволу.

Когда мои ресницы опускаются, он сжимает мои волосы и тянет за них.

— Смотри на меня, — хрипло говорит он. — Я хочу видеть тебя.

О боже. Наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание. Трудно действовать, когда он так смотрит на меня. Так напряженно. Так сосредоточенно.

Я хочу, чтобы каждая его мысль, каждый взгляд, каждый вздох были сосредоточены на мне.

Вспоминаю хриплые слова, которые он произнёс в ту ночь, когда рассказал мне, что ему нравится в постели. Когда сказал, что ему нужна не половина человека, а весь целиком.

Вот что меня заводит.

Он не лгал. От нашего зрительного контакта он становится ещё твёрже. Он как сталь в моей руке, предэякулят стекает с его головки, пока мы смотрим друг на друга. Я слизываю эти жемчужные капли языком, а затем беру его член в рот, и он издаёт сдавленный стон.

Когда моя рука движется быстрее, работая в тандеме с губами и языком, его тело напрягается подо мной.

— Веснушка, — хрипит он. — Я долго не продержусь, если ты продолжишь в том же духе.

Я отстраняюсь, мои губы опухли и увлажнились, но я не перестаю двигать рукой.

— В этом — то и смысл, — говорю я и снова беру его глубоко в рот, намереваясь закончить начатое.

Он дергает бедрами и почти до боли сжимает мои волосы.

— Ты заставишь меня кончить, — предупреждает он.

— Хорошо, — бормочу я, не отрываясь от его члена.

Я сосу сильнее и наслаждаюсь тем, как содрогается его тело.

— Черт, — рычит он. — Кончаю, детка.

Он входит глубже в мой рот, и я чувствую прилив власти, понимая, что полностью его подчинила. Его солоноватый, пьянящий вкус обволакивает мой язык. Я сглатываю, постанывая, пока он ругается и содрогается от оргазма.

Его тело всё ещё подёргивается, когда я отстраняюсь и вытираю рот с коварной ухмылкой.

Уайатт открывает глаза, его грудь тяжело вздымается. Он смотрит на меня сверху вниз, совершенно обессиленный. Он все еще пытается отдышаться, но его удовлетворенный взгляд с полузакрытыми веками говорит мне все, что нужно знать.

— Ты был прав, — торжественно говорю я. — У тебя действительно очень хороший член.

На следующее утро я просыпаюсь в постели Уайатта, прижавшись спиной к его груди. Это приятно, хоть и сбивает с толку. Вчера вечером он удивил меня, не позволив уйти в свою комнату, когда мы собрались спать. Я переоделась в пижаму, он снял всё до боксёров, потом мы почистили зубы, стоя рядом, и забрались в его постель. Он крепко обнял меня одной рукой, притянул к себе, и мне показалось, что мы спим вместе уже много лет.