-Да мне плевать! – кричит Вадим.

-А мне нет, - отвечает ему… и я даже знаю, кто. Его отец. Его голос и интонации невозможно спутать.

Услышав его, сразу притормаживаю. Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что слушателей, кроме меня, больше нет. Да и мне как-то неудобно присутствовать при их разборках, но не возвращаться же в институт…

-Это ты довел ее! Ты! – сыпет обвинениями Вадим в сторону отца.

-Не надо лепить из меня монстра, - говорит так, словно топором отсекает, с явной яростью в голосе. – Я ей не наливаю в стакан спиртное и ко рту не подношу. Если твоя мать решила стать алкоголичкой, то это ее личное дело.

-Конечно! Тебе лишь нужна красивая картинка! Благополучная семья и ты… сильный управленец, который рвется во власть. Начальник полиции, который планирует баллотироваться на пост мэра… Что, новому мэру города не по статусу жить с женой-пьяницей и сыном-оболтусом? Подкачали мы… не такие, как надо… проблемные.

-Так не будь оболтусом! – рычит на него мужчина. – Делай как я говорю и…

-И не доставляй хлопот… - перебивает его Вадим. – Я всегда ассоциировался у тебя с проблемами.

-Так ты и есть – ходячая проблема, - парирует отец, словно констатирует факт.

-Ты никогда не обращал на меня внимание, будто я пустое место. С самого детства я для тебя чужой или приемный. А ты, с кем угодно, но не с нами. Думаешь мать не знает о твоих изменах?

-Не говори глупости, - отмахивается от него мужчина.

-Скажи, мать ты не любишь – это понятно и видно даже слепому, а меня-то ты любишь, как сына? – спрашивает Вадим с отчаянием в голосе.

Повисает пауза…

Я прямо чувствую на расстоянии боль Вадима. Мне кажется, что сейчас ее можно не только прочувствовать, но и увидеть. Она нарастает с каждой долей секунды молчания его отца. Время словно замирает, создавая вакуум, пропитанный отчаянием, несбывшимися надеждами и неоправданными ожиданиями.

-Ну ответь же! – хочется крикнуть мне. – Не будь бесчувственной скотиной!

-Чтобы вечером был дома, - вот и весь его ответ.

Звуки шагов по гравию. Хлопает дверца машины. Заурчал мотор.

Перестою топтаться на месте и делаю первый шаг, чтобы наконец-то обозначиться. Из-за угла медленно выползает черный огромный джип. Слежу за его плавным движением, как завороженная. Вот он ровняется со мной. И только сейчас я замечаю, что пассажирское окно за водителем открыто и меня пристально рассматривает отец Вадима. Он, как змей. Взгляд колкий, гипнотизирующий и тяжелый. Цвет глаз светлый, из-за этого они кажутся бездонными и ледяными. Лицо без единой эмоции, словно оно принадлежит мраморной статуе. А самое страшное, что его глаза – это не зеркало души. Они пустые. Души там нет. Его взгляд пригвождает меня, и я не могу ни сделать шага, ни отвести взгляд. Взгляд настолько проницательный, что захватывает полностью, и я чувствую себя пойманной на горячем.

-Он знает, что ты все слышала, - подсказывает так не вовремя проснувшаяся тревога. – Беги! – Сердце бьется в груди словно загнанное животное. Головой понимаю, что надо идти, но ноги стали свинцовыми от страха, сковавшего каждую клеточку тела.

И только непрекращающееся движение машины разрывает наш зрительный контакт.

Спешу скрыться за углом здания.

Вадим стоит у машины и курит. Он не замечает меня, смотрит куда-то в пустоту, думая о своем. Медленно подхожу к нему и кладу руку на плечо, привлекая внимание. Он вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.

-Ты же не куришь? Зачем тогда… - вынимаю из его пальцев сигарету и кидаю на землю, наступая ботинком.

-Нервы… - говорит устало. Из него словно высосали энергию. Того веселого и активного Вадима, который был утром, нет и в помине. На лице ни единой эмоции, взгляд потухший, плечи опущены, как будто он нес на них весь мир. Мне кажется, что он даже выглядеть стал старше, лет на десять.

-Нервы… - повторяю за ним, - но курить – это не выход.

-Остается только пить… - говорит так, словно иного выхода не существует.

Я лишь громко вздыхаю. Я не знаю, какие слова будут здесь уместны.

Вадим притягивает меня к себе и обнимает за плечо, опуская нос в мою шапку.

-Ты вкусно пахнешь. Медом.

-Наверное, кондиционер для стирки белья еще не выветрился. Я шапку недавно стирала. – Этот разговор ни о чем, кажется, сейчас важным. Он заменяет неуместную и неудобную тишину.

Он задумчиво, словно на автомате, гладит меня по плечу, но мыслями он далеко.

-Ты всегда пахнешь медом… даже без шапки… - замолкает. И тут же звучит вопрос, без всякой паузы. – Поехали?

-Куда?

-Куда угодно… мне надо отвлечься.

«Куда угодно», оказалось, баром.

Садимся за барную стойку.

-Двойной виски, - заказывает себе Вадим, - а девушке… - переводит на меня взгляд.

-Я пить не буду, - отвечаю резко, но получается испуганно.

-Сок будешь? Или кофе?

-Сок.

-Апельсиновый, свежевыжатый, - бармен кивает, подтверждая, что принял заказ. - Должен же хоть кто-то из нас двоих пить витамины и быть здоровым, - с грустью говорит Вадим.

-Так может и ты, сок? – мягко намекаю, что пить в данной ситуации не лучший вариант.

-Я чуть-чуть, - вроде как и пытается успокоить, но тут же отпивает из поставленного перед ним стакана.

Мне остается лишь громко вздохнуть.

-Почему с родителями так сложно? – начинает Вадим разговор.

Я понимаю, о чем он, ведь слыша часть разговора. Но не могу же я прямым текстом начать уверять его, что родители, чтобы не говорили, любят его, только не умеют показать и сказать, подобрав нужные слова. Иногда легче высказать упрёк, чем выразить чувства. А негатив чаще выходит на поверхность, чем слова любви.

Но и в этой теме я не специалист, так как мама редко говорила мне о своих чувствах. Она всегда была обеспокоена тем, что тот или иной поклонник не дарит ей цветы, не говорит ей приятные слова… весь мир у нее крутился исключительно вокруг ее персоны.

-Все сложно… - единственное, чем могу его успокоить. – Твои родители такие, какие есть. Других нет, - пожимаю плечами.

-Других нет… - вторит мне. – Мать раньше была другой… Она начала пить всего пару лет назад, когда узнала о молодой любовнице отца. Устроила ему грандиозный скандал в надежде, что одумается. А он лишь бросил ей: «Я тебя не держу…». И знаешь, что самое противное? – Дергаю подбородком, ожидая продолжения, - были времена, когда он зависел от нее. А когда укрепился, обзавелся нужными связями, стал относиться, как к пустому месту.

-Может твоей матери не стоит держаться за него? Так бывает, что, оставив сложные отношения позади, ты находишь истинную любовь.

-Она больна им… - осушает одним глотком весь стакан. – Повтори, - говорит бармену.

Эти разговоры по душам длятся уже второй час. Вадим прилично пьян, и это меня пугает. Он не становится агрессивным, наоборот, больше закрывается в себе, что-то обдумывая.

-Поехали! – ставит стазан со стуком на барную стойку.

-Куда? – смотрю на него оценивающе. В таком виде и за руль?

-Приглашаю тебя в гости, на семейный ужин, - на его лице появляется кривая ухмылка.

Он бросает на стойку деньги, подхватывает куртку и пошатываясь идет на выход. Спешу за ним.

Вадим нажимает на брелок, и машина приветливо мигает фарами. Что? За руль?

-Ты собрался за руль? – возмущенно.

-Не парься… я хороший водитель.

-Нет, - вырываю из его рук ключи, - за руль ты не сядешь, - говорю уверенно и грозно, и нажимаю на кнопку блокировки дверей.

В глазах вспыхивает недовольство. Что-то мне подсказывает, что сейчас я выхвачу по первое число. Но он берет себя в руки и говори:

-Что дальше?

К бару подъезжает такси. Пассажиры выходят.

-Возьмете нас? – спрашиваю у водителя, заглядывая в салон.

-Садитесь, - отвечает тот.

-Прошу, - открываю дверь Вадиму.

-Прикол… - тянет раздраженно.

-Только так, - настаиваю на своем, - иначе без меня.

-Ладно, - ставит одну ногу в салон. Радуюсь, что получилось уговорить, но не тут-то было. Хватает меня за куртку и притягивает к себе. – Будешь должна, - шепчет в губы. А потом целует довольно-таки агрессивно.