-Как назвала?

-Дарина.

-Красивое имя. Павлова Дарина… а по отчеству? – Когда я рассказывала ему свою историю беременности, я не называла имен. Был просто отец и сын. Не говорила и то, кем работал Игорь. Зачем ему эти подробности? Да и сейчас я не уверена, что хочу давать Дарине отчество отца… А чье давать? Не свое же… Мой отце тоже не эталон.

-Пока не решила.

-Хочешь, дай мое, - Андрей произносит эту фразу так легко и непринужденно, словно это очевидное и логичное решение.

-Эммм… - Честно, я зависла. Даже не знаю, что ответить. – Зачем вам… тебе это?

-Пришло в голову, вот и предложил, - прямо вижу, как он хмурится и пожимает плечами. - Может зачем-то и нужно… Может, в этом и есть мой смысл в дальнейшей жизни?

-Андрей… я даже не знаю, что ответить, – говорю шепотом.

Очень странная ситуация. Да и сам разговор. Хотела поблагодарить соседа за помощь, а получила тонкий намек на чувства? И вообще, как я могу ему нравиться, если он постоянно на меня рычит. А может, за маской ворчуна он скрывал свой интерес? Сама не верю, что могла ему нравиться… Беременная? С туманной историей и кучей проблем?

-Ничего и не отвечай. Что тебе купить из еды? – переводит тему.

-Да тут кормят…

-Знаю я, как кормят в больницах. Ладно, спрошу у врача.

-Ой, может не надо! Они и так считают тебя моим мужем…

-Тебя это цепляет? Лично мне, все равно. Если это принципиально, я скажу, что не муж…

-Нет-нет, я не в этом смысле. Просто мне неудобно тебя гонять и деньги… Кстати, там, в моей комнате, в комоде, лежит карточка, черная такая. Возьми, пожалуйста, и сними сколько надо. Я, правда, не знаю, сколько там… но думаю, что хватит отдать тебя…

-Это подарки. А за подарки я деньги не беру. – И сбрасывает.

Смотрю на потухший экран телефона в руке и не могу сообразить, что вообще происходит. Может, это просто жалость с его стороны, а я тут выдвигаю идеи…

Пришедший врач спасает меня от взрыва в черепной коробке.

-Ну что, мамочка, встаешь уже?

-Да, вещи мне принесли, пришлось встать.

-Ты ж знаешь: перекатываешься на бок, а потом уже аккуратно встаешь. И так же ложишься. Пока не садись. Сегодня на УЗИ посмотрим, все ли чисто в матке. Медсестра позовет.

-Как там малышка? – мой голос звучит тревожно.

-Нормально. Придёт педиатр чуть позже, посмотрит. Думаю, что для семимесячной она у тебя крепенькая. И девятьсотграммовых выхаживали, а твоя — целый килограмм и триста граммов. Что у тебя с грудью? Покажи.

Воротник ночной рубашки либо широкий, либо она на мне висит, как мешок. Но снимать её не нужно — просто отодвигаю чуть в сторону. Врач щупает грудь, чуть сдавливает сосок.

-Молозиво так и не появилось… и грудь маленькая, - разговаривает сама с собой. – Куда ж вы, девки, такие молодые, и рожаете? Ладно у тебя муж, бегает вокруг больницы, как сайгак, - она это говорит, а у меня невольно округляются глаза и открывается рот. Теперь, даже если я начну клясться, что Андрей не мой муж, все будут смеяться, думая, что я шучу. – А в семнадцатой палате вообще шестнадцатилетняя лежит. И тот, кто забабахал ей ребенка, еще ни разу не появился. А знаешь, кого она родила?

Боясь ляпнуть что-то лишнее, просто вскидываю брови, ожидая продолжения.

-Негритенка! Пацан аж 4100 потянул.

-Кесарили? – зачем-то уточняю.

-Где-там, сама родила.

Выдав мне кучу нужной и не очень информации, врач испаряется. А я снова принимаюсь за разбирание пакетов.

Чуть позже мне принесли еще один, с продуктами.

Смотрю на этот продуктовый набор, а мысли совершенно не о бананах и яблоках. Что же происходит в моей жизни?

Но как только мне приносят малышку, дурным мыслям сразу становится мало места. Теперь я примеряю новую роль – матери.

Как оказалось, это нелегко. Она такая крошечная, хрупкая, что я боюсь к ней прикасаться. Что педиатр, что медсестры – у них так все выходит легко и просто, а я, боюсь притронуться к своему собственному ребенку. Но деваться некуда - беру себя в руки и учусь переодевать ее, менять памперсы, кормить.

Молоко у меня так и не появилось. Пришлось снова просить Андрей купить смеси. Он не отказывает, но между нами чувствуется напряженность. Вроде он и ничего не требует от меня, но я чувствую себя обязанной.

Конечно, он однозначно не Игорь - ничего общего между ними нет. Но я подсознательно боюсь зависимости от мужчин. Мне нужна четкая граница, отделяющая его от моей свободы.

На восьмой день пребывания в больнице, нам сказали, что завтра выписка.

-Уже завтра? – спрашиваю, чувствуя волнение. В больнице не так страшно. Как я буду справляться с ней одна?

Но врачей это мало волнует. Дарина хорошо ест, даже умудрилась прибавить в весе, все показатели в норме, так что... свободны.

Снова звоню Андрею.

-Здравствуй, Андрей, - все хочу ему выкнуть, но по обратной связи понимаю, что ему это не нравится, - нас завтра выписывают.

-Я знаю. Буду в час. Я сейчас занят, прости, - и сбрасывает.

Вот и поговорили.

Начинаю собирать вещи с самого утра. У меня их оказалось целая гора. Уже пихаю-распихиваю, аж пакеты с горкой… И как я буду их нести?

Но, как оказалось, нести мне ничего не придется. Медсестра донесла их до лифта, а там уже все забрал Андрей.

Нас проводят в комнату выписки. Там всё красиво украшено: на стене нарисован детский рисунок — аист с ребёнком, цветы, шарики... Фотограф предлагает сделать первое совместное фото.

-Справку забрали? – спрашивает медсестра.

-Ой, забыла.

-Фотографируйся, а я схожу заберу, - тормозит меня Андрей.

-Куда ж вы, папочка? – зовет его фотограф. А Андрей лишь обернулся, ничего не сказал, и вышел.

-Сейчас придет, - пытаюсь выдавить из себя улыбку.

Фотограф делает несколько фото. Записывает мой электронный адрес, куда сбросить. И тут возвращается Андрей.

-Давайте, я только вас и жду! – фотограф бесцеремонно ставит Андрея возле меня. – Отдай счастливому отцу ребенка, а сама возьми букет. – Она так суетится и торопит, что мы, как под гипнозом, делаем сказанное.

Щелчок затвора - и фото готово.

-Все! Следующие, - кричит женщина-фотограф.

Андрей аккуратно передает мне Дарину. Я вижу его выражения лица… и это цепляет. Наверное, он был хорошим отцом для своей дочери… и когда-то, он снова станет таким - для своих будущих детей.

Знаю, я глупая… Другая бы воспользовалась моментом, а я не могу. Я думаю, что симпатии мало для создания семьи… А любви у меня к Андрею нет. Сейчас я пытаюсь сконцентрировать это чувство на Дарине.

Но только сев в машину и увидев специальную переноску для новорожденных, я поняла, насколько мой быт не приспособлен к маленькому ребенку. У меня нет ни кроватки, ни ванночки, ни пеленок… одним словом – ничего. Уставилась в окно и думаю, как быть….

В голове я уже представляю, как устраиваю на диване уголок для Дарины: одеяло, подушки… чтобы не упала… А потом полезу в интернет и закажу все нужное. Интересно, сколько там денет на карточке? Надеюсь, их хватит. А как дальше жить?

Мысли в голове – одна хуже другой. Громко и тяжело вздыхаю.

-Чего такая грустная? – спрашивает Андрей. – К тебе там нормально относились? – бросает на меня хмурый взгляд через зеркало заднего вида.

-Да-да, все хорошо… - отвечаю поспешно. – Это я так… о своем задумалась. Бабушке девять дней было, не помянула, - перескакиваю на другую мысль.

-Я раздал соседям конфеты и печенье. И в церковь отвез. Там они сами.

-Что б я без тебя делала… - произношу, совершенно не думая. А как осознаю сказанное, бросаю взгляд на Андрея. Пересекаемся в зеркале. И оба молчим…

Отвожу первой. Нет. Я ему не нужна. Зачем портить жизнь хорошему человеку? Найдет себе ровню… и будет счастлив. Если сейчас я пойду на поводу, потом будет тяжелее… расставаться.

Наконец-то доезжаем до дома. Пока я выползаю из машины, пока достаю Дарину, Андрей уже открывает калитку и заносит пакеты в дом. Иду за ним. Переступаю через порог и замираю. Под потомком парят гелиевые розовые шарики, на полу стоит огромная корзина роз.