-Игорь, – окликаю его.

-У… – вопросительно.

-Ты чего не ложишься спать? – бросаю взгляд на часы, начало третьего.

-Иди сюда, — говорит он, ставя стакан на пол. Легким движением руки подзывает меня к себе.

Я откидываю одеяло и, переползая через его сторону кровати, оказываюсь у окна.

Теперь всё, что происходит за стеклом, кажется почти волшебным. Снег падает крупными хлопьями, укрывая землю мягким, пушистым ковром. Под оранжевым светом фонарей видно, как густая снежная стена медленно опускается, словно время замедлило свой ход, чтобы дать возможность насладиться этим моментом.

-Красиво… - говорю еле слышно.

-Посмотри на них, - указывает рукой куда-то в сторону, - они выглядят счастливыми.

Поворачиваю голову в ту сторону, куда указал Игорь, и только теперь замечаю их. Под светом фонаря стоят парень и девушка. Их лица подняты вверх, а руки раскинуты, словно они обнимают снег. Они ловят крупные снежинки, рассматривая их на ладонях.

Вот девушка набирает пригоршню снега. Не раздумывая, она пускает снежок прямо в грудь парню. Он вздрагивает, будто выныривает из своих мыслей, и не теряя времени, лепит ответный снежок и запускает его в неё. Видно, что им весело.

-И не лень же им было выходить на улицу в такое время? – ворчу я, словно старая бабка, хотя сама понимаю, что в этом есть своя доля очарования.

- Садись, — тихо, но уверенно говорит Игорь, беря меня за запястье и осторожно подтягивая к себе, усаживая на колени.

Я сажусь к нему на колени, чувствуя себя совершенно некомфортно. Спина выпрямлена, как натянутая струна, каждая мышца напряжена, словно я готова сорваться и убежать в любую секунду. А он... будто не замечает. Или, может, специально делает вид, что не замечает, стараясь сломить это напряжение своим спокойствием.

-Знаешь, а я им завидую, - выдает странное признание.

Я удивленно поворачиваю голову в его сторону. Завидует? Кому? Тем двоим под фонарем, бросающимся снегом, словно дети? Они, наверное, и есть дети, если сравнивать с его возрастом. Но это признание звучит неожиданно.

-Завидуешь? — переспрашиваю, не скрывая скепсиса.

-Умению так радоваться простым вещам, — уточняет он, всё так же глядя куда-то вдаль, за окно. — Они живут моментом. Я уж и не помню, был ли когда-то таким? Молодым, беззаботным…

-Конечно, лет двадцать пять назад, — резко выскакивает у меня из уст, прежде чем я успеваю подумать. Слова звучат чуть более колко, чем хотелось бы. А потом до меня доходит их смысл. Возраст. Это слово, как холодный снег, ложится между нами, напоминая о нашей пропасти.

-Давай ноги, - говорит Игорь, прижимая меня к себе. Его рука крепко обхватывает мои коленки, поднимая ноги на свои. Теперь я ощущаю себя маленькой девочкой, устроившейся у отца на руках. Он резким, но заботливым движением проводит рукой по моим ногам, разогревая кожу. Затем его пальцы перемещаются к ступням, обхватывая каждый палец, стараясь согреть и их.

-Холодные, как у маленькой жабки, — произносит он с тихой, едва заметной усмешкой.

-Они у меня всегда такие, — выдыхаю я, — даже летом.

Так и сидим какое-то время, погружённые в тишину. Сначала мне кажется неловким это положение, но с каждой минутой я всё больше расслабляюсь в его руках, принимая момент таким, какой он есть. Устраиваюсь поудобнее, позволяя себе просто смотреть в окно и наблюдать за снегопадом. Игорь медленно, почти машинально, гладит меня: одной рукой по плечу, другой — по ноге. Его движения спокойные, размеренные, убаюкивающие.

Но откуда появившийся интерес берет свое.

-А какой ты был, молодой? – вырывается вопрос.

-Простой, — вот так просто отвечает на такой сложный вопрос.

-Это как? – поворачиваю голову в его сторону и жду пояснения.

-До двадцати шести лет моя жизнь была обычной. Младший лейтенант… - хмыкает, что-то вспоминая. – А потом я заключил сделку, которая длится вот уже двадцать один год. Честно, она меня устраивала.

-Что за сделка? Если это, конечно, не секрет?

-От тебя у меня нет секретов, - гладит нежно по щеке, а потом невесомо прикасается своими губами к моим. – Есть в тебе что-то такое честное и чистое, в чем не хочется разочаровываться, просто хочется верить.

Прикрываю глаза.

-Боюсь, что ты меня слишком идеализируешь.

-Поверь, я многое в жизни видел… - замолкает, словно собирается с мыслями, чтобы поведать свою историю. – Если серьезно, то ничего такого. Я не продавал душу дьяволу. Я просто удачно женился.

-Значит, все-таки была любовь?

-Нет. Ты забываешь о слове «сделка». Отец Елизаветы двадцать лет назад был начальником тогда еще милиции, а я просто младший лейтенант… с перспективой дорасти до майора. Не знаю, почему выбор пал на меня, но мне была предложена роль зятя с иной перспективой, более радужной.

-И ты согласился. Прожил счастливые двадцать лет с женой, родил сына… - продолжаю за него, будто стараюсь завершить картину, которую он рисует.

-Ты слишком все романтизируешь, - перебивает он, и в его голосе звучит усталая насмешка. — Всё намного проще и, в то же время, банальнее. Вадим не мой сын.

От его признания брови медленно поднимаются вверх.

-Как это - не твой?

-Просто. Не мой, - равнодушно повторяет он. — Я женился на Елизавете, когда она была уже беременна. Вадим — позор благородного семейства, нагулянный. Но этот брак... каждый получил из него то, что хотел. Елизавета — прикрытие в виде меня, тесть избежал позора, как… такая семья и воспитали девицу легкого поведения, Вадим получил отца.

Он делает паузу, смотря куда-то вдаль.

-То, что он вырос таким идиотом, — продолжает Игорь с легкой усмешкой, — не моя вина. Просто гены взяли своё. Его биологический папаша — заезжий музыкантишка из какой-то рок группы-однодневки. А я... я получил власть и должность.

Его слова, сказанные с таким хладнокровием, обжигают тишину комнаты. Они словно раскрывают ещё одну сторону Игоря - циничную.

-И почему тебя перестала устраивать эта сделка?

-Надоело. Чувств не было и нет. Вадим бесит своей тупостью и тягой к «приключениям» на жопу. Елизавета спивается, обвиняя меня в этом. Да и тот, с кем был заключен договор, уже как год в могиле. Я сделал все что мог, даже больше. Теперь я имею право жить так как хочу, любить ту, которую выбрал сам.

М-да… В этом новом витке своей жизни Игорь, кажется, совершенно забыл спросить моего согласия. Он просто решил всё за меня. Любопытно, а когда он заключал свою первую сделку двадцать лет назад — тогда его мнение учитывалось? Или он, как и я теперь, был лишь пешкой в чьей-то игре, где правила диктовали обстоятельства и чужие интересы?

Он закончил рассказ. И теперь мы смотрим друг другу в глаза.

-Давай спать, - пытаюсь встать с его колен.

Удерживает.

-Я не спал больше суток, но единственное чего я хочу… это тебя, - запускает руки в мои волосы и впивается в губы страстным поцелуем.

Упираюсь в его грудь, пытаясь отстраниться. А потом… снова принимаю этот момент таким, какой он есть. Рано или поздно это должно было произойти. Так почему не сегодня? Все чувства смешаны. Тот еще ядреный коктейль из жалости, попытки понять, принять ­ — всё это переплелось, оставляя после себя странное ощущение тяжести и облегчения одновременно.

Игорь подхватывает меня на руки и несет на кровать. Бережно кладет и быстро раздевается, будто боится, что сбегу с криками. Ложится рядом и начинает медленно, аккуратно и нежно раздевать меня, покрывая каждый новый открывшийся участок моего тела поцелуями.

Сравнивать не хорошо, но иногда это неизбежно, особенно когда контраст так очевиден. И сравнение не в пользу Вадима…

Как ни странно, но мне нравится. Хотя нет – это странно. Как можно хотеть близости с человеком, который силком затащил тебя в свою кровать?

Точно, синдром... Синдром жертвы. Мой личный психологический феномен, который, кажется, запрограммирован постоянно возвращать меня в роль жертвы, независимо от обстоятельств.