Резко.

Слишком резко.

И из его горла вырвался звук.

Я бы сказала "вскрик", но нет.

Это был визг.

Короткий. Высокий. Абсолютно человеческий.

Я застыла.

Барсик повернул голову к Дейрону с выражением "я это записал".

— О-о-о, — протянул кот. — Каменное Лицо… в режиме "паника".

Дейрон сжал челюсть, будто хотел засунуть этот визг обратно.

— Молчать, — процедил он.

— Конечно, — Барсик кивнул. — Мы все тут молчим. Особенно паук.

Паук двинулся на нас.

Я подняла тапки.

И тут до меня дошло: у меня снова есть оружие.

Моё. Родное. Ikea-магия.

— Марина, — быстро сказал Барсик, — отчитайся: у тебя есть план?

— Есть, — сказала я. — Бить.

— Прекрасно. План уровня "первый класс". Но, знаешь… иногда работает.

Дейрон стоял, будто его ноги приклеили к полу.

— Дейрон, — прошептала я. — Дышите.

— Я дышу, — выдохнул он. — Я просто… контролирую.

— Контролируете визг?

— Марина, — он взглянул на меня с угрозой, — не сейчас.

Паук резко рванул вперёд.

Я бросила тапок.

— "Тапок-лети, паука не щади!"

Тапок полетел идеально — и, конечно, в последний момент сделал финт и ударил паука по боку.

Паук издал звук, похожий на обиженное шипение, и… отскочил.

— Ещё! — крикнул Барсик. — Без воды, Марина! По KPI!

Я бросила второй тапок:

— "Тапок-дружок, в паука — щелчок!"

Тапок ударил, паук отшатнулся ещё сильнее.

И — внимание — паук побежал.

То есть не "медленно ушёл".

Он реально рванул назад, за полки, в темноту, как сотрудник, которого позвали на созвон в восемь утра.

— Он… испугался тапков? — выдохнула я.

Барсик зажмурился и кивнул, будто это лучший день его жизни.

— Да. Да! Я всегда говорил: тапки — сила. Запомни это, Академия!

Дейрон стоял и тяжело дышал. Лицо у него было каменным, но камень треснул бы, если бы камни умели краснеть.

— Никому, — сказал он глухо.

— Что "никому"? — не поняла я.

Он посмотрел на меня.

— Никому ни слова, — сказал он низко. — О пауке. О… визге. О… — он запнулся, — моей реакции.

Барсик тут же поднял лапу, как на собрании.

— Принято, — сказал кот. — Это называется "управление репутацией". Но учти, Дейрон: компромат хранится. В надёжном месте. У меня.

Дейрон смерил кота взглядом.

— Барсик.

— Молчу, — сладко сказал кот. — Пока.

Я быстро подскочила к полке и носком сняла огурец, теперь уже без философии.

Ловушка больше не щёлкала — видимо, паук был её исполнительным механизмом.

Тапки сами вернулись ко мне в руки и радостно "сели" на ноги, словно говорили: "Ну что, хозяйка, опять побегаем?"

— Отлично, — сказала я, чувствуя, как у меня снова есть почва под ногами. — Теперь домой.

— Ещё рано, — отрезал Барсик. — Сначала — выйти отсюда. А потом — праздничный отчёт о твоей некомпетентности.

— Спасибо, — буркнула я.

Дейрон подошёл ближе и вдруг тихо сказал:

— Ты в порядке?

Я моргнула.

Вопрос был простой. Но в нём было столько… заботы, что мне стало неудобно.

— Да, — сказала я. — Кажется.

Он посмотрел на мои тапки.

— Это… действительно работает.

— Это Ikea, — ответила я автоматически. — Там всё работает, но по-своему.

Барсик фыркнул:

— Вон выход. Быстро. Пока паук не привёл друзей и профсоюз.

Мы пошли обратно.

И тут я поняла, что руки у меня дрожат.

Не от страха. От адреналина. И от того, что Дейрон рядом, и он только что был… уязвимым.

Блин, это как увидеть, что директор боится презентаций. Ты вроде сочувствуешь. А вроде хочешь сделать скрин и хранить.

— Марина, — шепнул Барсик, будто прочитал мысли, — даже не думай.

— Я ничего, — прошептала я.

— Ты думаешь, — отрезал он. — Я вижу.

Мы дошли до решётки.

Барсик приложил лапу — решётка открылась.

Мы вынырнули в узкий проход, и мне показалось, что я снова могу дышать.

Дейрон шёл молча.

Но молчание у него было другое. Не "камень". А "последствия".

Когда мы поднялись к выходу из старого хода, он остановился.

— Марина, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что если нас поймают…

— Понимаю, — сказала я. — Вас уволят. Меня… не знаю. Отправят мыть полы языком и потом в другое измерение.

Он сжал кулак.

— Я не позволю, — сказал он.

Я хотела сказать "не надо", но не успела.

Потому что плита у выхода вдруг дрогнула сама и начала отъезжать, будто кто-то открывал её снаружи.

Барсик замер.

— Ой, — сказал он. — А вот это уже… аудит.

Плита полностью отъехала.

Снаружи стояла Эйлин.

Не иллюзия.

Живая.

Глаза красные. Плечи дрожат. Лицо красивое — но сломанное.

Она посмотрела на нас, на мои тапки, на огурец.

И сказала тихо:

— Я… я не думала, что вы правда придёте.

Глава 22

Эйлин стояла в проёме, и мне почему-то захотелось сделать две вещи одновременно.

Первая — врезать ей тапком.

Вторая — обнять.

Обе идеи были одинаково неправильными, и это очень раздражало.

За моей спиной хрипло дышала запретная зона. Где-то там, в темноте, обиженный паук, наверное, записывал мой тапок в личные враги.

Передо мной — эльфийка в идеальном платье, но с таким лицом, будто идеальность ей больше не помогает.

— Я… я не думала, что вы правда придёте, — повторила она тише.

Барсик, конечно, не упустил шанс.

— Ну конечно, — сказал он усталым голосом начальника, который видит провал проекта на стадии "планирование". — Ты думала, Марина просто поплачет и уйдёт. А она пришла. Потому что у неё дедлайн и Мальдивы.

Горло сжалось.

Осталось 9 дней до Мальдив.

И это теперь звучало как угроза, а не мечта.

Дейрон стоял рядом, очень ровно. Слишком ровно. Как человек, который только что визжал от паука и теперь пытается выглядеть так, будто это была "тактическая команда".

— Эйлин, — сказал он холодно. — Отойди.

Она не отступила. Только посмотрела на него и быстро моргнула.

— Я не пришла… чтобы мешать, — сказала она. — Я пришла… — голос сорвался, — потому что мне стыдно.

Я моргнула в ответ.

Стыдно?

Эйлин?

Это как если бы мой бывший начальник вдруг сказал: "Марина, простите, что я был токсичным".

Барсик прищурился.

— Стыдно — это хорошо, — сказал он сухо. — Это редкое чувство. Но суть: ты украла артефакты. Зачем?

Эйлин выдохнула.

— Я хотела, чтобы Марина ушла, — сказала она честно. — Я… думала, если у неё не будет этих вещей, она… — она запнулась, — она исчезнет. Как плохой сон.

Я подняла подбородок.

— Я не сон, — сказала я. — Я бухгалтер. Мы не исчезаем. Мы просто сидим в углу и судим всех молча.

Барсик фыркнул:

— Судит она. Сначала научись сдавать отчёты без взрывов.

Эйлин посмотрела на меня, и в глазах у неё было странное — не злость. Усталость. И что-то похожее на… отчаяние.

— Я знаю, что ты не сон, — сказала она. — Я… просто не выдержала.

Дейрон шагнул вперёд.

— Ты подвергла её опасности, — сказал он. — И меня тоже.

Эйлин дрогнула.

— Я знаю, — прошептала она. — Я всё испортила.

Я внезапно поняла, что у меня трясутся руки. Не от страха. От того, что напряжение последних суток наконец нашло выход.

— Ты хотела, чтобы я ушла, — сказала я глухо. — Хорошо. Допустим. Но ты не имела права.

Эйлин резко подняла голову.

— А ты имела? — выдохнула она. — Ты появилась и… всё перевернула.

— Я не появлялась специально! — вспыхнула я. — Меня сюда выкинуло, как отчёт в папку "не то". Я хотела домой с первой минуты!

— Но он… — Эйлин посмотрела на Дейрона, и в этом взгляде было столько боли, что я физически почувствовала себя виноватой. — Он смотрит на тебя. Он никогда так не смотрел на меня.