Он выглядел… как скала среди этого безумия.

Спокойный. Собранный. Даже слишком.

И только глаза — усталые. Не от сна. От чего-то другого.

Все замолчали.

Дейрон подошёл к столу и остановился рядом со мной.

Не близко. Но достаточно, чтобы я почувствовала: он здесь.

Главная подняла бровь.

— Сэр Дейрон, вы пришли защищать служанку?

Дейрон не ответил сразу.

Он посмотрел на меня — коротко, словно предупреждал: "держись".

Потом повернулся к Совету.

— Это моя вина, — сказал он.

Тишина стала абсолютной.

— Что? — переспросила главная.

Дейрон сжал челюсть.

— Я не досмотрел за ней, — произнёс он ровно. — Потому что… — он сделал паузу, будто собирался броситься в бой без защиты, — потому что я влюблён в эту женщину. Кажется.

Я перестала дышать.

Официальное признание убытков.

Публичное.

С печатью.

Совет молчал.

Барсик за моей спиной тихо прошептал:

— Ого. Это уже не романтика. Это юридический факт.

У меня в кармане завибрировал кристалл.

Холодный, серый — но вибрировал, как банковское уведомление: "операция подтверждена".

Я медленно достала его.

На поверхности проступили буквы, ровные, безэмоциональные:

"НАРУШЕНИЕ №3 ПОДТВЕРЖДЕНО ОФИЦИАЛЬНО."

Я подняла глаза на Дейрона.

Он стоял прямо. Каменный.

Но по тому, как он держал плечи, было ясно: он только что подписал себе приговор.

Главная медленно выдохнула.

— Сэр Дейрон… вы понимаете, что только что сделали?

Дейрон не моргнул.

— Понимаю.

— Тогда, — сказала она, и голос стал ещё холоднее, — последствия будут не только для Марины.

Барсик выдал тихое, довольное:

— Ну вот. Переходим в стадию "активных боевых действий". Я предупреждал.

Я повернула голову.

У стены, в тени, стояла Эйлин.

Она смотрела на нас так, будто только что услышала не признание в любви, а объявление войны.

И, судя по её взгляду, война началась.

Глава 19

Прошло две недели с того памятного Совета. Кофе-апокалипсис утих, я стала официальным консультантом, но Эйлин не сводила с меня глаз. До Мальдив осталось всего девять дней.Утро началось с того, что я проснулась не от будильника, а от коллективного энтузиазма Академии.

Где-то в коридоре кто-то бодро кричал:

— Я переставил все шкафы! Три раза! И мне всё мало!

Я открыла один глаз и подумала: ага. Моё кофе-зелье всё ещё действует. Отлично. Я официально разрушила институт сна.

Осталось 9 дней до Мальдив.

И это уже не смешно. Это уже "пора писать завещание на купальник".

Барсик сидел у меня на подоконнике, как начальник, который пришёл на работу раньше всех, чтобы иметь моральное право ненавидеть подчинённых.

— Доброе утро, Марина, — сказал он таким тоном, что "доброе" там было чисто грамматически. — Отчитайся. Сколько преподавателей ты уже довела до маниакальной продуктивности?

— Сколько надо для бонуса? — пробормотала я, садясь на кровати.

— Для бонуса тебе надо просто не умереть, — отрезал кот. — Но ты и это делаешь нестабильно.

Я потянулась к сумке. Там лежали мои артефакты: тапки, огурец, носок, помада.

Вернее, должны были лежать.

Потому что вчера магистр Келлан сказал "ограничить доступ" и "сейф при канцелярии", и я всю ночь спала с ощущением, что у меня под подушкой не сумка, а последняя надежда на нормальную жизнь.

Я резко распахнула сумку.

Тапки — на месте.

Огурец — на месте.

Носок — на месте.

Помада — тоже.

Я выдохнула так, будто только что сдала отчёт без замечаний.

— Видишь? — Барсик смерил меня взглядом. — Паника преждевременна. Как обычно.

— Не каркай, — буркнула я. — Сегодня они точно их заберут.

— Заберут, — спокойно согласился кот. — Поэтому у тебя задача: не дать им пропасть. И не ведись на красивых эльфийских женщин с намерением устроить тебе увольнение.

— Спасибо, капитан очевидность.

Я оделась и вышла в коридор.

Академия действительно не спала. Служанки бегали с ведрами и песнями, преподаватели спорили о смысле жизни на скорости диктора новостей, студенты носились с глазами "мы сейчас выучим всё, включая древний язык и бухгалтерию".

Один юный маг подлетел ко мне, сияя:

— Служанка! Вы не видели магистра? Я хочу попросить у него дополнительные задания!

Я моргнула.

— Ты… хочешь… дополнительные задания?

— Да! — восторженно выдохнул он. — Мне кажется, я могу всё!

О да. Это классический эффект моего кофе: ложная вера в свои силы и желание работать. Надо срочно патентовать и продавать в офисы.

— Не видела, — сказала я. — И… держись. Это пройдёт.

Он убежал, счастливый и обречённый.

Барсик шёл рядом и цокал языком так, будто у него в лапах был план по ликвидации последствий.

— Марина, — сказал он. — Сегодня мы играем в "сейф".

— Я не хочу играть.

— Никто не хочет, — отрезал кот. — Но взрослые люди делают неприятное. Особенно если хотят на Мальдивы.

Мы дошли до канцелярии. Это была комната, где пахло бумагой, печатями и чужими нервами. Стол, шкафы, очереди, и женщина в мантии с лицом "если вы спросите меня ещё раз, я вас прокляну по регламенту".

— Следующая, — сказала она.

Я подошла, прижимая сумку к груди.

— Марина Соколова, — сказала я. — Мне сказали… артефакты сдать на хранение.

Женщина окинула меня взглядом.

— Сдавайте.

Горло сжалось.

Вот так и теряют жизнь. Не в драке. А на приёме документов.

Я выложила тапки, огурец, носок и помаду на стол.

Женщина взяла их пинцетом, словно огурец мог укусить.

— Расписывайтесь, — сказала она и протянула свиток.

Я расписалась. Её перо тут же само дописало что-то сверху. Я наклонилась — и прочитала: "Ответственность за последствия — на сдающем".

— Эй! — возмутилась я. — Почему на мне?

— Потому что вы сдаёте, — отрезала женщина. — Следующая.

Барсик рядом хмыкнул.

— Прекрасно, — сказал он мне. — Ты подписала документ, по которому тебя можно обвинить даже в конце света. Молодец. Профессионально.

— Я не подписывала, это перо само!

— В суде так и скажешь, — холодно ответил кот. — "Перо само". Отличная линия защиты.

Женщина открыла небольшой металлический сейф, положила внутрь мои артефакты, закрыла и щёлкнула замком.

И вот тут у меня в груди что-то неприятно сжалось.

— Я могу… посмотреть? — осторожно спросила я.

— Нет, — сказала женщина.

— А если… потеряется?

— Не потеряется, — отрезала она. — У нас порядок.

Барсик тихо сказал мне:

— Порядок — это слово, которым прикрывают бардак. Запомни. Это опыт.

Мы вышли из канцелярии, а я всё ещё чувствовала пустоту, словно отдала не тапки, а кусок себя.

— Нормально, — сказал Барсик. — Не драматизируй. Твои артефакты под замком. Даже ты не сможешь их сломать.

— Спасибо, — пробормотала я. — Утешил.

Я сделала шаг… и почти врезалась в Эйлин.

Конечно.

Она стояла в коридоре, такая идеальная, будто бодрящее зелье наоборот: делает тебя спокойной и красивой, пока другие сходят с ума.

— Марина, — улыбнулась она. — Как самочувствие?

— Отличное, — сказала я. — Вся Академия не спит, но это же мелочь.

— Да, — сказала Эйлин мягко. — Забавно получилось.

Забавно. Она сейчас реально сказала "забавно" про хаос.

Я попыталась пройти мимо, но она не отступила.

— Я слышала… — тихо сказала Эйлин, — сэр Дейрон вчера сказал на совете… лишнее.

У меня похолодели пальцы.

— Не твоё дело, — вырвалось у меня.

Эйлин не обиделась. Она только слегка наклонила голову.

— Моё, — сказала она спокойно. — Потому что он всегда был "моим" в глазах Академии. И вдруг появляется служанка… и всё ломается.