— ИльРиса, вы не думайте, — перебила Люцилия, — что я была несчастлива или меня к чему-то принуждали. Вовсе нет. Жозеус мне нравился, он был довольно красив, хорошо воспитан, долгие годы учился, умел поддержать разговор, со мной был неизменно ласков и добр.

— Но вы оба все же стали принимать люпистору, — ворчливо вмешался Каэль, которому явно не понравилось, как Люцилия отзывается о муже. Бывшем муже? Что-то я запуталась.

— Это так, — мягко согласилась девушка. — Понемногу, в начале это были капли настоя, просто чтобы нас слегка тянуло друг к другу. Мне было слишком мало лет для полноценной связи. Но вместе с тем родители боялись, что мы можем увлечься кем-то другим.

— Они лишили вас шанса встретить пару? — выдохнула я, пораженная. — Родители? Осознанно?

— Нашим отцам слишком сильно хотелось породнить наши семьи, — тихо пояснила она. — За несколько лет, что я прожила в семье Доррхан, все удостоверились, что мы с Жозеусом прекрасная пара, сможем быть счастливы вместе.

— Как ты поняла, Люцилия взрослела одурманенная, — снова взял слово Каэль. — Ее родители не считали это проблемой, напротив, все умилялись, как здорово ладят между собой молодые. Когда Люци исполнилось двадцать, доза люписторы резко возросла. Обряд провели почти сразу же. В храме ни Люци, ни Жозеус не почувствовали отвращения или неприятия друг к другу, они много времени проводили вместе, капли люписторы делали их мягче по отношению друг к другу все эти годы… В общем, обряд состоялся, — зло сообщил Каэль. — В этом же году род Доррхан пополнился юным Иштимаром. И все шло просто прекрасно, — скороговоркой выдохнул он.

— Можно дальше я расскажу? — тронула Каэля за руку Люцилия, привлекая внимание.

— Конечно, милая, — дядюшка моргнул, будто отгоняя неприятное видение и нежно поцеловал пальчики на тонкой ручке, позволяя продолжить рассказ лиарии.

— С Каэлем мы познакомились пять лет назад на приеме в честь рождения Иштимара. Лиария Доррхан устраивает такие ежегодно. Повод не так важен, это может быть чей-то день рождения или удачная сделка, или что-нибудь еще. Лиары на таких приемах больше работают, чем отдыхают. Каэль в то время закупал через уже практически совместную компанию материалы для строительства, так он оказался на приеме в нашем доме. Ничего необычного или особенного. Познакомил нас мой муж, — грустно констатировала она. — Каэль пригласил меня на танец… и все время танца меня не отпускало ощущение, что я его знаю давным-давно. Это ощущение родства, близости, его сложно передать, нужно испытать самому. А еще меня влекло к малознакомому лиару, и это пугало. Я постаралась больше не встречаться с ним. Даже пришлось сказаться больной, чтобы не выходить к общему завтраку на следующий день.

— Ох, Подарочек, а что я почувствовал во время того танца! — весело вмешался дядюшка. —  Ты себе даже представить не можешь! Это она — я понял сразу! Она, моя половина, и она была несвободна. Так молода и уже несвободна. Я почувствовал ее отклик. Даже под люписторой ее тянуло ко мне. Но она была несвободна, в союзе уже был наследник. Это было тяжело, невыносимо тяжело, но я отошел в сторону. Не стал искать встреч, не стал пытаться сблизиться, но… присматривал, не мог выбросить из головы, не мог не вспоминать ее запах, не мог перестать думать.

— Два месяца назад мы встретились снова. На обряде прощания с моим мужем, — Люцилия поднялась и отошла к окну. — Несколько лет назад случилось несчастье — крупное судно со множеством пассажиров попало в сильнейший шторм посреди океана. Выжили лишь трое стихийников, никого больше спасти им не удалось. Мой муж… не был стихийником, Жозеус работал с камнем. Почти три года я верила, что он спасся, что его еще найдут, но больше обманывать себя было нельзя. Род Доррхан не простил мне обряда прощания с Жозеусом, они до сих пор верят, что сын мог выжить и ждет помощи где-нибудь на отдаленных островах. После обряда прощания нам с сыном пришлось уйти из дома. Но я уверена, что поступила правильно! — Люцилия резко повернулась и смотрела на меня с вызовом, будто ждала осуждения.

— Ты поступила правильно, — Каэль приблизился к лиарии и нежно обнял. — Ты ни в чем не виновата, такова воля Богов.

— Но… зачем вам сбор, убирающий наведенные чувства?

— Видите ли, — усмехнулась Люцилия, — даже спустя два года с момента, как мы виделись с Жозеусом в последний раз, эффект люписторы не исчез. Я продолжала его любить и ждать.

— Не исчез даже спустя два года? — в ужасе выдохнула я.

— Именно так, — Люцилия отстранилась от Каэля, нежно высвободившись из его объятий. — Я прочла много различной литературы на эту тему, множество раз бывала в храме, просила помощи у жрецов и у богов, пробовала множество раз сама сделать сбор… все время чего-то не хватало. Потом я поняла, чего именно. Мой сбор действует, если рядом уже есть кто-то, на кого сердце и душа готовы откликнуться. Когда рядом со мной появился Каэль, — Люцилия нежно посмотрела на дядюшку, — я сумела наконец избавиться от эффекта люписторы.

Сглотнула, в полном ужасе от перспективы мучиться навязанными чувствами к Ивистану годами. Ведь рядом со мной нет моего Каэля, мне только предстоит его найти.

— Люци испробовала настойку на себе, Подарочек, и я уверен, с удовольствием поделится с тобой, — по-своему истолковав мои сомнения вмешался дядюшка.

— Дело не в этом, — решила поделиться. — Ведь основного не хватает. Того самого, на кого откликнется сердце, — пояснила, видя недоуменный взгляд дяди.

— Подарочек, не дури! — резко выдохнул он. — Только последний идиот не понял, что младший Сохар едва не разнес храм в щепки не просто так!

Посещение Люцилии не могло не повлиять на меня. Настойку я, конечно же, взяла. И даже стала принимать, первые капли накапав в вечерний чай. Признаться честно, волнения последних дней захватили полностью, времени на душевные терзания было немного, буря в душе начала успокаиваться. Да, мысли о несостоявшемся муже не приносили радости, но и той боли, что я чувствовала в первые дни, больше тоже не было. Тоска, печаль, ощущение одиночества по ночам, но все это пройдет, обязательно пройдет!

Хватит с меня отношений, любви и прочего! Не хочу зависеть от отца или бабушки с дедом, и уж тем более, от мужа. Общаться да, буду. Но и только. По-моему, они спят и видят, как бы поскорее сплавить меня замуж и избавиться от ответственности. Не знаю, возможно, я преувеличиваю и все совсем не так, но… Но есть всегда.

Тем не менее затягивать с отъездом не стала. Каэль вернул меня поздним вечером, и я, не откладывая, уведомила отца, что завтра с утра хочу вернуться домой.

— Папа, как думаешь, какой вес я могу унести порталом? — озвучила свои сомнения, глядя на огромную кучу того, что предстояло взять с собой. — Хотя вещи ведь можно отправить в повозке, ничего крайне необходимого, без чего нельзя обойтись тут нет.

— Ты хочешь возвращаться порталом? — нахмурился отец. — ИльРиса, это опасно. То, что у тебя вышло два раза — невероятная удача! Можно ведь выйти посреди стены или в лесу, или посреди океана.

— У меня вышло три раза, — уточнила я. — Впервые — когда на Грису треухи напали. Я тогда перенесла нас с ней и котятами домой, даже не поняла, как вышло. В повозке плестись две недели так не хочется, — сделала умильное личико.

— Я уже просил Сегрея открыть тебе коридор, — нехотя признал отец. — Вообще-то не слишком принято так злоупотреблять его способностями, он стар, сил не так много, как ты понимаешь. Но чем-то ты старику приглянулась, он тебе явно благоволит.

— Силы с возрастом слабеют? — отвлеклась от сбора вещей. — Я не про физические, а про управление циани.

— Не совсем так, — отец задумался. — ИльРиса, что ты знаешь о том, как лиары обретают крылья? Как они обмениваются циани? — вдруг перевел он тему.

— Бабушка мне рассказывала, что после обряда обмен циани в паре происходит… — запнулась и покраснела, озаренная внезапным пониманием. — То есть Сегрей со своей женой теперь не так часто… и поэтому он слабеет?