— Ох, лиария, жуть-то какая! — расстроенно протянула Бриана, глядя на меня огромными глазами. — Вот уж не знала даже, что бывает так, — покачала она головой. — Нам-то, арисам, попроще будет. Любы друг другу ежели, да коли родичи не против — так и живите вместе, деток плодите!

— А в храм арисы разве не идут? — заинтересовалась я, отвлекаясь от неприятных мыслей. — За благословением?

— Идут, как же не идти. Только не обязательно то. Да и в храме-то запись в книге делается, что девка в семью иную переходит, муж за нее теперь ответ несет, да и все. Раньше и согласия у молодых могли не спросить. Старики ежели сговорились промеж собой, то и все, живи с тем, на кого укажут! Сейчас-то уж не так. И девку спросят обязательно, и насильно никто в храм не поведет. Но оно, знаете как, родителям-то виднее. Бабушка моя сказывала, что ее за деда моего насильно отдали, ох и горевала она, не хотела. Да только хорошо они жили, ладно. Бабушка деда до сих пор оплакивает.

— Все-таки не понять мне насильных союзов, — покачала головой. — Иначе я воспитана. Ладно, Бриана, ты мне лучше расскажи, как вы тут уживались? Гриса не хулиганила?

— Так агрия ваша сразу из дома-то и ушла, мальков первым делом унесла, и сама больше не появлялась, — всплеснула руками Бриана. — Только сегодня вот вокруг бродила все, будто чуяла что-то.

— Унесла? — заинтересовалась я. — И поесть не приходила?

— Ни разу не приходила! И в лесу ее охотники не видали. Хоронилась где-то с мальками-то.

— Занятно, — задумалась я. — И сейчас ушла куда-то и котят увела.

— Так она не хочет, видать, чтоб мальки ее к арисам привыкали. Опасаться они должны, да сами пропитание добывать. Потому, как окрепли немного, и унесла всех.

— Наверное, ты права, Бриана, — вынуждена была признать я. — Только привыкла я уже, что Гриса рядом все время, без нее все не так в доме. Пусто очень.

— Подождите, лиария. Сейчас батюшка ваш догадается, куда вы делись, да примчится сразу же. И стражей теперь не два и не четыре будет, а с десяток, — фыркнула девушка. — Мигом дом заполнится.

— Тьфу на тебя, Бриана! — махнула на нее. — Не дай Матерь-создательница! Не хочу никого чужого у себя дома.

— Даже представить не могу, лиария, как это вы так раз и уже в другом месте! — перескочила Бриана. — Это ж как удобно-то!

— Сегодня вот точно пригодилось, — хмыкнула в ответ. — Даже представить страшно, что мне пришлось бы храме остаться, говорить с кем-то, выслушивать сочувственные речи, смотреть на Рейзенаров и полуголую Женефру…

— Так и контур не так просто разомкнуть, — веско сообщила Бриана. — Точно не скажу, но случай слышала, не так давно случилось. Передумали лиары в храме обряд заканчивать, а Матушка-создательница такое не прощает, понесли они тогда наказание оба. Из-под купола вышли, но оба немы остались и глухи, заплатили, значит, этим за то, что Богов зря обеспокоили.

— Жуть! — передернулась я. — Так я еще легко отделалась, получается?

— Выходит, что так. Платье такое красивое, — без перехода выпалила Бриана. — Жалко, в пятнах все. Снимайте, попробую пятна вывести. Может, и выйдет спасти еще.

— Носить я его вряд ли теперь буду, очень уж воспоминания плохие будит. Думаю, украшения срезать, да на ткань распустить.

— Давайте наперед выстираю его, а потом и решите, носить, али резать!

Переодевшись в своей комнате, отнесла наряд, бывший свидетелем не самого лучшего дня в моей жизни Бриане, а сама пошла на улицу. Интересно, Гриса далеко ушла?

Кошка шла мне навстречу. Одна, без котят. Снова напрыгнула на меня, требуя объятий и ласки, так что следующий час мы с ней просто дурачились. Бегали по траве у дома, пару раз она едва не снесла домик слязнов, запрыгнув на дерево. А когда стало темнеть Гриса вместе со мной пошла в дом.

— А как же твои котята? — удивилась я. — Оставишь их на ночь одних?

Гриса только боднула меня в ответ, не меняя направления. Что ж, ладно, ей виднее.

— Лиария, — стоило только войти, обратилась Бриана. — В кармашке платья вот что лежало. — Она кивнула на прозрачный шарик, который мне Лестиция перед самым началом обряда сунула.

Хорошего настроения как не бывало. Тут же накатили воспоминания, сжав сердце тисками. Представила лицо Ивистана. Боже, как я по нему скучаю и переживаю за него! Ведь наверняка отец теперь на всех Рейзенарах отыграется. Неизвестно еще, целым ли он из храма вышел и вышел ли вообще. Где он сейчас? Что с ним? Неужели вот то, что я сейчас чувствую и правда только иллюзия настоящих чувств? Неужели такое возможно? Постепенно стали забываться ощущения опустошения и неприязни, что я испытала, стоило только взять в руки мужской браслет. Те краткие мгновения, именно они теперь стали казаться наведенными, ненастоящими.

Помотала головой, отгоняя видение Ивистана в кандалах, сидящего где-нибудь в сырой темной камере, немого и глухого, к тому же. Может, попробовать вернуться в Луидор? — мелькнула предательская мыслишка.

Сжала теплый шарик в руках. Что там Лестиция говорила насчет него? Нужно раздавить рядом с зеркалом? Что ж, даже интересно, что это даст. Решительно пошла в комнату, Гриса вальяжно шагала рядом.

Шарик ощущался плотным, но мягким, скорее будто желейным, нежели стеклянным. На самом деле, нечто среднее. Полностью прозрачный, немного теплый. Поднесла к уху — ничего. Покатала между ладоней, подбросила. В общем, оттягивала как могла. Хорошего ничего я от этой вещицы не ожидала. Наконец решилась.

Как там Лестиция сказала? Раздавить у зеркала, кажется. И что это значит? Раздавить в руках или о само зеркало? Или о пол шмякнуть?

Подошла к большому зеркалу, приложила к нему шарик, чуть прижала, а дальше все произошло само. Шарик расплющился об отражающую поверхность, будто втягиваясь внутрь. Секунда — отражение комнаты подернулось рябью, вторая — на поверхности проявились какие-то мутные разводы. Я никак не могла понять, что вижу. Темнота, серость, ворсинки какие-то. Наверное, шарик лежит в кармане или в складках одежды, — предположила я. Спустя еще десять-пятнадцать секунд, которые я рассматривала непонятное изображение, послышались голоса. Лестиция и Ивистан, это говорили они.

— Ты меня подставляешь, — прошипел Ивистан неприятным незнакомым тоном. — Что за представление устроила?

— Милый, я ведь тебя спасла! — томно возразила Лестиция. — Я же видела, какими глазами ты смотрел на эту девчонку. Ты должен держаться, Ивис. До обряда нельзя ее трогать, ни в коем случае!

— Знаю, — тяжело вздохнул лиар. — Только мне не верится, что притяжение после этого ослабнет. Меня к ней тянет так, что ночами спать не могу! Знаешь, Лестиция, нам не стоит больше встречаться! Думаю, напрасно мы все это затеяли, она и так мне подходит, а я ей.

— Вздор! — фыркнула Лестиция. — Это все люпистора. Но ничего, я помогу тебе снять напряжение, — протянула тетушка. — А вот она пусть изнывает. Послушнее будет, да и на обряде скажется, я уверена.

Послышалась какая-то возня, вполне узнаваемые звуки, причмокивания, стоны. Я тяжело осела на пол, слушала, а по щекам текли слезы. Гриса прислонилась, поддерживая молча, но вполне ощутимо. Если бы я знала, как это прекратить, заставить зеркало вновь стать прежним — уже сделала бы. Но я не знала. Мне оставалось только глотать слезы, морщась от отвращения и слушать. Прошло несколько минут. Теперь доносилось только тяжелое дыхание обоих. Парочка закончила.

— Ты мне противна, — снова услышала голос, который так долго считала любимым. — Я больше не хочу в этом участвовать.

— Только что не была противна, — хмыкнула тетушка. — Тебе все нравилось.

— Хватит! Я пройду обряд с ИльРисой. Больше нам не стоит встречаться!

— Это все настой, Ивистан, — раздался жаркий шепот в ответ. — Потерпи! Нужно потерпеть еще совсем немного, скоро все закончится! Все идет как надо, все так и должно быть. Она клюнула, советник не против, даже мать с отцом за ваш союз, ты все сделал как надо, осталось совсем немного. Обрюхатишь ее и все, можешь жреческий настой больше и в рот не брать! Девчонка сдохнет, рожая папочке наследника, наследника твоей крови, Ивистан! Твоего рода! Наследника, который унаследует все! Осталось совсем немного, сейчас нельзя идти на попятную!