Отец посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Оценивающим.

— Не отпустило до конца? — уточнил он.

— Нет, — грустно покачала головой. — В храме все было иначе, а потом… это невыносимо! — всхлипнула я.

— Иди сюда, — отец пересел ближе и сделал то, чего я хотела от него больше всего. Обнял. Крепко прижал к себе, давая почувствовать, что я не одна, что мне не нужно пытаться пережить это самостоятельно.

Дорога не заняла много времени. От ужина я отказалась, предпочтя пойти сразу в комнату. Несмотря на будоражащую ванну в Тиллиорке, сейчас хотелось повторить, разве что воду сделаю потеплее. Отец дал мне около часа уединения.

— Я вот только одного не могу понять, — заявил он, придя в мою комнату. — Зачем ты его пила? — отец с недоумением смотрел на меня.

— О чем ты говоришь? — смахнула слезы, которые невольно появлялись в уголках глаз сами по себе. Я честно старалась себя не жалеть, но выходило откровенно плохо.

— Жреческий настой принимают добровольно, — пояснил отец. — Только добровольно.

— Получается, я и пила добровольно! — зло усмехнулась в ответ. — Ведь что бы он мне ни дал, я принимала добровольно и с благодарностью. Сколько раз я, не противясь, принимала от Ивистана очередную дозу! Куда он его подмешивал, интересно? Чай? Вино?

— Чаще всего люпистору пьют в чистом виде, — отец заложил руки за спину, — но чай или вино могли бы смягчить терпкость настоя. Так что скорее всего да, он его куда-то добавлял. ИльРиса, все равно, был ведь еще самый первый раз, когда воздействия еще не было. Можешь вспомнить, когда Рейзенар опоил тебя впервые?

— Не знаю, — задумалась, перебирая в памяти моменты, еще недавно дарившие мне радость, которые теперь хотелось стереть жесткой щеткой, забыть навсегда. — Тогда, у бабушки, он мне сразу понравился. Помог с Грисой, только сам же ее, получается, и отравил. Как он это сделал? Ведь Гриса не ела ничего из чужих рук!

— Да мало ли способов! — отмахнулся отец. — Порошок какой распылил, например. А с чего ты взяла, что это он ее отравил? Нет, я не собираюсь оправдывать этого мерзавца, но и вешать не него теперь все грехи тоже неправильно.

— Я знаю точно, — отвела взгляд, не желая пока обсуждать ни с кем то, что узнала совсем недавно. Даже вспоминать было стыдно, а уж рассказать кому-то… — Что мне сделать, чтобы воздействие прошло окончательно? Папа, это так мучительно, — застонала я. — Я его ненавижу и люблю одновременно! Чудовищно злюсь и одновременно с тем готова все простить! — сжала виски руками. — Это просто невыносимо, хочу, чтобы это закончилось поскорее.

— Когда ты пила жреческий настой в последний раз?

— Не знаю! Я вообще не знаю, когда он мне его подливал! Чувствую себя слепой дурой!

— В последний раз, за два дня до обряда Рейзенар мог тебе его подсунуть? — проигнорировав мой выпад, по-деловому поинтересовался отец. — Вы пили что-то вместе? Ели? Ты брала напитки из его рук?

— Чай, — застонала я. — Когда я пришла в комнату, чай уже был разлит в чашки. Ивистан предложил мне одну и, конечно же, я ее приняла.

— Этот негодяй все продумал, — отец сложил руки за спиной. — Он почти не рисковал. Люпистору определить в напитке непросто. Я бы мог, например. Если бы взял твою чашку, точно почувствовал бы вкус и запах жреческого настоя. Но дело в том, что я его пил на протяжении долгого времени и успел прекрасно изучить. Тому же, кто не знаком с этим вкусом, он даже особо специфическим не покажется. Ну, чуть горьковатый чай, немного пряный. Множество трав дают такой вкус.

— Папа, меня по-прежнему очень к нему тянет, — пожаловалась я. — Иногда так сложно осаждать саму себя. Я могу найти поступку Ивистана тысячу различных оправданий. А если он сюда придет… боюсь, что не устою.

— Потерпи, — отец привлек меня к себе. — Должно пройти время. Я узнаю у лекарей, может есть противоядие какое-то. Мы что-нибудь придумаем, обещаю тебе.

— Папа, а твое притяжение к Лиуре, оно через сколько прошло?

— Тут другое. Я испытывал к ней неприязнь, как ни прискорбно в этом сознаваться. После того, как перестал пить люпистору, очень быстро это сильное чувство вытеснило все проявления напитка. Ты же явно симпатизировала Рейзенару и без жреческого настоя. Поэтому тебе сейчас так тяжело. Сознание борется.

— А может быть так, что он все-таки моя пара? Просто из-за напитка связь установилась не так, как положено? — с надеждой заглянула лиару в глаза.

— ИльРиса, это все люпистора, — тяжело вздохнул отец. — Боги не благословили ваш союз. Тут уже не важно, было воздействие или нет, если бы связь была истинной, чувства настоящими и взаимными, обряд был бы завершен. Ивистан, кстати, судя по всему, искренне хотел завершить обряд. Не могу утверждать со всей уверенностью, но на это указывает, что именно ему достался акантастер. Обрядное кольцо не было разорвано, лишь ему было предложено принять наказание. Не знаю, что было бы, реши ты завершить обряд… Но, возможно, что у вас был шанс.

— Ох, что же я наделала?

— Ты все сделала правильно! — жестко заявил отец. — Он не тот, кто тебе нужен, он тебя не заслуживает и не достоин! Подожди, дай себе время. Ты еще встретишь того, кого полюбишь всем сердцем и душой безо всяких дополнительных стимуляций.

— Мне сейчас так тяжело, — простонала я. — Я скучаю по нему. Тянет, — потерла грудь ладонью. — Очень тянет.

— ИльРиса, — отец замялся. — Прости заранее за вопрос, предупреждаю сразу, что это не праздный интерес. Насколько близки вы с ним были? — выпалил отец.

— Целовались один раз, — просто ответила я.

— Не понял, — советник растерялся. — Жреческий настой дает мощнейшее притяжение, целью которого является продолжение рода, получение потомства. Вы и правда… ничего такого?

— Правда, — горько усмехнулась я. — Он держал меня на расстоянии все это время.

— Но он и сам должен был испытывать непреодолимое влечение. Поверь мне, дочка, я знаю, о чем говорю. Влечение такое сильное, что сопротивляться ему практически невозможно.

— Думаю, я знаю, как он с этим справлялся, — покраснела, воспоминания нахлынули, слезы едва удалось сдержать.

— О чем ты говоришь?

— Лестиция ему помогала, — все же выдавила из себя.

— Шутишь? — искренне изумился отец.

— Ты мне не веришь? — нахмурилась я.

— Конечно же я тебе верю! Но Лестиция…

— Она дала мне какой-то шарик прямо перед обрядом. Сказала раздавить около зеркала. Я все сделала, шарик будто впитался в зеркало, так что доказательств не осталось, но я знаю, что слышала. Сомнений никаких.

— Даже предположить не мог, что твоя тетка такая сумасшедшая. Она уже лет пятнадцать встречается с Вордером. Он мой давний знакомый, их отношения основаны на взаимном уважении… Да уж. Зачем ей это нужно, как думаешь?

— Лестиция всегда ненавидела маму, это отношение перешло на меня. Она чувствовала себя недостаточно любимой в семье, ощущала себя в тени сестры. Она сама все это рассказала Ивистану, я слышала каждое слово.

— Возможно, — задумался отец. — Возможно, так и было. Теперь припоминаю, она и правда ревновала родителей к Айсире. Более талантливой, более одаренной… Айсира затмевала всех вокруг, настолько яркой она была!

— Папа, — решилась все же на вопрос, который упорно отгоняла, но он не давал покоя. — А… что сейчас с Ивистаном? Где он? В порядке?

— В порядке, — тяжело вздохнул отец. — В храме поднялась жуткая неразбериха после того, как ты перенеслась, арка распалась в тот же миг. Лиар Сохар немного помял Ивистана, но он это заслужил. И все, Рейзенары просто ушли.

— Совсем забыла, РикШенс ведь был там, в храме, — вдруг вспомнила я. — Зачем? Что ему было нужно?

— Ох, дочка! — по-доброму усмехнулся отец. — Вот сама у него и спроси как-нибудь!

— ИльРиса, — после стука в комнату заглянул отец. — Рад, что застал тебя, — сообщил он.

С недоумением выглянула в окно. Светило едва поднялось, раннее-ранее утро, куда это я могла уйти ночью? Спрашивать ни о чем подобном не стала, быстренько накинула длинный халат и пригласила отца войти.