Я не знаю, что страшнее – слова или то, как от них внутри разгорается пульс. Меня кидает в жар.

Предрассудки – выжжены. Словно он их стёр. Как будто у меня нет прошлого. Только этот момент.

Мысли пытаются подняться, всплыть, но тонут. В желании. В тяге. В непонятной, необъяснимой жажде, которую я никогда не чувствовала, но теперь – не могу унять.

Вода стекает по коже, и уже неважно, горячая она или холодная. Всё тонет в ощущении.

Дыхание срывается, становится рваным, как будто я не могу дышать полноценно.

Я задыхаюсь, пальцы упираются в кафель, пытаясь удержать хоть какую-то опору, хоть какой-то остаток здравого смысла. Но его пальцы уже между моих ног.

Самир ласкает мой клитор, круговыми движениями разгоняя огонь. Я всхлипываю. Это слишком.

Его член скользит всё быстрее по лону. Надавливает, заставляя трепетать от каждого толчка.

Я сжимаюсь, опасаясь боли. Опасаюсь одного толчка, когда он войдёт в меня…

Но Барс держит слово. Его член скользит только по складкам, не пытаясь ворваться внутрь.

Но и этого достаточно, чтобы меня начало потряхивать от возбуждения. Ощущения острые, сильные.

– Не дёргайся, – шепчет он хрипло.

И снова толкается, бьёт по клитору головкой. Я вскрикиваю, теряю опору, но его рука хватает меня за талию.

Он двигается. Жёстко. Быстро. Член скользит с влажным трением. Мужчина чуть отстраняется, возвращает пальцы на клитор.

Он трёт, сильно, целенаправленно, будто хочет меня сломать, раздербанить, довести до грани.

Его ласка постоянно меняется. То членом давит, то пальцами. Меняет ритм, угол…

Он сводит меня с ума. Заставляет захлёбываться в стонах и ощущениях. Сгорать от нетерпения.

– Пиздец, как ты течёшь, – рычит он. – Водопадом льёшь на мой член.

Возбуждение растёт, набухает изнутри, как буря. Вены пульсируют, грудь вздымается.

Я больше не контролирую себя – стону, выгибаюсь, хватаюсь за его запястье, вцепляюсь.

Пальцы на клиторе ускоряются, он находит эту точку, давит, массирует. Всё тело сжимается, толчки будто взрывают меня.

И всё становится невыносимо. Хочется кричать – но рот открыт беззвучно. Хочется остановиться – но тело само подаётся навстречу.

Я зажмуриваюсь, не в силах больше. Внутри всё рвётся. Волнует. Захлёстывает.

Толчки становятся грубее. Ритм – хищный, целеустремлённый. Его тело движется с силой.

Барс сжимает мой подбородок, разворачивая лицо в сторону. А после набрасывается с голодными поцелуями.

Я отвечаю, теряясь в ощущениях. Их так много. Толчки. Пальцы на клиторе. Горячий язык в моём рту.

Всё смешивается, закручивается. Кожа доходит до максимальной чувствительности. Даже колебания воздуха усиливают возбуждения.

Пальцы впиваются в моё бедро – крепко, резко. Каждое движение отзывается током, вибрацией по телу.

Я больше не держусь. Тело ведёт само себя. Оно дрожит, судорожно выдыхает, изгибается, будто пытается вырваться – и не может.

Внутри всё скручивается. Готово сорваться. Всё заполняется жаром, тяжестью, натянутой до предела.

– Самир… – срывается всхлипом. – Я…

– Кончай, пташка.

Давление. Движение. Сила. Всё совпадает в одной точке. И срывает. Меня разрывает на части.

Я вся – вспышка. Пульсация. Свет в темноте.

Оргазм накрывает, разрывая меня на части. Больше нечем дышать. Сердце разрывается от напряжения.

В какой-то момент чувствую, как тело мужчины дёргается. Он глухо выдыхает. Наваливается.

Что-то тёплое разливается по коже, мускусный аромат заполняет лёгкие.

Поток воды быстро смывает следы того, что только что произошло.

Но из души этого уже не убрать.

Я медленно возвращаюсь в сознание. Вода всё так же льётся сверху, шумит в ушах. Мышцы не слушаются. Колени подкашиваются.

Сердце гудит, как сломанный метроном – сбивчиво, громко. Ладонь медленно поднимается к лицу.

Провожу по коже пальцами, словно стараюсь стереть воспоминания. Ощущаю себя потерянной.

Барс отходит. Я слышу, как он двигается, но не сразу осмеливаюсь посмотреть.

Он стоит боком ко мне, прямо под потоком воды. Вся она стекает по его телу, подчёркивая каждую мышцу.

Он стоит такой спокойный и отстранённый… Хотя только что этой своей штуковиной ко мне лез!

Я сглатываю. Что, чёрт возьми, это было?! Почему я не остановила?! Почему мне не хочется кричать?!

– Жива? – усмехается Барс, его взгляд скользит по мне. – Получше твоего массажёра, да?

Я вспыхиваю. Мне срочно надо выбраться отсюда. Сейчас же. Пока не взорвалась.

Я резко делаю шаг назад, подальше от него и его ухмылки, и поскальзываюсь.

Ступня уходит вбок, душевой гель под ногами делает своё дело – я взвизгиваю, руки взмывают вверх. Мир накреняется, воздух режет лёгкие.

Но я не падаю. Барс перехватывает меня. Одно мгновение – и я уже в его руках.

Моё лицо оказывается у него под подбородком. Я ощущаю его дыхание, стук сердца, запах кожи.

Жар накрывает по новой, но уже другой – лихорадочный, панический.

– Аккуратнее, – усмехается он. – Что ты за бедовая такая, а?

– Пусти, – пищу я. – Мне надо… Надо!

Барс скалится, но отпускает. Я выскальзываю, почти выпадаю из душевой.

Спотыкаюсь, хватаюсь за полотенце. Обматываюсь им, словно это поможет.

Плевать, что не нанесла кондиционер для волос. Я даже нормально не пришла в себя. Но пора сматываться.

Очень пора!

Я выскакиваю из ванной, кутаясь плотнее. Пульс скачет, ноги ватные, лицо до ушей пылает. И тут взгляд цепляется за чемоданчик.

Он стоит в коридоре. Мой родненький! Я думала, он сгинул в камере Барса! А теперь он здесь.

Сердце колотится, но уже не от паники, а от дикой, иррациональной радости.

В голове звучит скрипка и хор из старых итальянских фильмов, когда происходит воссоединение семьи.

– Мой ты родненький, – шепчу я со слезами радости.

Я подскакиваю к нему, падаю на колени, расстёгиваю с трепетом. Аккуратно осматриваю всё.

С удивлением понимаю, что вещи не испачканы в той странной пене, что случилась из-за взрыва.

Подумаешь, случайно собрала мини-бомбу из женских принадлежностей.

Да и вообще – это не я проблемная, это мир не готов к такому уровню организации, как у меня!

Я роюсь, пытаясь понять, что я вообще в панике бросала туда. Вещей мало, зато куча канцелярии.

Ну… У меня не то, чтобы было много времени подумать тогда!

Но я всё же нахожу зелёный сарафан. Лёгкий, струящийся, с тонкими бретелями и пуговицами спереди.

Я хватаю его и заскакиваю в ближайшую спальню. Захлопываю за собой дверь, на автомате стаскиваю полотенце и натягиваю сарафан.

Смотрю на себя в зеркала, боясь, что сделала что-то не так. Вдруг пуговку пропустила? А у меня нет желания снова демонстрировать свои формы Самиру!

Но всё хорошо. Сарафан подчёркивает талию, юбка слегка колышется. Выгляжу я прилично.

Только губы пухлые и красные после поцелуев мужчины. А подбородок с лёгким алым следом от его щетины.

Всё внутри вспыхивает, накатывает воспоминаниями того, что случилось в душевой.

Я стараюсь успокоиться. Убрать лишние воспоминания. Ничего не было. Да, именно!

Была просто слишком горячая вода. Перегрелась. Начались галлюцинации. Мне показалось. Мне всё показалось.

Влажные волосы я прячу под полотенце, с опаской выхожу из спальни. Аккуратно направляюсь на первый этаж, к кухне.

Дико хочется пить. Я открываю холодильник, доставая бутылку минералки. Замечаю, что полки ломятся от еды.

Люди Барса, видимо, не только калечить умеют. Подготовились, молодцы. Браво, бандитский кейтеринг.

Но желудок в этот момент заявляет о себе протяжным «спаси меня». Меня скручивает, как будто внутри комок.

На автомате хватаю яйца, молоко, сыр, помидоры. Хочу хоть что-то приготовить себе.

Быть похищенной дважды за день, а потом умереть от голода – совсем позорно как-то.