Мир потемнел. Перед глазами вспыхнули алые круги, а в ушах зазвучал глухой, нарастающий гул. Но я стояла вопреки всему.

Главная служанка, пришедшая с евнухом, мягко подхватила меня под руку. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность: она отвечала за мою безопасность, значит, не позволит мне упасть.

Едва передвигая непослушные, словно деревянные, ноги, я старалась поспевать за ней. Каждый шаг отдавался острой вспышкой боли в коленях, но я шла — шла, потому что теперь у меня был шанс. Шанс вымолить пощаду.

Женщина молчала, как и полагается служанке, но я чувствовала: за этой безмолвной маской скрывается ворох вопросов. Всем было интересно узнать, как я набралась смелости сбежать от выгодного брака — этого блестящего, но холодного ярма, которым волей императора желали сковать мою судьбу. Сбежала на вражескую территорию, став позором для семьи. Но они… они не отказались от меня. Не отреклись. И от этого становилось ещё горше. Лучше бы я не возвращалась. Отец выглядел обессиленным, он не говорил со мной и матушкой после возвращения из дворца, значит, добиться положительного ответа от Его Величества не смог. Зная его, я была уверена — он не оставит попыток. И я должна была добиться прощения или наказания сама.

Как добралась до купальни, я даже не запомнила. Тёплая, душистая вода с ароматическими маслами и целебными травами окутала тело, но даже это блаженство не могло заглушить боль — ни физическую, ни душевную.

Служанка велела своим помощницам приготовить для меня красивый наряд. Всё происходило как в бреду — я словно наблюдала со стороны, как чужие руки моют мои волосы, как нежные пальцы расчёсывают пряди, как шёлк скользит по коже. В поместье отца я даже Тао-Тао не позволяла так печься обо мне. Но сейчас… сейчас не было сил спорить и сопротивляться.

Облачив меня в платье насыщенного лазурного цвета, одна из служанок порхала вокруг меня, собирая волосы в высокую причёску. От количества шпилек голова стала тяжёлой, но с требованиями этикета ничего не поделать. Лёгкими прикосновениями щупленькая девушка нанесла на кожу тончайший слой пудры, придав лицу едва уловимый жизненный блеск, а пухлость губ подчеркнула розоватыми румянами.

— Хорошо. Вы все постарались на славу, — удовлетворённо кивнула главная служанка.

Мне было всё равно, как я выглядела. Отражение в зеркале казалось чужим: красивая кукла, наряженная для представления. Я слишком сильно устала — каждая мышца ныла, веки тяжелели, а в висках стучала глухая боль. Смотреть на себя не было ни сил, ни желания. Впереди ждал разговор с императором, и ради него нужно было собрать остатки воли в кулак.

В голове тысячи раз прокручивались слова, которые я собиралась сказать. Мольбы, доводы, попытки объясниться, оправдаться, умолить пощадить семью… Но сейчас, стоя перед массивными дверями величественного зала, я вдруг ощутила укол то ли робости, то ли страха. Колени подкосились, дыхание сбилось. Если бы только Линь Янь оказался рядом! Его спокойный взгляд, едва заметная улыбка, тихое «всё будет хорошо» — этого было бы достаточно, чтобы вернуть мне силы.

— Вэй Сяомин здесь, Ваше Величество! — громко объявил евнух, и двери передо мной распахнулись с протяжным скрипом.

Я шагнула вперёд, старательно подавив в себе любой проявление слабости. Алый ковёр под ногами казался рекой крови, тянущейся прямо от трона. Император восседал в неподвижной величественной позе. Его лицо было бесстрастно, глаза — холодные, как льдинки. Он не шевелился, словно был не живым человеком, а произведением искусства.

Приблизившись к трону, я покорно опустила голову и склонилась в приветственном поклоне. Когда я уже приготовилась опуститься на колени, Его Величество резко поднял руку:

— Мне доложили, как болезненно выглядят твои колени. Оставь формальности. Знаю, что ты хотела сбежать от дарованного мною брака, поэтому скрывалась на территории Даяо. Ты дважды нарушила закон нашей империи. Какое наказание считаешь справедливым для себя?

Голос императора звучал беспристрастно, словно он обсуждал какой цвет одежд выбрать на следующий день, а не решал чужую судьбу в это мгновение.

— Можете лишить меня жизни, Ваше Величество, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат губы. — Я действительно нарушила ваш указ, сбежав от дарованного брака, потому что не могла стать женой генерала Юя. Наслышалась о его суровом нраве и беспощадности. Однако мои родители ничего не знали и не помогали мне. По приказу генерала Севера брат отправился на вражескую территорию, нашёл меня и вернул домой, чтобы я получила заслуженное наказание от вас.

Император глухо рассмеялся. Этот звук, короткий и безрадостный, резанул по нервам. Он потёр переносицу, затем лёгким движением руки махнул, словно рядом летала назойливая муха.

— Оставь объяснения. Я прекрасно осведомлён, что твоя семья здесь не при чём. Лучше поведай мне кое-что другое. В Даяо ты скрывалась в обличии мужчины. Кому-то было известно, что ты дочь семьи Вэй?

— Лишь генералу Линю, — ответила я, стараясь держаться, чтобы голос не дрогнул. — Однако могу заверить вас, что он не имеет враждебного настроя против Цзинь. Генерал желает мира на границах. Он не удерживал меня в лагере силой, напротив, защищал и окружал заботой. Генерал Ли...

— Даяо проявили желание заключить мир с нашей империей, — перебил император. — Завтра прибудет делегация посланников, которые привезут соль. Хочу, чтобы ты присутствовала на приёме.

Сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Линь Янь приедет завтра? И мне действительно позволят увидеть его? Я скучала по нему так сильно, что боль от разлуки стала частью меня — она не успокаивалась ни на мгновение. Встреча с ним, пусть даже мимолетная, стала бы настоящим благословением. Но почему мне оказывали такую честь? Не все чиновники могли присутствовать на столь важном обсуждении. Я не просто не имела титула, но ещё и была беглянкой, что нарушила указ и пересекла вражеские границы. Всё это казалось очень подозрительным.

— Я наслышан, что ты путешествовала как странствующий лекарь. Спасла даже сына короля Даяо, что едва не умер от отравления. Это правда?

А слухи разлетались гораздо быстрее, чем хотелось бы. Я рассчитывала, что об этом никто не узнает, но... даже нашему императору было известно. Брат рассказал генералу, а тот Его Величеству? Или всё куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд?

— Я сделала всё, что было в моих силах в тот момент, Ваше Величество, — ответила я, глядя прямо в холодные глаза великого правителя. — Лекари не боги, но если существует шанс побороть недуг, мы не отступимся. Для нас совсем неважно враг оказался рядом или друг — мы не можем пройти мимо и позволить человеку умереть.

С этими мыслями когда-то я спасла Линь Яня. Если бы прошла мимо, генерал уже погиб бы от отравленной стрелы. А ведь на мгновение я тогда подумала, что это не моё дело, и я не должна вмешиваться. Как же радостно было на душе теперь, что я всё-таки вытащила его из лап смерти.

— Хорошо, — произнёс император, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, напоминающее одобрение. — В таком случае я дарую тебе прощение, Вэй Сяомин, и не буду настаивать на твоём замужестве, если ты сможешь излечить мою любимую наложницу от недуга, что не позволяет ей зачать ребёнка.

Я сглотнула. Сила даоса могла бы помочь, но я не была уверена в успехе, а отказать императору не смела.

— Спасибо за ваше доверие, Ваше Величество. Сделаю всё возможное, чтобы помочь ей. Но я должна напомнить, что лекари не боги… Зачатие, рождение и смерть… повлиять на них очень сложно.

— Твоя жизнь зависит от этого, — холодно отрезал мужчина, словно посчитал моё напоминание отказом и рассердился. — Отправляйся в гостевые покои и отдыхай. С утра тебя отведут в гарем. Если Сюй Ли поправится, я не только не стану наказывать тебя, но и щедро вознагражу.

— Да, Ваше Величество. Благодарю, — прошептала я, склоняясь.