— Обещаю! Лань-эр неплохая, но она нетерпеливая. Она влюблена в генерала Линя, поэтому хотела обидеть тебя. Не держи на неё зла. Ладно? Сестрёнка поймёт, что А-Янь не любит её, и тогда успокоится.

— Не буду. Вряд ли мы встретимся снова, поэтому я хочу сделать тебе подарок. Прими его. Это моя любимая шпилька. Пусть останется напоминанием о странствующем лекаре, что гостил у вас.

А-Си приняла шпильку, улыбнулась и сразу же воткнула её в прическу.

— Я буду беречь этот подарок и надеяться на новую встречу. Ты мне понравилась, Мин-Мин. Я не хочу забывать нашу дружбу.

Как только мы договорили, генерал вышел из пагоды. Он выглядел неплохо, но я чувствовала, что боли всё ещё беспокоят его. Так действовал мой дар? Чтобы восстановить меридианы, стоило соблюдать покой и пить отвар из женьшеня и корня имбиря. Мысленно я дала ему обещание, что позабочусь о нём, как только мы вернёмся в лагерь.

Попрощавшись со Старейшиной, мы покинули Долину и направились «домой». Отчего-то сейчас хотелось назвать это место домом.

— Простите, генерал, вы чуть было не пострадали по моей вине, — первой нарушила я молчание, царящее между нами.

— Это не твоя вина. Я обещал защитить тебя и выполнил своё слово. Она напала на тебя из-за меня. Мне жаль, что такое случилось уже во второй раз.

— Хоть осознаёте это, — хмыкнула я. — Одного понять не могу: если собираетесь жениться на Лань, почему не скажете ей этого? Заставляете ревновать. Если бы вы объяснились в своих чувствах, уверена, трагедии можно было бы избежать.

— Кто сказал, что я собираюсь на ней жениться?

— Так ведь... вы же и сказали. Вчера.

— Я сказал, что ты будешь главной гостьей на моей свадьбе, но ни слова не говорил о Лань, как о своей невесте. У нас с ней разные пути, и я не раз повторял это ей. Она отрицает правду, но однажды повзрослеет и отпустит столь глупые мечты.

Мне хотелось сказать, что слова мужчины сильно разнятся с его поступками, но я не позволила себе вмешиваться в их отношения. Говорил, что не женится на ней, но позволял так прикасаться к себе и вешаться на шею... Разве это справедливо по отношению к девушке? Глубоко в душе мне даже стало жаль Лань, но всего лишь на мгновение. Она сама виновата. Не следовало забивать себе голову мыслями о ней.

Не делая остановок, мы добрались до лагеря к полуночи. Ли Сан, проверявший стражу, стоящую на постах, поспешил встретить нас. Он помог мне спешиться, ворча, что я слишком «мелкий» для верховой езды.

— Брат Ли, ты бы лучше о генерале позаботился. Он пострадал на поле любовной брани, — хихикнула я. — Ему твоя поддержка куда важнее, чем мне — мелкому, но здоровому.

— Постра... А-Янь! Что случилось?

Генерал смутился, щёлкнул языком и неодобрительно качнул головой, а я подмигнула ему и поспешила в свой шатёр. Пусть хотелось спать, но я чувствовала, насколько нестабилен энергетический фон Линь Яня. Ему следовало принять отвар перед сном.

— Госпожа, вы только вернулись, а уже бежите готовить лекарство? Вы пострадали в пути? — Я мотнула головой и посмотрела на Тао-Тао, радуясь, что мы снова вместе.

— Это для генерала. Он пострадал, защищая меня.

Я дала слово Старейшине, что даже под страхом смерти никому не расскажу о Долине и существовании даосов. Даже Тао-Тао не следовало знать этого, потому я старалась мягко сглаживать разговор, размыто отвечая на все её вопросы. Сказала, что на нас напали бандиты по пути, и генерал прикрыл меня собой.

— Вы так заботитесь о нём, словно влюбились. Госпожа, я должна напомнить, что это место не может быть нашим домом. Вы ведь понимаете?

— Перестань. Разве я сказала, что это место стало моим домом? Он пострадал, прикрывая меня. К тому же я нахожусь здесь на правах его личного лекаря.

— Вы говорили, что мы сможем уйти. Ваши родители с ума сходят...

Я шикнула, потому что утомилась от причитаний девушки. Её можно было понять: она хотела как лучше, но что-то подсказывало, что пока моё место здесь.

Закончив с приготовлением отвара, я посмотрела на шатёр генерала: свечи ещё горели, значит, он не лёг спать. Это хорошо.

Взяв чашу и несколько засахаренных ягод, чтобы смягчить горечь, я поспешила к мужчине. Пусть пока я не стала даосом и не умела лечить силой, но отвары и мази у меня получались лучшие. Как только генерал примет его, почувствует прилив сил. Это малое, что я могла сделать для него. Конечно, Лань напала на меня из-за него, но ведь он не просил об этом и прикрыл собой, не зная, к каким последствиям это может привести. Он рисковал собственной жизнью. Щёки заалели, пришлось помотать головой и дышать глубже, только бы развеять смущение.

— Генерал, я принёс вам...

Я остановилась, глядя на обнажённую мужскую спину, испещрённую множеством шрамом. Сердце пробило сильный удар. Линь Янь обернулся, а я резко закрыла глаза.

— Я ничего не видел. Просто принёс вам отвар. Он поможет поскорее восстановиться.

— Здесь больше никого нет. Ты можешь быть собой. Проходи, Сяомин. И открой уже глаза. Я надел рубашку.

— Но вы-вы-вы-вы... вы же в...

— Что? Ты уже видела меня в такой одежде, пока мы были в Цзинь. Неужели теперь застеснялась? Между прочим, тогда я даже не знал, что ты женщина, а ты пользовалась возможностью и...

— Я...

Я силой заставила себя открыть глаза и посмотрела на мужчину. Верно. Я ведь в обличие парня. Чего мне бояться? Нечего! Генерал просто мой пациент. Я лекарь. Лекарь!..

Приблизившись к столу, за которым он удобно разместился, я поставила чашу с отваром, достала из кармана сладкие ягоды и положила рядом.

— Это... чтобы горечь так сильно не ощущалась.

— Раньше тебя не заботили такие мелочи, но спасибо.

— Раньше вы не спасали мне жизнь, подвергая себя опасности.

— Сама сказала — это всё моя вина. Я подверг тебя опасности. Я же спас. В моём поступке нет совершенно ничего героического, так что необязательно обо мне заботиться.

— Каков сухарь! Можно было просто сказать спасибо.

Мужчина усмехнулся и залпом осушил содержимое чаши. Он даже не поморщился. Неужели не ощущал горечи? Или обладал столь сильной выдержкой и не желал показаться передо мной слабым?

— Сяомин, я отдал приказ, чтобы люди Ли Сана проследили за хозяином той таверны, а так же велел приводить ко мне каждого раненого, кто попадёт в наш лагерь. Есть что-то ещё, что мне следует знать?

— Мне нужно подумать. Я не особо хорошо помню всю последовательность, но... как только посплю, постараюсь сделать записи. У меня есть просьба...

— Слушаю?

— Вы сказали, что можете пересечь границы с Цзинь.

— Ты снова заведёшь разговор о том, чтобы покинуть меня? Всё так хорошо шло... Ну почему ты настойчиво желаешь сбежать?

— Нет! Не в этом дело! Я хотела бы передать письмо своему отцу. Моя семья должна знать, что со мной всё в порядке, что я не просто так сбежала. К тому же в ближайшее время произойдёт кое-что... мне бы хотелось хотя бы попытаться уберечь старшего брата. Всего лишь письмо...

Линь Янь выдохнул с нескрываемым облегчением и улыбнулся.

— Письмо, а я уж подумал, что мне придётся умолять тебя остаться.

— Пока мы на одной стороне, поэтому лучше действовать вместе. Я останусь, пока у нас с вами получается менять историю в лучшую сторону, но если что-то пойдёт не так, то я попрошу вас отпустить меня. Дайте слово, что сделаете это?

— Даю слово генерала, что отпущу, если ты действительно захочешь этого.

— Ещё одно... Тао-Тао лучше вернуться в Цзинь.

— Нет! — Линь Янь нахмурился, а кожные покровы его лица побледнели. — Об этом не может идти и речи. Пока ты здесь, она не может уйти.

— Но...

— Она всего лишь слабая женщина. Как думаешь, что будет с ней, если она попадёт в руки генерала Севера? Она расскажет, где ты сейчас скрываешься или погибнет. Ты же не хочешь ни того, ни другого... Верно?

Я вспомнила, как в прошлом Тао прикрыла меня собой и умерла. Я действительно не хотела повтора столь жестокой расправы над ней.