— Ну-ну, — пробормотал он, насмешливо. — Я вижу. Настоящая амазонка.

— Поставь меня на землю! — вскрикнула Полина, колотя его по спине, но скорее по инерции. Раздражение кипело в ней, но оно было каким-то тёплым, живым, почти... домашним.

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся он. — Чего ты сразу?

— Потому что я человек, а не мешок картошки! — огрызнулась Полина, — и я умею ходить сама, спасибо!

— Ты ещё и разговариваешь, — с притворным изумлением сказал Макар. — Я-то думал, ты меня заблокируешь навсегда.

Полина фыркнула и, уткнувшись лбом в его спину, сдержала мстительную улыбку. Макар шагал уверенно, будто точно знал, куда ведёт. Миновал несколько аллей, пересёк мостик через ручей и, наконец, остановился на асфальтированной тропинке, выходившей к озеру. Над водой лёгкая дымка. Ветви ив свешивались в гладь, а по воде медленно скользили солнечные блики.

— Какая красота, — с удовлетворением выдохнул он, всматриваясь в тёмную воду.

Ботанический сад и правда был красив в своём майском расцвете. Воздух здесь казался легче, чище — пахло сиренью, влажной землёй и чем-то сладким, цветочным. Птицы щебетали в кронах, где-то по тропинке проехал велосипедист, но в остальном было тихо, почти по-заговорщицки уютно.

Полина громко засопела, отчего-то подозрительно. Макар, уловив перемену в настроении, прищурился и с настороженным видом обернулся к ней.

— Ты чего?

— Ничего, — слишком невинно отозвалась она.

Он только собрался что-то сказать, как вдруг… Полина резко шагнула вперёд, схватила его за ворот джинсовой куртки обеими руками и резко дёрнула на себя. Всё произошло так быстро, что Макар, совершенно не ожидавший подвоха, потерял равновесие. Его лицо отразило краткое изумление, и в следующее мгновение они уже летели в воду.

Но в последний момент, с почти звериной реакцией, Макар успел развернуться в воздухе и спиной влетел в озеро, потянув за собой Полину. Вода взметнулась вверх, холодная, шокирующе бодрящая. Раздался громкий всплеск, за которым последовала тишина.

Первым вынырнул Макар. Вода стекала с его волос и лица, он отфыркивался и… расхохотался. Громко, весело, искренне — так, как давно не смеялся.

Полина появилась рядом с ним, фыркнула, кашлянула и сердито сказала:

— Прекрасно. Просто замечательно. А теперь, будь добр, не мешай мне выбраться.

— Не утонешь, — улыбаясь, сказал он, мягко придерживая её за локоть, — но если хочешь, помогу.

— Отойди, пока я не показала тебе, как я умею плавать баттерфляем… по голове.

Макар фыркнул, но руки убрал. Полина доплыла до берега, отплёвываясь и проклиная джинсы, что тянули вниз. Макар медленно поплыл следом, лениво, как будто это всё и было его планом — искупаться посреди осеннего дня, в одежде, с девушкой, которая могла бы выцарапать ему глаза.

Когда они оба выбрались на траву, мокрые, чихая и тяжело дыша, он снова рассмеялся.

— Ты не та забитая мышка, это точно.

Полина зло посмотрела на него, отбросила мокрые волосы с лица и, не сдержавшись, тоже слегка улыбнулась.

— А ты всё тот же балбес, Макар. Я вся мокрая. И в водорослях!!!

Макар снова расхохотался — громко, заливисто, с тем чуть хриплым оттенком, что всегда появлялся у него после долгого смеха. Капли воды стекали по его щекам, волосы прилипли к вискам, а рубашка будто намертво прилипла к телу. Он откинул голову назад и, отдышавшись, сказал:

— Всё, хватит романтики. Пошли в общагу, пока нас кто-нибудь не сфоткал для студенческой газеты под заголовком «Обезумевшие от сессии».

Полина, поёживаясь, глянула на свои джинсы и мокрые кеды, в которых теперь громко чавкала вода. Осень хоть и стояла тёплая, но после купания в озере в одежде ветерок стал куда менее приятным.

— У меня вещи остались в аудитории, — буркнула она, кутаясь в собственные руки. — Телефон, рюкзак, тетрадь… Даже сменка.

Макар поморщился, как будто она сообщила ему, что намерена писать диплом по логике.

— Пф, ботаник прибежит и всё принесёт, — небрежно бросил он, имея в виду Дениса.

Полина скрестила руки на груди, зябко потирая плечи. По коже побежали мурашки. Прогулка становилась всё менее забавной.

— Если я заболею, виноват будешь ты, — пробормотала она, не глядя на него, — мне потом за таблетками и каплями бегать будешь...

Макар медленно подошёл ближе, не дотрагиваясь, но создавая то напряжение, от которого всегда сбивается дыхание. Он наклонился так, что губы почти коснулись её уха, и прошептал с удивительной мягкостью:

— Тебе же хуже... Ведь я буду тебя лечить.

От его голоса мурашки пошли уже не от холода. Полина густо покраснела, даже уши налились жаром. Она резко отвернулась, чтобы он не заметил, и быстро пошла к выходу из сада, старательно избегая взгляда назад.

— Сам себя лечи, доктор невменяемый, — пробормотала она, но голос выдал её — слишком тихо, почти с улыбкой.

Макар только фыркнул, глядя ей вслед, и, неторопливо ступая по мокрой дорожке, последовал за ней.

Полина толкнула дверь в комнату плечом — пальцы едва гнулись от холода. В нос ударил привычный запах яблочной жвачки и тонкого женского парфюма — Регина только-только вернулась с пар и как обычно наспех освежилась. Она стояла перед зеркалом с расческой в руках и, заметив Полину, прищурилась.

— А ты чего мокрая? — удивленно спросила она, откровенно разглядывая подругу с прилипшими к вискам волосами и влажной водолазке, которая липла к плечам.

Полина отмахнулась, задыхаясь от лёгкого бега и ещё не до конца отошедшая от дневных приключений.

— Это… долгая история. Потом расскажу. — Она выдернула из-под кровати пакет с полотенцем и чистой одеждой, и, не дожидаясь реакции, поспешила к выходу. — Пошла в душ, окей?

— Ага, жду, — крикнула ей в спину Регина, явно заинтригованная.

Полина почти выбежала из здания, босиком в тапочках по асфальту, перелетела через лужицу, подхватила пакетом край халата и нырнула в здание душевой. Остывшее тело ныло. Быстро скинув мокрую одежду и швырнув её в пластмассовый тазик, она встала под горячую воду, смывая с себя озеро, остатки обиды и неловкости. Пар окутал её, будто защищая.

Через десять минут, вытершись насухо и заплетя волосы в косу, Полина натянула чистые спортивные штаны и толстовку. Подхватив тазик с мокрыми шмотками, она почти бегом вернулась в общежитие, перескакивая через знакомые щербатые плитки.

На пороге её уже ждала Регина, с кружкой чая в руке и поднятой бровью.

— Так, теперь рассказывай. Ты что, в озеро упала?

Полина только хмыкнула и поставила тазик у батареи.

— Не я. Меня уронили. Добровольно-принудительно. Макар, если быть точной.

Регина присвистнула.

— Ух ты. Ну всё, выкладывай. Прямо сейчас. С подробностями.

Полина вздохнула, закуталась в одеяло и, глядя в потолок, начала:

— Началось всё с того, что я сказала «нет»...

Регина метнулась к чайнику и быстро плеснула кипяток в ещё одну кружку, бросив туда пакетик с мятой и ложку сахара. Протянула Полине дымящуюся чашку и устроилась рядом, поджав ноги под себя. Глаза её сверкали — она обожала такие сплетни, особенно когда в них замешан кто-то вроде Макара.

— Ну? Дальше. Что он натворил?

Полина сделала глоток, крепко сжав кружку в ладонях.

— Он невыносим, Рег. Просто невыносим! — выпалила она. — Представляешь, взял и унес меня прямо с лекции. Закинул на плечо, как мешок картошки, и вынес. А никто — ни студенты, ни даже Тимофей Эдуардович — и бровью не повёл!

Регина прыснула со смеху, чуть не пролив чай.

— Да-а, Макар тот ещё паршивец. Какой же наглец. Но у него ведь своя аура, ты сама знаешь. Ему многое сходит с рук.

Полина недовольно покачала головой.

— Ещё бы. Ему бы корону и трон выдали — совсем бы обнаглел.

— Кстати, — оживилась Регина, припоминая, — Надя заходила. Принесла билеты на вечеринку первокурсников. Оставила один на твоей тумбочке. И ещё… Денис заходил. Принёс твою сумку.