Полина снова покраснела, но на этот раз не отвернулась. Она смотрела ему в глаза — прямо, открыто, со всем тем страхом и доверием, которые могли уместиться в одном коротком взгляде.

— Я не… не знаю, — прошептала она. — Я просто думала только об учёбе. Но можно попробовать.

Макар выдохнул, как будто с его плеч упала целая кладовка ненужного хлама, и мягко, не спеша коснулся её лба своим.

Полина хмыкнула, словно очнулась от наваждения, скрестила руки на груди и строго, почти вызывающе, сказала:

— Вообще-то мужчина должен решать проблему. И я, знаешь ли, очень хочу выбраться отсюда.

Макар вскинул бровь, а потом уголки его губ дрогнули, и он едва заметно усмехнулся.

— Как скажешь, командир, — с ленцой протянул он и, поднявшись, направился к двери. Несколько раз он упёрся в неё плечом, стараясь сбить с петель, но толстое дерево и металлические крепления даже не скрипнули — дверь оказалась крепче, чем выглядела.

— Ну и зараза, — выдохнул он, отряхивая руки. Потом метнул взгляд в сторону узкого окна, осторожно подтянулся к нему, приоткрыл створку и выглянул наружу. Порыв ветра растрепал его волосы, и он обернулся к Полине с лукавой усмешкой:

— Нам повезло. Ниже — гараж. Спустимся прямо на крышу. Два метра — максимум.

— Спустимся? — переспросила она с тревогой в голосе и нервно сглотнула. — И кто первый полезет?

Вместо ответа Макар легко вскарабкался на подоконник и одним ловким движением вылез наружу. Его тело двигалось уверенно, почти кошачье: он цеплялся за выступы, будто знал каждый кирпич на ощупь, а затем мягко и точно спрыгнул вниз, приземлившись на крышу гаража. Посмотрел наверх и, прикрыв глаза ладонью от солнца, крикнул:

— Жди здесь, Кнопка! Сейчас сбегаю за ключом — достану нас по-человечески.

Полина кивнула, хотя он уже отвернулся. Она закрыла окно, на мгновение прижавшись лбом к холодному стеклу, а потом устало опустилась на стремянку. Коленки дрожали — от адреналина, от страха, от… всего этого. Но внутри было спокойно. Макара она знала — если он сказал, что вернётся, значит, вернётся.

Тамбовский волк вытащит их даже из душной бетонной коробки.

Полина сидела на стремянке, обхватив колени руками, и смотрела в полутемную кладовку с отрешённым видом. Воздух был пыльным, пах старой краской и железом, но в этом был какой-то уют — странное ощущение покоя после стремительной суматохи последних часов.

Она вздохнула, опуская голову на колени.

«Что вообще на меня нашло?..»

С тех пор как они с Макаром вновь пересеклись в общежитии, ее эмоциональный фон стал походить на кардиограмму с перегибами: вверх, вниз, вниз, вверх... и снова вниз.

«То хороший Макар, то снова тот же упрямый, грубоватый тип из школы.»

Она слабо усмехнулась.

«Как будто у меня в голове два пульта управления: один говорит — «доверься», другой — «беги». И, конечно, оба не работают одновременно.»

Она покачала головой, пытаясь стряхнуть мысли, но они не уходили.

«Может, это гормоны?» — мысленно предположила она, пожимая плечами. — «Настроение скачет, сердце ведёт себя, как школьник на перемене, а мысли крутятся вокруг одного — Макара. И ведь ничего плохого он за последнее время не сделал… даже наоборот.»

Она снова вспомнила, как он подставил руки, чтобы поймать её, как протянул футболку, не сказав ни слова, как выбрался из окна с той самой твёрдостью, которая всегда смешивалась в ней с раздражением и… восхищением.

С одной стороны, с Макаром — спокойно, по-настоящему. Надёжно. Он как скала: твёрдый, прямой, не всегда деликатный, но если сказал — сделает.

А с другой — порой хотелось его стукнуть. Или закричать. Или исчезнуть, чтобы он наконец понял, что нельзя всё решать за неё.

Полина запрокинула голову назад, уставившись в потолок, и медленно выдохнула.

— Ну и будь что будет, — пробормотала она себе под нос. — Может, он правда изменился. Может, вырос. Может… просто стоит дать шанс. Или хотя бы не мешать течь тому, что уже началось.

Внизу глухо хлопнула дверь, и она чуть вздрогнула. Где-то в здании слышались шаги.

«Вернётся.»

Она подняла голову, смотря в сторону окна.

«Скоро вернётся.»

Макар обогнул здание с таким выражением на лице, будто собирался идти на войну. Он двигался быстро, но не суетливо — в его походке чувствовалась внутренняя решимость, отточенная годами молчаливого упрямства. Закатное солнце облизывало стены общежития медным светом, воздух становился прохладнее, пахло сухой листвой и горячим асфальтом. Но всё это Макар не замечал. Его плечи были напряжены, челюсть сжата, а в голове пульсировала одна мысль: она ждет.

Он почти влетел в холл, минуя входную группу и девчонок, стоявших у расписания на стенде. Те, едва увидев его, замерли, кто-то прыснул в кулак, кто-то потянул подругу за рукав.

— Ой, ты видела? Это ж тот самый из четвертой! — шепнула одна.

— Ма-акар, — протянула вторая с мечтательной интонацией.

Он даже не взглянул в их сторону — уверенной поступью подошёл к вахте. За стойкой, как всегда, восседала Ольга Борисовна — суровая комендантка с лицом, которое, казалось, никогда не теряло подозрительности. Она листала какую-то ведомость, подперев щеку рукой, и, заметив приближение Макара, подняла глаза поверх очков.

— Ты чего разгорячённый такой? — спросила, поднимая брови. — Опять кто-то не туда мусор выкинул?

— Ключ от кладовки нужен, — глухо бросил он, не вдаваясь в объяснения.

— А не опоздал ли ты, батенька? — Ольга Борисовна отложила папку и с подозрением заглянула в журнал. — Его Стасик забрал ещё сорок минут назад. Сказал, сам всё закроет.

Макар шумно втянул воздух через нос.

— Ну я устрою этому Стасику… — глухо рыкнул он сквозь зубы.

— Только не ломай мне дверь снова, как в том году старшекурсники начудили, — крикнула она ему в спину, но он уже исчез в лестничном пролёте.

Поднимался он быстро, словно знал каждую ступень с детства, не сбавляя шага даже на поворотах. Девчонки, спускавшиеся с этажа, только успевали прижаться к стене, провожая его взглядами. Один из голосов пронёсся за спиной:

— А он без футболки, ты видела?

— Там такие мышцы… мама дорогая.

— Блин, хоть бы чаще убирались…

Но Макар не слышал. Он вышел на нужный этаж и сразу заметил Черепа — тот сидел на широком подоконнике в коридоре, раскинув ноги, раскачиваясь в такт воображаемой мелодии и насвистывая мотив, похожий на старую рок-балладу.

Увидев Макара, Череп скосил глаза и усмехнулся, приподнимаясь на локтях:

— А вот и рыцарь в сверкающих кроссовках. Спешит спасать свою даму сердца из заточения.

Макар ничего не сказал, только подошёл ближе, глаза у него были сосредоточены, с лёгкой тенью тревоги. Он протянул руку.

— Слышь, рыцарь, — продолжал Череп с лукавой ухмылкой, — а футболку ты где забыл? Или вы там… ну, устроили того самого, да?

— Не было ничего, — отрезал Макар, не поднимая взгляда, выдергивая у него ключ.

— Ну-ну, — протянул Череп, не переставая улыбаться. — Я-то верю. Но ты сначала дверь открой, а потом уже правду рассказывай, когда вернешься. А то девчонки тут ставки делают — вы с Полиной пара или нет.

Макар молча кивнул и, не оборачиваясь, зашагал к кладовке. Его пальцы крепко сжимали металлический ключ. И с каждым шагом сердце билось всё громче — как от ярости, так и от волнения. За дверью, за этим куском старой фанеры и железа, его ждала она.

В тот момент, когда ключ с лёгким щелчком повернулся в замке, Макар усмехнулся уголком губ.

«Череп всё-таки психолог, будь он неладен.»

Только он мог так тонко сыграть — не лезть в лоб, не давать советов, а просто взять и… закрыть их вместе. Всё стало ясно, как только шум за спиной стих, а дверь осталась неоткрытой.

«Конечно, специально. Чтобы пообщались, разрулили, поняли, что друг без друга дышать трудно.»