Шаги сливались в однообразный гул, как будто она плыла, а не шла. Асфальт под ногами был зыбким, будто подтаявший лёд. Всё внутри неё кричало — от жара, от страха, от боли. Но главное — от вины.

Регина.

Если бы не она… если бы Полина не затащила подругу в ту игру с Артёмом, в этот странный, грязный, чужой профком... Если бы тогда, в тот день, она выбрала сказать Макару правду… Если бы не попыталась всё решить по-своему…

Если бы…

Полина споткнулась. Камень под ногой сбил её с равновесия, и она едва не упала. Подняла голову — перед ней раскинулась набережная. Река, чёрная, как чернила, мерцала вдалеке под дрожащими огоньками фонарей. По воде бежали рябью жёлтые отблески, размытые, будто растертые пальцем на картине.

Она замерла. Сделала пару шагов вперёд и обхватила себя за плечи — не от холода, от безысходности. Губы дрожали. Веки опухли. Из груди вырвался очередной кашель, долгий, свистящий, и Полина опустилась на лавку, потому что ноги больше не держали.

Дыхание сбилось. Казалось, ещё чуть-чуть — и сердце просто остановится.

И тут — вибрация. Глухая, как удар в грудь. Полина дернулась, вытащила смартфон. Руки дрожали, пальцы не слушались. На экране — входящий. Регина. Имя плыло, как в тумане. Мир сжался в одну точку. Полина прижала телефон к уху.

— Алло?.. — голос сорвался, пропал, лишь хрип.

— Поля?.. — донеслось в трубке. Голос подруги — тихий, испуганный, живой. — Это я... Прости… я... я заблудилась...

Полина всхлипнула — будто её вытащили из воды в последнюю секунду. Слезы хлынули с новой силой. Она закрыла глаза и прошептала в ответ:

— Где ты? Где ты, Региночка?.. Я иду за тобой.

— У меня геолокация не срабатывает, — обеспокоенно сказала Регина в трубке. — И спросить не у кого. Тут вообще никого нет… Я стою рядом со скульптурой «Аммонит». Она как спираль. Каменная. Может быть, знаешь такую?

Полина моргнула, стирая слёзы с ресниц, и резко кивнула, словно Регина могла её видеть.

— Сейчас всё найду, не волнуйся. Мы приедем за тобой, — хрипло выговорила она, с трудом сдерживая очередной приступ кашля. Грудь стянуло тяжёлым обручем.

— Спасибо, Поля. Я буду ждать. Тут фонарь рядом, я возле него, хорошо?

— Хорошо… — прошептала Полина и отключилась.

Пальцы сразу же заплясали по экрану, открывая браузер. Она забила в поисковую строку: «Скульптура Аммонит, город Самара, адрес…» — но интернет будто взбесился. Страница не грузилась, кружочек загрузки только вращался, словно издевался. Полина зажмурилась, стараясь не запаниковать.

Давай же… давай… И тут снова завибрировал смартфон. На экране — «Череп».

— Я нашла её, — быстро проговорила Полина, срывающимся голосом и едва подавляя сухой, обжигающий кашель. — Она… она заблудилась. Стоит у скульптуры «Аммонит». Я за ней съезжу.

— Возвращайся в общагу, — раздался в трубке спокойный, но странно ровный голос Черепа, без обычной язвительности, без эмоций. Словно он был где-то далеко, не здесь. — Я съезжу сам.

Полина сжала телефон крепче, губы задрожали.

— Я в аптеку пошла. Таблетки от кашля куплю… и вернусь. Обещаю.

Ответа не последовало. В трубке — тишина. Потом глухие гудки. Полина выдохнула, опустила телефон и дрожащими пальцами открыла мессенджер. Написала Регине: «Череп едет за тобой. Долго не будет»

Ответ пришёл почти сразу, будто Регина и не отрывала глаз от экрана: «Жду. Я тут одна. Только пусть не торопится сильно, ладно? Здесь не страшно… просто немного темно».

Полина уставилась в экран, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Только теперь не от обиды или боли, а от облегчения. Регина жива. Регина в порядке. Она прижала ладонь к груди и тихо, вымученно рассмеялась. Потом обняла себя за плечи, согнулась и замерла — в ожидании тепла, в ожидании конца этой ночи.

Полина запрокинула голову к небу, позволяя ледяным каплям дождя стекать по щекам, по вискам, по шее. Они стекали по ней, как невидимая река, будто пытались смыть всё: слёзы, боль, усталость, отчаяние. Но как бы ни бился дождь о её лицо, облегчения не приходило. Боль сидела глубже. Там, где вода не достаёт.

Она шла. Просто шла — мимо заборов, мимо чужих окон, мимо машин, которых почти не было. Шла без цели, не разбирая дороги, не видя, куда ступает. Ноги двигались по инерции, будто сами выбирали путь. В глазах — пелена, в ушах — глухой шум дождя и собственное тяжелое дыхание.

Горло саднило. Каждая попытка вдохнуть глубже оборачивалась приступом кашля, будто внутри неё что-то рвалось наружу. А голова… Она пульсировала от жара, будто в любой момент могла вспыхнуть, как лампочка на пределе. Всё тело ныло, протестуя против каждого движения, но Полина не останавливалась. Она просто больше не знала, где её место. Где дом. Где можно укрыться.

Когда силы окончательно покинули её, она споткнулась и, остановившись у какой-то глухой кирпичной стены, обхватила себя руками. Сердце стучало неровно, сбито. Губы задрожали. Она сделала шаг ближе к стене и вдруг горько, беззвучно разрыдалась. Грудь судорожно вздымалась. Слёзы смешивались с дождём, растворяясь в нём, но Полине уже не было дела.

Сил больше не было. Ни притворяться сильной, ни держаться, ни идти.

Она опустилась на колени, прямо в лужу, не замечая грязи, промокшей ткани, ледяной воды, впитывающейся в джинсы. Каскадом падали капли с мокрых волос, а по щекам струились слёзы — злые, горькие, тяжёлые. Она плакала, не сдерживая себя, дав выход всему: предательству, боли, разочарованию, вине.

Мир сузился до мокрого асфальта под ней и тишины внутри.

Только сердце — как барабан.

Только дождь — как прощение.

Только она — как одна большая рана.

И ничто больше не имело значения.

Регина замерла на месте, увидев, как из-за поворота улицы, хлесткой дождевой завесой пробивалась тёмная, стремительная фигура в длинном черном плаще. Она сразу поняла — это Череп. Его походка, его небрежно растрёпанные мокрые волосы, его прямолинейная, будто разгоняющаяся решимость. Он бежал, будто догонял не девушку — надежду. Остановился прямо перед ней, тяжело дыша, склонившись чуть вперёд, как после бега на длинную дистанцию. С его капюшона капала вода, лицо было напряжённым, но как только он поднял глаза, в них мелькнула облегчённая улыбка.

— Ты мой спаситель, — прошептала Регина и тут же кинулась к нему, крепко обнимая, прижимаясь к мокрой, холодной груди. Он с лёгким стоном обнял её в ответ — будто только сейчас смог по-настоящему выдохнуть.

— Ты нас всех напугала, — сказал он, проводя рукой по её спине. — Идём, я сейчас вызову такси и...

— Давай пешком? — перебила Регина, подняв к нему лицо, на котором отражались фонари, дождь и что-то странно спокойное, почти счастливое. — Я всегда хотела погулять под дождём.

Череп удивлённо вскинул брови, но кивнул.

— Как скажешь, принцесса.

Они пошли. Мимо тёплого света витрин, мимо луж, в которых отражались ночные огни. Регина смотрела на мокрый асфальт и будто улыбалась самой себе, шаг за шагом выдыхая всё накопившееся. Дождь то усиливался, то затихал, будто наблюдал за ними.

— Знаешь... — начала она, тихо, почти с извинением в голосе. — Я была так слепо влюблена в Артема. Смешно, да? Не замечала ничего. Не хотела замечать. Знала ведь, что я не в его вкусе. Знала, что ему Полина нравится. Он… он даже украл у неё нижнее белье, как трофей. Это было мерзко, но я... — она горько усмехнулась. — Я всё равно надеялась, что он когда-нибудь увидит во мне хоть что-то. Хоть кого-то.

Она сжала ладони в кулаки, глядя себе под ноги.

— Я была одержима. Идеей. Влюблённостью. Тем, что, может быть, я смогу его изменить. Полина... она поддерживала меня. Она даже помогла мне устроиться в профком — чтобы быть ближе к нему. А сегодня… — Регина замолчала, глотая слёзы и дождевые капли. — Сегодня он просто сыграл на моих чувствах. Хладнокровно. Как на скрипке.