— Послушай, я так же как и твой отец посчитал что для тебя не будет лишним там посидеть пару суток и подумать над своим поведением.

— Ты вообще себя слышишь?!

Я уже не контролировала себя, громким, срывающимся голосом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, произносила прямо в глаза своему женишку.

— Тон смени. Забыла с кем разговариваешь?

— А ты не забыл кто перед тобой? Твоя невеста, которая нуждалась в твоей помощи! Игорь, даже сейчас ты стоишь и в твоих глазах нет этого крошечного сочувствия.

Он смотрит на меня взглядом, полным бешенства, цепким, пронзительным. От этого взгляда внутри всё сжимается, мурашки бегут по коже, как при угрозе. Он внимательно изучает моё лицо, будто выискивает слабость, а я из последних сил держу себя в руках. Лишь бы не сорваться. Лишь бы не схватить что-то тяжёлое и не бросить в него со всей злостью, которая копилась неделями.

— Это не трагедия, милая, может пора уже подумать о своих поступках?

— Вместо того чтобы приехать, помочь мне, вытащить свою невесту из этого чёртового участка… Ты просто сидел! Сидел, как ни в чём не бывало, будто тебя это вообще не касалось! Как будто я, не я, не твоя, не важная, никчёмная!

Нет, он что, совсем с ума сошёл?! Стоит, ухмыляется этой своей циничной ухмылкой, намеренно, нагло, точно зная, как меня это бесит. Он давит мне на нервы с каким-то больным наслаждением, и я уже не уверена, выдержу ли ещё хоть секунду этого взгляда.

— Уль, может просто уже пора отвечать за свои ошибки? Ты головой думаешь иногда, когда что либо вытворяешь?

Смеюсь в голос, громко, будто безумная, до слёз. Последнее время я и правда чувствую себя как пациентка психушки, мои эмоции мечутся из крайности в крайность, не давая передышки. Мне больно, до тошноты неприятно… Но я не могу остановиться. Не получается взять себя в руки, успокоиться, заглушить это раскалённое бешенство внутри.

— Проваливай!

Но всё-таки мне удаётся подавить бурю внутри. Я вытягиваю руку в сторону двери, голос звучит жёстко, почти отрезающе. Внутри всё ещё клокочет ярость, такая, от которой кажется, будто ногти вот-вот вонзятся, разорвут до крови. Я киплю, как мотор на грани перегрева. Злость разгоняет меня всё быстрее, и стрелка моего внутреннего спидометра уже давно зашкаливала до предела.

— Что, прости?

Игорь совершенно расслаблено поднимается на ноги.

— Я сказала, ПРО-ВА-ЛИ-ВАЙ!

Я произнесла каждое слово отчётливо, по слогам, чтобы вбить их смысл ему в голову. А он только скалится в ответ. Всё, внутри рвётся. Со всей яростью врезаю кулаками ему в грудь, грубо, резко, как будто этими ударами могу вытолкнуть из себя всю боль и злость.

— Не услышал меня?!

— Вот опять… Снова ты не можешь спокойно на все реагировать. Честно, уже надоело.

— А как я должна реагировать? Человек за которого я собралась замуж, человек на которого как мне казалось я могу рассчитывать в трудную минуту, просто сидит и наблюдает в сторонке.

— Значит так!

Кажется, здесь уже он не мог сдержаться, вижу, как заходили жевательные мышцы на его скулах, лицо стало жёстким и холодным от злости. Внезапно Игорь резко хватает меня за локоть. Я соскальзываю с кровати, пытаясь удержать равновесие, но он уже сжимает пространство вокруг, словно ловушка. Его руки вжимают меня в стену, а кулаки упираются по обе стороны от моей головы. Я будто в капкане, горячее дыхание, стиснутая тишина, и весь мир сжался до этих нескольких сантиметров между нашими телами.

— Меня слушай! Придешь в себя, звони, будем дальше разговаривать, сейчас я вижу это бесполезно, не делай всех монстрами. Сама виновата! Меняй свой характер! Ты стала слишком много себе позволять!

Глаза у него моментально вспыхивают дикой яростью, словно он пытается испепелить меня взглядом.

— Пошел к чёрту! Действительно я подумаю, только не о своем поведении, а о наших отношениях, нужен ли мне рядом такой мужчина!

Вдруг резко прекрасное лицо Игоря исказилось в зверином оскале, брови взметнулись к переносице, а уголки губ недовольно поползли вверх, меня до жути пугало его лицо. Как мне казалось ранее, его благородные черты лица, сейчас в этот момент исказились гримасой ненависти ко мне, которую он даже не пытался скрыть.

— Я тебя более не задерживаю! Сказала проваливать! Или ты оглох?

Смотрю в озверелые глаза и застываю. Игорь не прикасается, лишь пристально следит за мной из-под бровей, почти не моргая. Я не боюсь, но внутри всё стискивается. Он наклоняется ближе, горячее дыхание обжигает мои губы. Он хочет поцеловать меня. Я чувствую этот момент, навязчивый, давящий, но я резко отворачиваюсь. Противно. Больно. До тошноты неприятно.

— Я уйду, а ты посиди и подумай, как правильно ты должна разговаривать со своим будущим мужем.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Оглушающие басы разрывали на части затянутый дымом клубный зал, где толпа пульсировала в такт музыке. На танцполе мелькали девчонки в своих коротеньких юбках. Обнажённые спины, слаженные изгибы… Услада для глаз. Вечер буквально кричал о свободе. Но мне было не до расслабления, рядом, плотно прижавшись ко мне, сидела моя невеста, будто напоминание, что сегодня я зритель, а не участник этого безумия.

— Гер, я думаю пора решать уже что-то со свадьбой.

— Мы куда-то торопимся?

Говорю спокойно, делая глоток обжигающего виски со льдом. Морщусь, вкус жжёт нёбо, но почти сразу чувствую, как по телу медленно растекается тепло, смягчая напряжение внутри.

— Мы любим друг друга, зачем откладывать, или может быть ты не хочешь уже на мне жениться? Ты меня вообще любишь, или тебе просто со мной удобно?

— Я только недавно сделал тебе предложение, не вижу смысла спешить.

— Снова уходишь от ответа... Ты не ответил на мой вопрос.

Соня недовольно фыркает, отпивая глоток напитка ярко-оранжевого цвета.

— Уверена что именно здесь ты хочешь это все обсудить?

Мерзко ухмыляюсь, оглядывая её с презрением, которое уже не хочется скрывать. Последние недели, как пластинка на повторе, «свадьба, свадьба, свадьба». В каждом углу квартиры какая-нибудь ерунда, будто специально, то свадебный журнал лежит как раз на том месте, куда я ставлю тарелку, то болтовня с подружкой, голосом повыше, чтобы я точно слышал о «самых шикарных церемониях года». Всё это как назло. И чем больше всего этого становилось, тем сильнее во мне нарастало сомнение, а не зря ли я вообще тогда полез с этим чёртовым предложением?

— В последнее время тебя как будто подменили, ты со мной рядом, но в тоже время в своих мыслях, что происходит?

— Ничего такого, чего бы тебе нужно было знать.

Покручивая в руке полупустой стакан с обжигающим виски, я уже давно не слышал, что говорит Соня. Мысли были захвачены одной белобрысой занозой, которая засела под моей кожей и гноится. Как её тогда встретил отец? Когда мы говорили по телефону, он чётко дал понять, его терпение лопнуло. Мы с ней не виделись все эти недели, и я, как идиот, раз за разом «случайно» проезжал мимо её универа, надеясь хоть краем глаза увидеть язвительную мордашку. Мне нужно было это, глоток, доза, укол, всё равно что. Без неё я зверел. Её дерзкие, пронизывающие глаза были как спусковой крючок. В итоге я вымещал это в тире, стрелял до онемения пальцев, до глухоты в ушах. На пару дней помогало. А потом накрывало с новой силой. Вновь и вновь.

— Гер? О чем задумался?

Знала бы ты, милая, о чем я думаю… Уверен, ты бы меня прямо здесь повесила за одно всем понятное место. Сижу, смотрю на Соню, а перед глазами совершенно другая. Соболевская. С её наглой мордашкой, огромными голубыми глазами, светлыми волосами… И этот взгляд её фирменный, одновременно вызывающий и испуганный. Он въелся под кожу. И чёрт возьми, не отпускает.

— Да так, ни о чем.

Непринуждённо отвечаю и откидываюсь на спинке мягкого дивана.

— Может мы с тобой уединимся?

Соня скользит ладонью под мою рубашку, прикусывает губу, и её ноготок начинает выводить на моей коже медленные, дразнящие линии, кубик за кубиком. Она поднимается всё выше, я сначала расслабляюсь… Пока в районе рёбер не взрывается острая, резкая боль. Будто лезвием полоснули. Жжёт, простреливает всё тело. Виски давят изнутри, будто там завелись настоящие рои смертоносных пчел, я закипаю. Горю. Душно. Тошно. Чёрт возьми, что это вообще за реакция? Я даже боюсь себе признаться, в последнее время рядом с ней, пустота. Ни азарта, ни желания, ни тепла. Мы даже не живём вместе, у нас нет обыденности, быта, обязательств. Только ночёвки. Формальность. А ощущения, как на дне колодца. Сжимаю кулаки. Внутри клокочет ярость, и я больше не различаю, на что она направлена, на неё, на себя или на эту удушающую пустоту.