— Здравствуй, мама
Со своим фирменным презрением она медленно подняла на меня ярко накрашенные глаза. Да, выглядит она очень устало, даже её косметологи которым она платит баснословные деньги, ей не помогают. Она пытается закрывать все свои проблемные участки кожи тональным кремом, но морщины все равно видны на ее немолодом лице. Я всегда прекрасно знала как она относится к своей внешности. Но сейчас, глядя на нее, я понимала как она скоротечно стареет с каждым прожитым днём.
— На улице пошёл снег? Неужели ты сама, добровольно переступила порог этого офиса.
— Пришла осмотреть свое новое место работы.
Она вмиг изменилась в лице, вся побагровела, её ноздри уродливо стали вздуваться как алые паруса, отложив бумаги в сторону, она цинично залилась противным смехом.
— Что, копеек мента тебе даже не хватает на кусок хлеба с маслом, поэтому ты поджала свой хвост и прибежала проситься ко мне на работу? Так я только за, место уборщицы как раз освободилось.
Она чувствовала свое превосходство надо мной, даже не осознавая что скоро ей придётся вспомнить давно забытые навыки и стать этой самой уборщицей, возможно даже в этом самом офисе. У моей матери никогда не было высшего образования, сколько я ее помню, пока отец не заработал свой авторитет и репутацию, мать бралась за любую работу, будь это нянечка в саду, прачка или обычный мойщик стекол в небольшом супермаркете. Конечно, когда отец поднялся, для его выстроенной и успешной репутации, жена обязана была соответствовать мужу, вот он и открыл этот фонд для неё. Но её никогда не волновала искренняя помощь больным детям, всегда её интересовали лишь власть и деньги. Безжалостная и бессердечная женщина, которая лишь прикрывалась этой помощью, в выгоду себе.
— Ты знаешь, пожалуй, я займу должность повыше, вот, ознакомься с документами.
— У меня нет на тебя абсолютно ни грамма времени. Через пару минут у меня назначена встреча с важными людьми, фондом не фея с волшебной палочкой управляет, поэтому...
Я сама не желала растягивать время. Поэтому. Как можно скорее, смотрю на часы, вмиг меняя спокойный и расслабленный тон на приказной.
— Теперь все вопросы этого фонда, моя забота, а у тебя... Тебе я дам пару часов, освободить это здание навсегда. Возможности переступить порог этого офиса, у тебя больше не будет.
Она с ядовитой насмешкой откидывается в кресле, явно не веря моим словам. А я не выдерживаю, дерзко бросаю документы на стол, прямо к её наманикюренным ногтям, которые уже мощно впивались в седушку кресла. Нервничает. С каждым моим последующим словом, лицо моей мамы приобретало зловещий вид, даже слепой бы заметил этот безумный взгляд.
— Интересно... В тебе проснулся заядлый юрист, тыкаешь мне какими-то бумажками, ну что же, очень занятно, что там за Филькина грамота.
Я сидела и с упоением наблюдала за ней. Её лицо было невозмутимым читая первые абзацы, но потом... Когда я поняла что она дошла до самого главного, её глаза заискрили красными лазерами. Вот и всё. Её власть закончилась в этот самый момент. А она быстро превратилась из могущественной царицы в старуху, прямо как в сказке о золотой рыбке. Которая получала от волшебной рыбки все более и более ценные подарки, пока наконец ее возросшие желания не возмутили обитательницу морей. За эти запросы и вечную жадность, золотая рыбка как будто и возвратила мою мать к тому, первоначальному состоянию, от которого она пыталась избавиться, а именно, к нищете.
— Что это значит?! Что значит это завещание?! Этого не может быть. Он не мог все у меня отобрать спустя столько уничтоженных в этом браке лет!
— Как интересно... Ты даже не удосужилась спросить почему ты держишь в руках завещание. Твой первый вопрос акцентируется на деньгах. Ты знаешь что случилось с отцом?
— Мне плевать! Я прекрасно осведомлена о его кончине. Я тебе больше скажу, я рада что он сдох! Рада!
Лицо матери исказилось в уродливой гримасе, на моих глазах она озлобленно рвет на мелкие части белый лист, швыряя порванные кусочки в мою сторону. Конечно я всегда догадывалась что между родителями нет особой любви друг к другу, но никогда не понимала как и зачем они столько лет терпели один одного. Хотя могли бы быть счастливы по отдельности.
— Похороны отца я возьму на себя, вижу ты обеспокоена совершенно другими заботами. Как теперь жить, а точнее, выживать. Но я не похожа на тебя, и никогда не была, поэтому, вот.
Из своей сумочки я вынимаю довольно увесистый конверт с зелеными купюрами. Хочу доказать сама себе что я другая. Я человечнее. Сколько бы она меня не уничтожала, я обеспечу ей на первое время подушку безопасности. Пока ехала сюда, заскочили в банк, проверила счета на свое имя, когда увидела сумму лицевого, чуть не упала, там действительно хватит на две жизни. Конечно я знала что это возможно грязные деньги, но большую их часть я пущу на хорошее дело. Именно на благотворительность. Чтобы хоть как-то замолить некоторые из грехов отца.
— Что это за подачка?
— Там приличная сумма, на первое время тебе хватит. Снимешь себе квартиру где нибудь на окраине, здесь на аренду на год хватит, а дальше, на оплату всех твоих хотелок придётся поработать.
— Какая же ты дрянь! Думаешь благодаря этому вшивому завещанию ты на коне?! Не смеши меня. Мозгов не хватит всем этим заправлять. Этот фонд с твоим руководством потонет как титаник. Сама потом будешь у меня в ногах валяться и умолять вернуться и поднять все на нужный уровень.
От своей неконтролируемой ярости, она сметает все со стола, даже ни в чем неповинные любимые горшки с орхидеями летят на пол, ломая свои стебли напополам.
— Неблагодарная тварь! Я растила тебя все эти годы! Так ты мне решила отплатить?!
— Не надрывай так сильно голосовые связки, на их восстановление твоих финансов не хватит. Фонд… Именно сейчас фонд будет работать в нужном направлении, квалифицируясь на помощи детям, а не на отмывании денег. Помни, у тебя пару часов на сборы. В противном случае, уже МОЯ охрана выведет тебя силой.
Полностью довольная собой, я горделиво выпрямилась, развернулась и направилась на выход, как остановившись, я решила задать свой вопрос, который не давал мне покоя очень давно. Повернувшись лицом к матери, гордо вздернув подбородок я спросила.
— Всегда задавалась вопросом. Скажи мне, я тебе не родная? Неужели можно так ненавидеть всю жизнь собственного ребёнка?
— Да нет, к сожалению, ты моя родная дочь, отвечая на твой вопрос, можно. Можно ненавидеть того, кто сломал твою жизнь.
— Сломал твою жизнь? Каким образом я сломала твою жизнь?
— Хочешь знать почему я всю жизнь тебя ненавижу? Так слушай. Потому что ты главное мое разочарование, я никогда тебя не хотела. Всю жизнь я любила и люблю другого человека, которого твой отец застрелил на моих глазах, только потому, что мы хотели сбежать и быть счастливыми, а твой папаша нам этого не позволил сделать. Он нашел нас, меня избил, до полусмерти, а моего жениха расстрелял на моих же глазах, когда Ваня умирал и корчился от боли, твой отец на его же глазах взял меня силой, а потом, я вышла за него замуж по принуждению, а через девять месяцев родилась ты, моё самое ненавистное воспоминание о том дне. Достаточно?!
Смотрю в её глаза и коченею от страха. Внутри меня что-то оборвалось, оставляя лишь после сказанных слов близкого человека чёрную пустоту. Она же всю сознательную жизнь жила в собственной ненависти ко мне. Но разве я в этом виновата? Это моя вина? Я даже не знала что ответить ей. Возможно, где-то в глубине души к ней у меня маленькими угольками пыталось разгораться небольшое пламя, но оно сразу же потухало.
— Спасибо за откровенность. Спасибо за твое ко мне отношение. Именно благодаря тебе, я стану самой лучшей мамой на свете, мои дети никогда не будут обделены тем, чего не додала мне ты. Материнскую любовь и ласку. Заботу и поддержку. А тебе... Как бы я тебя не ненавидела, тебе я желаю каплю… Хотя бы каплю человечности, иначе не выживешь в этом суровом мире. Прощай.
