— Какая же ты мразь! Я с огромным удовольствием и упоением размажу все твои мозги по этим стенам.
— Это ещё не всё, самое главное, в один прекрасный день, моя невеста встречала меня в аэропорту, когда я к ней прикоснулся, знаешь что она мне сказала? Она сказала, Гера... Так нежно и так трогательно, меня так ласково она никогда не называла. Мне это не понравилось, знаешь насколько? Настолько, что я выбил эту дурь из её башки, я трахнул ее против воли, грубо, жестко, она так плакала, а её защитничка рядом не было.
Его глаза опасно блестели как у безумного, полностью затянутые огромной, непроницаемой пеленой, зрачки расширялись и уменьшались с такой частотой, что мне сейчас не на шутку стало страшно за Улю. От понимания того, сколько пережила всего моя девочка за эти пять лет с ним! Сука! Я ненавидел в эту минуту себя! Да я сам себе готов был сейчас пустить пулю в лоб, за то что сам подтолкнул её в лапы к этому зверю! До конца своей жизни я себе этого не прощу.
— Ты же понимаешь, сука! Если ты сегодня выживешь, я тебе устрою в камере такой ад, ты кровью у меня собственной харкать будешь, ты до суда тварь, просто не доживешь! Сдохнешь.
— Мне очень страшно, остается решить, кто же выживет, беги Ульяна с своему любимому.
Зотов грубо подхватывает Ульяшу под локоть, а она как безжизненная кукла, под его цепким натиском резко вскакивает на ноги. Эта сука, швыряет ее в мою сторону как вещь. Мрази кусок! Ульяша уже еле стоящая на хрупких ножках, приземляется возле меня. Мгновенно подлетаю, падая перед ней на колени.
— Маленькая моя... Все хорошо, слышишь? Я рядом, я с тобой... Не плачь.
Ульяша вся исходится от удушливых слез, а мне самому будто сейчас безжалостно полоснули серпом по сердцу. Крепко прижимаю её к своей груди, зарываясь носом в её волосы. Краем глаза я прекрасно вижу что Зотов наставляет на нас оружие, а рядом стоящий Кир, становится перед нами, закрывая спину Ульяны собой.
— Воссоединение голубков, что же это я такой не милосердный... Даю вам пять минут на последней разговор в вашей жизни. Время пошло…
Я смотрю в испуганные голубые глазки, Ульяша понимая что я рядом, пытается выдавить из себя свою красивую улыбку, но у неё совершенно не получается. Бедная моя... Крепкими ладонями придерживаю ее лицо, при этом, не сводя с нее волнующих глаз пытаюсь говорить спокойно, хотя у самого внутри творится смертельный смерчь. Но я должен вселить в неё чувство спокойствия. Ей сейчас нельзя нервничать.
— Малыш, сейчас, когда я тебе дам знак, ты встанешь и постараешься убрать из этого злачного места, свою попку.
Я старался говорить максимально тихо, чтобы слышала только она.
— Я не уйду без тебя, не уйду.
— Послушай, ты взрослая девочка и должна понимать, один из нас отсюда не выйдет, если со мной что нибудь случится, я должен быть уверен, что ты будешь в безопасности, ты и наш малыш.
Стыдливо опустив глазки, она закусила нижнюю губу. Явно не ожидала что я все знаю, наверняка переживала и накручивала себя, как я восприму эту новость. А я готов кричать от счастья, но к сожалению, совершенно сейчас не та ситуация.
— Знаешь...
Тихо интересуется, поднимая на меня мокрые глазки.
— Знаю, и уже люблю нашу кроху всем сердцем.
Смотрел в её глаза и видел в них океан боли, она дрожала словно осиный лист, ей было безумно страшно. Я никогда и ничего особо не боялся в своей жизни, но даже мне сейчас было дико невыносимо. Страшно за то, что я её могу больше никогда не увидеть. Ни её, ни малыша. Нашего общего малыша.
— Слушай внимательно, я хочу быть уверен что с тобой и нашим ребенком все будет хорошо, поэтому, по моему сигналу ты будешь действовать, моя боевая девочка. Бежишь и не оглядываешься в мою сторону, поняла?
— Нет! Не смей! Не смей меня снова оставлять! Однажды я уже пережила ад без тебя, больше не смогу!
От ее слов, грудную клетку сковывает колючей проволокой еще сильнее, выть хочется от безысходности, но я виду не показываю.
— Я дам знак, я тебя люблю больше жизни, прости меня за всё, тогда, пять лет назад на ужине у тебя дома, я сказал что готов за тебя отдать свою жизнь, и я её отдам не задумываясь.
Трепетно, целую её в лобик.
— Нет! Я умру без тебя!
Она отчаянно цепляется дрожащими пальцами за мои плечи, слегка встряхивая их, а я лишь с любовью глядя на неё, с трепетом заправляю непослушные, пшеничные пряди за ушко.
— Помни. Знак.
— Нет! Я прошу тебя, нет!!
Оставляя её сидящей на полу, я медленно поднялся на ноги, кивнув Киру, поднял обе руки на уровне лица и стал аккуратно надвигаться на этого ублюдка.
— Ну?! Чего ждешь, говори, у тебя было такое желание со мной пообщаться, резко пропал интерес?
— Игорь! Прошу тебя, не надо! Зачем ты все это делаешь?! Ты же собирался уехать, уезжай, Громов не тронет тебя, просто возьми и покинь пределы страны!
Он лишь цинично скалится.
— Очень трогательно, ты так переживаешь о своем любовничке, но не забывайся! Ты только моя! He его!
Этот псих держал меня на мушке. Разговаривая с Ульяной, он не сводил с меня безумных глаз.
— Я перед тобой, можешь хоть всего расстрелять, её отпусти, и будешь жить с ней счастливой жизнью, без меня.
— Как скажешь, друг мой.
Выстрел. Один безжалостный импульс, который пронзил мою плоть. Почувствовав резкую боль в области груди, словно в тумане, я медленно опустил взгляд на место огненной боли, на моей майке, отчётливо виднелось красное пятно, которое мгновенно расползалось по плотной ткани.
— Нееет!!! Нет, Гера!!! Нет!!
— Громов, блять?!
Новый выстрел, не вижу куда он прилетает, но я отчётливо слышу как с глухим шумом падает на пол Кир.
— Я сказал стоять на месте!
— Сука!
Смотрю на Кира, из его руки сочится алая кровь, пуля засела в его левой руке выше локтя, корчась от боли, он подлетает к нам. Резко стало мутнеть все вокруг, глаза заволакивало пеленой, я словно находился в шоке, силы с каждой секундой покидали меня, но я не мог её не спасти.
— Доводи дело до конца! Её не трогай, ты же видишь я не сопротивляюсь!
Но тут, моя девочка нашла в себе силы и встала на ноги, слезы у нее катились водопадами, она была напугана до смерти, со всей своей храбростью, Ульяша встала впереди меня, заслоняя собой моё исковерканное холодным свинцом тело.
— Не трогай его, я умоляю тебя, ты же понимаешь что ты этим ничего не решишь?
— Сейчас я решу твою проблему раз и навсегда! И мы будем снова вместе! Только ты и я!
Эта мразь поднимает руку на уровне моего лица и прицеливается.
— Игорь! Нет! Остановись
Все происходит за считанные секунды. Моя храбрая девочка, решительным рывком бросается в мою сторону, закрывая меня своим хрупким телом от дула пистолета. Да твою мать! Куда ты лезешь то, блять?! Почему ты такая упрямая?! Корчусь, сжимая зубы от нарастающей с каждом минутой жгучей боли в груди.
— Уля, уйди!
Надрывно прохрипел я.
— Дай её увести, слышишь?!
Эта мразь снова выпускает холодный свинец в нашу сторону, второй выстрел, и над нашими головами с ужасным, визгливым звуком пролетела пуля, не знаю в кого он пытался целится, но попадает мимо. Ульяна все так же горделиво стояла, заслоняя меня собой. Я попытался её схватить за руку и завести за свою спину, но она словно вросла в пол своими ногами и стояла на месте неподвижно.
— Стреляй! Я все равно не буду без него жить! Стреляй, ну же!
— Стреляй говоришь?! Твое слово закон, бывшая жена. Так даже лучше, сначала ты подыхала без Громова, а теперь будет подыхать он, зная что не смог тебя защитить.
Пока я корчусь от прострелившей меня пули, Зотов безжалостно целится в Ульяну. Как обезумевший он нажимает на курок, слышу тот самый щелчок который становится моим посмертным приговором, как сумасшедший я подрываюсь с места чтобы закрыть свою девочку собой. Но не успеваю...
— Уля!
— Нет!!!
В этот самый момент, Кир бросается под пулю, намеренно закрывая собой хрупкое тело Ульяши. Зотов прицеливался именно в её живот, значит знает тварь! А Кир, не задумываясь защитил нашего малыша, как оказалось, ценой собственной жизни, которую у него отобрал Зотов.
