— «Приветик, подруженция.»

— «Привет, Натусь.»

— «Ты сегодня в универе планируешь появиться?»

— «Почти подъезжаю.»

— «Уля! Не, не, не!! Разворачивайся и вали обратно, здесь...»

Подруга только и успела что-то воскликнуть, как батарейка сказала «чао», экран погас и телефон с чистой совестью испарился из моей жизни. Обрыв связи в самый пик, классика жанра. Её монолог был, конечно, достойный продолжения, но техника решила иначе.

— Блин... Я тебя совсем забыла зарядить.

Отбросила потухший телефон на переднее сиденье, как ненужный реквизит. Въехала на парковку универа плавно, почти театрально. Свободное место подмигнуло мне и я неспеша припарковалась, отстегнула ремень и также спокойно распахнула дверь. И вот я, на каблуках, которые были бы вызовом гравитации, если бы я не умела с ними договариваться, пересекаю стоянку, и кого я вижу? Хозяина машины, которая всё ещё носила следы моей ночной шалости.

— Вот тебе и раскрыто дело по горячим следам...

Бормочу себе под нос, так сказать для драматизма. Иду мимо, но какой-то внутренний бес, вечно жаждущий огня, резко дёргает в его сторону. Ну а что, в глаза этого Герасима ещё раз глянуть до одури хотелось. Всё-таки счёт 2:1, и не в его пользу. Злобный мент стоит как настоящая декорация к триллеру, руки скрещены, спина на бампере, взгляд, убийственный до неприличия. Сканирует меня, будто я его добыча. Ах да, я же тронула святое, его машину. Надпись баллончиком, конечно не шедевр, но эго мужика, видимо, трещит уже по всем швам. Забавно, мне кажется если бы я врезала ему по самолюбию напрямую, он это пережил бы легче. А тут, автопластика пострадала. Какой ужас. Мне бы чувствовать свою вину. Но что-то только смеяться охота. Особенно с его лица, обиженный хорек и хищник одновременно. Тоже мне, жертва ночного граффити.

— Оу, Доброе, Герасим.

Откровенно издеваюсь, подавляя внутренний смешок.

— Соскучился? Или приехал похвастаться новым апгрейдом? Ты решил сделать на своей машине аэрографию? Стильно, модно, молодежно…

Мне реально смешно, до внутреннего хихиканья. Маленькая, точечная месть сработала безотказно. Подхожу к его внедорожнику, присаживаюсь у надписи и неторопливо провожу пальцем по баллонной каллиграфии. Мой автограф на его эго. Лак слегка блестит на солнце, будто подчёркивает масштаб трагедии. Ах да, простите, порча частной собственности. Но с эстетикой.

— «Мудак?» Во люди пошли, н-да? Хм… И кому же ты так не нравишься? Ты же само очарование.

Я впилась в него взглядом, с самой наглой ухмылкой, какую только смогла выдать. А он, как будто экспонат с выставки восковых фигур, ни мускулом, ни бровью не повёл. Статуя гордыни, гляньте на него. Только скулы всё выдают, играют жёсткими линиями. Молчит. Демонстративно, упрямо, так, что аж зубы скрипят. И именно этим бесит меня ещё сильнее.

— Ты приехал чтобы в молчанку играть?

В ответ, всё та же тишина.

— Ну, раз разговаривать ты не особо хочешь, то пожалуй я закончу нашу познавательную беседу, было неприятно пообщаться.

Едва я успела подняться и повернуться к нему спиной, шаг в сторону свободы, почти по-геройски, как на запястье легла холодная сталь. Мгновенно развернулась, вцепилась взглядом в этого демона с табельником и гонором. Он, даже не моргнув, пока я стояла в немом шоке, с ленцой защёлкнул браслет и на второй руке.

— Ты что творишь?!

Смотрю в недоумении на холодный металл, сжимающий запястья, и дёргаю руками, инстинктивно, бессмысленно, но с упрямым упорством. Наручники звякают, как издевка, а я, как будто пытаюсь встряхнуть с себя не только сталь, но и всё происходящее. В голове шум, в теле, злость. Отличный финал, если бы это был фильм. Жаль, что я в главной роли не согласна быть жертвой.

— То, что должен. Поздравляю тебя, Синди Шерман.

Процедил Герман, сжав зубы так, будто это могло его удержать от крика.

— Сегодня ты получила специальный приз, трёхдневную экскурсию в клетку, любезно предоставленную городским отделением полиции.

Он резко дёрнул меня за руку.

— Ты чё, Герасим, травы галлюциногенной обнюхался?

Откровенно смеюсь ему в лицо.

— Весело смотрю тебе? Отлично. С таким настроем сидеть в вонючей камере тебе будет очень хорошо. Может, научишься думать, прежде чем лезть в чужие вещи. Особенно, в мою чёртову машину.

Этот недоразвитый БДСМ-щик медленно склонился к моему лицу, ближе, чем позволительно. Его горячее дыхание скользнуло по моим губам, обжигающе, вызывающе. И вот тело, как на зло, взбесилось, вспыхнуло изнутри, будто кто-то чиркнул спичкой. Меня это выводило из себя. Буквально до дрожи. Я не собиралась реагировать. Не собиралась ничего чувствовать. Но всё происходило само по себе, и в этом было что-то пугающее. Он знал, что делает. А мне хотелось… Нет, нужно было сохранить контроль. Хотя бы внешне.

— И папочка тебе твой не поможет.

Шепчет в самые губы и отстраняется.

— Садись!

Твёрдо чеканит и указывает на пассажирское сидение своей размалеванной тачки.

— А может прилечь? Я тебе не Анастейша Стил, придурок! Давай открывай эту долбанную железку!

— Добровольно значит не сядешь?

— Иди в задницу! Хотя, тебе там возможно понравится. Просто, сними с меня эти чертовы наручники!

— Сниму… Так сниму!!

Он буквально рычит мне в лицо, как какой-то неуравновешенный зверь на грани нервного срыва. И тут он вообще сходит с ума, Герман внезапно подхватывает меня и закидывает к себе на плечо как мешок картошки. Я брыкаюсь, бью этими идиотскими наручниками ему по спине, как кастетами, результат? Ноль! Никакой реакции. Терминатор без чувства юмора! Только вот я не Сара Коннор. И явно не подписывалась на такую версию «Спецоперации мести».

— Да ты вообще ненормальный?! Пусти!

— Будешь орать на всю улицу, я тебя вырублю, усекла?

Останавливается и угрожающе хрипит.

— Да пошел ты!

Герман обходит свою драгоценную тачку и с царской прямотой швыряет меня на переднее сиденье. Я едва успеваю моргнуть, как он уже нависает, ухмыляется по-хищному, будто поймал дикого зверя, и тянется к моим губам. Замирает. Мама родная… Разряд тока проносится под кожей, мурашки маршируют в строю. Что он вообще задумал, псих с комплексом патрульного? Его взгляд цепляется за мои губы, потом резко поднимается вверх, в глаза. И с максимальной дерзостью… Щёлк! Натягивает ремень безопасности, как будто это венец его шоу. Я дёрнулась. Но не от страха, от того, что он снова перехватил инициативу.

— Сиди смирно!

Герман с глухим щелчком захлопывает дверь, обходит капот и садится за руль. Машина слегка вздрагивает, когда он нажимает кнопку блокировки, звук, как последняя черта. Всё. Доступ во внешний мир перекрыт. Без слов выезжает со стоянки, с плавной уверенностью. А я… Всё ещё пытаюсь понять, кто тут главный, он, дорога или этот чёртов момент.

— Куда ты меня везешь? Реально в участок?!

Пугливо оглядываюсь по сторонам.

— Ты же знаешь кто мой отец, и что он с тобой сделает? А кто мой жених, знаешь? Да, они тебя в порошок сотрут за моё похищение!

Все мои затравки оставались без ответа. Герман сидел за рулём, будто влитый в кресло, и сосредоточенно смотрел вперёд, с выражением полного игнора. Ни одного лишнего движения, ни одного звука, только дорога и его стальной профиль. Меня это бесило. И подзадоривало. Как будто я соревнуюсь с бетонной стеной на предмет, кто первый моргнёт.

— Чего молчишь?

Он повернулся на долю секунды, взгляд скользнул по мне, будто проверил наличие, не более. И снова его глаза смотрят в зеркало заднего вида, как будто именно оно сейчас его единственный собеседник. Я словно фантом на пассажирском сиденье. Или раздражающая тень. В любом случае, не приоритет.

— Вообще, с чего ты взял что эту надпись оставила я? С таким характером как у тебя, наверняка у тебя много врагов. Например, какая нибудь обиженная дамочка которую ты бросил.

— Камеры!

Единственное что он удосужился мне произнести хриплым голосом.