— Ульяна, ты с ума сошла? Ты понимаешь что это целое состояние?
Я лишь хищно ухмыльнулась и встала, Игорь поспешно сделал тоже самое, все так же продолжая рассматривать бумажки.
— Здесь как минимум нужно, заменить многие пункты, вот… Пункт четвертый, восьмой, десятый и как минимум четырнадцатый.
Пальцем он указывал на каждый прописанный пункт, грозно чеканя свои недовольства.
— Ты подпишешь все, не внося не единой поправки в эти пункты.
— Уль, надо все внимательно изучить, так просто я не могу взять и подписать накладные на такую сумму, да она же неподъемная.
Несколько минут он молчал, сканируя меня тяжелым взором. Подпишешь милый, никуда не денешься. Не в твоих сейчас интересах мне отказывать.
— Мне кажется мы снова начинаем ходить по кругу, тебе напомнить ситуацию с оплатой лечения Громова? Не подпишешь, я сделаю все сама, но как ещё законная и примерная жена, я ставлю тебя в курс дела, ты же хотел от меня покорности, чем ты недоволен, м?
Мои глаза искрили надменностью, я разговаривала с ним холодно и уверенно, лишь иногда бросая взгляд в сторону матери, которая важно развалившись в кресле, закинув ногу на ногу, уже курила едкую сигарету.
— Девочка решила поиграть в мать Терезу. Ахахах! Или у тебя не закрытый гештальт, дочь, своего не смогла ребёнка сохранить, переключилась на других нещебродов?
Надменная сука! Которая намеренно меня опускает в искрометный ад. Я пытаюсь не реагировать, но не могу, опасно надвигаюсь к ней, стою так близко, что едкий дым сигареты проникает в мои лёгкие. В следующую секунду, мать противно вопит и разражается звучным визгом, потому что мои пальцы смыкаются на её шее.
— Ты можешь сколько угодно лить помои в мою сторону, мне плевать, но не смей открывать свой поганый рот в сторону маленького не рождённого ребёнка. Поняла?!
Мать задыхается от моего натиска и пытается убрать мою руку. Вижу прекрасно как она чуть ли не задыхается шквалом удушья. Презренно, убираю руку давая ей возможность снова облегченно дышать, пока к чертям её не задушила.
— Тварь неблагодарная!
Даже не слышу её, приближаюсь к Игорю, решая продолжить свой с ним разговор о его подписи и помощи детям.
— Я жду твоего ответа.
— Хорошо, я подпишу.
Игорь виновато, лихорадочно находит на столе ручку и подписывает каждую бумажку, ставя свою закорючку.
— Замечательно, какой щедрый у меня муж.
Произношу с откровенной издевкой.
— Ульяш, давай мы теперь спокойно все обсудим? Хорошо?
Забираю подписанные документы, пряча их в небольшую сумочку. Довольная своей неоспоримой победой, я хищно ухмыльнулась.
— Не о чем разговаривать «любимый муж», извини что отвлекла тебя от важного дела.
С гордо поднятой головой, обращаюсь к нему, а затем, поворачиваюсь к матери.
— Можете продолжать.
Я не собиралась больше оставаться в этой компании, поэтому, расправив плечи, незамедлительно покинула офис муженька. Оказавшись в машине, я сразу же позвонила Анне Леоновне и обрадовала её хорошими новостями, после разговора с ней, попросила Кирилла отвезти меня к отцу. Мы ехали по трассе в тишине, но безмолвную идиллию прервал звонок мобильного телефона, посмотрев на дисплей, увидела номер того, с кем я ну вообще не хотела разговаривать именно сейчас, но прокрутив телефон в руках, я все же решила ответить. Сколько бы я не откладывала этот разговор с ним, он был неизбежен.
— «Говори.»
Резким тоном я выплюнула ему.
— «И тебе привет. Как ты? Как твое самочувствие? Мне так и не удалось к тебе прорваться, по шуму движущего авто, ты сейчас не дома, где ты находишься?»
— «Ты позвонил мне для чего?
Узнать о моем передвижении? Мне кажется, тебя это никак не касается.»
— «Ульяш, я переживал о тебе, ты же не на один мой звонок не ответила, сколько бы я не обрывал тебе телефон, где ты, маленькая, м?»
— «Если тебе не отвечают, значит не хотят с тобой разговаривать, я так непонятно тебе сделала намек?»
— «С чего ты так резко переменилась в мою сторону? Объяснишь? Мне кажется, между нами все было нормально, нет?»
— «Громов, мне сейчас абсолютно нет никакого желания на пустой треп с тобой! Чего ты хочешь?!»
— «Давай встретимся, поговорим?»
Ax, ты хочешь поговорить? Ну, что ж, а давай-ка поговорим! Мы с тобой так поговорим, еще заколебешься со мной разговаривать. Холодными пальцами я сдавливала экран телефона, ещё немного и от такого натиска, он напросто разлетится в щепки. Злость которую я удерживала внутри, сейчас старательно выбиралась наружу.
— «Говори адрес. Я подъеду, могу сейчас.»
— «Давай, через минут тридцать в облаках?»
— «Хорошо, я буду.»
Мне было по пути к дому родителей, так что, я даже не опоздаю, попросила Кирилла заехать по пути в ресторан, нужно уже навсегда разобраться в моим прошлым. Кирилл как всегда послушно остался ждать меня в машине, оказавшись в зале ресторана, я поняла что приехала первой, не стала ждать Германа, заказала себе чашечку капучино, с корицей, сливками, тёртым шоколадом и лесным орехом, сидела и медленными глоточками попивала горячий, обжигающий напиток.
— Привет, давно ждешь?
Подняла голову и встретилась с обеспокоенным взглядом Германа. Он быстро снял с себя кожаную куртку, бросил её на рядом стоящий стул, присел напротив, внимательно всматриваясь в мои глаза.
— Говори, что ты хотел, я спешу, у меня не так много свободного времени.
— Вот так сразу? Может пообедаем, закажи себе что хочешь.
— Денег-то хватит, на мои хотелки? Я же могу сейчас заказать, потом не расплатишься.
Чуть наклонившись через стол к моему лицу, он оперся руками о стол, сцепливая крепкие пальцы в замок.
— У тебя сегодня плохой день? Что с твоим настроением? Ты совсем другая после нашей последней встречи.
— У меня сегодня просто незабываемый день, говори что хотел, Громов.
— Ты должна немедленно собрать свои вещи и уехать из дома, ты не хуже меня знаешь, что не было никакого падения, как оказалось, ты совсем плохо знаешь своего конченого муженька.
— Плохо знаю, говоришь? А как хорошо я знаю тебя?
Отставив чашку с недопитым кофе в сторону, белоснежной салфеткой я убрала остатки пышной пенки от капучино на губах. Смотрю в его глаза с вызовом, но он явно не понимает к чему я веду, а я не могу, огромное желание сейчас напросто вцепиться в его шею и прокрутить несколько раз её по часовой стрелке.
— Не понял, что значит меня?
— Тебя... Тебя я хорошо знаю, Громов?
— Знаешь, Уль, это я, все тот же что и пять лет назад.
— Серьезно?
Опускаю глаза и не сдерживая смешок, громко захожусь нервным смехом.
— Не понимаю твоей реакции, Уль, есть кое что еще, я хотел давно рассказать, но все не решался, есть то, что касается только нас.
Озлобленно, луплю хрупкой ладонью по столику, от моего удара, даже чашка с кофе немного подскочила в воздухе.
— Нас? Нас, больше нет и никогда не будет!
— Послушай… Тогда, пять лет назад, в аварии… Ты... Мы с тобой... Мы потеря...
Он решительно выдавливал из себя свое признание, которое сейчас мне совершенно уже было не нужно, конечно я видела по его глазам как ему было тяжело, но мне было не легче, опустив веки, я проглотила колючий ком в горле и твёрдо его перебила.
— Нет, это ты меня послушай
Сейчас вся та боль которая была в моем сердце, словно огромный вакуум перекрывала моё дыхание, от которого моя кровь леденела, который был хуже смерти, смотрела в его глаза, и не понимала что со мной. Я одновременно его любила и в то же время ненавидела, ведь то, что он сделал пять лет тому назад, скрыл от меня все, и все это время спокойно себе жил, а когда я узнала об этом, да ещё и не от него, злилась ещё сильнее испытывая дикий ужас.
— Скажи мне Громов, тебя по ночам угрызения совести не беспокоят? Спишь хорошо?
— Уль, я не понимаю к чему ты клонишь, но сначала давай скажу я?
