После молитвы Абдул Хаким сидел на веранде, глядя, как небо светлеет. Розовые и оранжевые полосы разливались по горизонту, а чайки уже кружили над водой, высматривая рыбу. Он думал о том, как изменилась жизнь за этот месяц. Аиша быстро пришла в себя, хотя поначалу уставала от кормлений и бессонных ночей. Сёстры обожали брата: старшая помогала купать его, а младшая пела ему простые песенки, которые слышала от матери. Семья казалась счастливой, и Абдул Хаким благодарил за это Всевышнего.

Он работал в саду, чинил дом, недавно подправил ставни на окнах, чтобы они закрывались без скрипа, и иногда ездил в город по делам. Сегодня как раз был такой день: нужно было купить ткани для одежды, муку, сахар и специи на рынке в Мумбаи. Аиша составила список накануне вечером, добавив туда свежие фрукты и немного масла для ламп.

К семи часам дом проснулся. Аиша вышла из спальни с Юсуфом на руках — он только что проснулся и тихо плакал. Она села на веранду, кормила его, пока Фатима разводила огонь в печи. Мариям принесла воду из колодца, стараясь не расплескать. Абдул Хаким помог накрыть на стол: расставил медные тарелки, налил воду в стаканы и разложил финики. Они ели хичди с йогуртом, свежие пури и фрукты — манго и бананы. Дети болтали о брате: Фатима спрашивала, когда Юсуф сможет играть с ними на пляже, а Мариям предлагала показать ему свои ракушки. Аиша улыбалась, глядя на них.

После завтрака Абдул Хаким собрался в путь. Он надел чистую белую курту и штаны, повязал тюрбан и взял джутовую сумку для покупок. Аиша вышла проводить его во двор.

— Будь осторожен в городе, — сказала она, поправляя ему ворот. — Не задерживайся допоздна. Юсуф сегодня беспокойный, может, зубы на подходе.

— Вернусь к асру, иншааллах, — ответил он. — Привезу ткани ему для новой одежды.

Дети обняли его на прощание, и он вышел на дорогу. Велосипед стоял под навесом — он недавно смазал цепь, чтобы тот ехал гладко. Поехал по песчаной тропе к Виле-Парле, мимо полей, где крестьяне собирали урожай риса. Женщины в сари несли корзины на головах, мужчины вели плуги с буйволами. Воздух был свежим, с ароматом земли и цветов. Проехал мимо нескольких новых домов — богатые семьи из центра продолжали строить здесь дачи, привлекая рабочих и торговцев.

В Виле-Парле он оставил велосипед у чайвальи — старик кивнул ему и взял пару анн за присмотр. Затем Абдул Хаким сел в рикшу. Возница, пожилой мужчина с усами, спросил:

— Куда, сааб?

— В Мумбаи, на Кроуфорд-маркет. Знаешь?

— Конечно, сааб. Садись.

Рикша тронулась по главной дороге. Они миновали станции, где толпились люди, ждущие поездов, проехали мимо рынков в Махиме, где уже шла торговля. Город был полон движения: клерки в костюмах спешили в офисы, женщины с детьми шли за покупками, уличные торговцы кричали, предлагая чай и закуски. Абдул Хаким смотрел в окно, вспоминая, как раньше ездил по этим улицам в форме, на служебной машине. Теперь он был просто жителем — с семьёй и домом у моря.

Рикша остановилась у входа в Кроуфорд-маркет. Абдул Хаким заплатил и вышел. Рынок был огромным, с высокими арками и колоннами, построенными британцами. Внутри ряды прилавков тянулись вглубь: фрукты, овощи, мясо, ткани, посуда — всё, что нужно для жизни. Люди толпились, торговались, несли сумки. Абдул Хаким прошёл к секции с тканями: выбрал хлопок для рубашек детям, шёлк для Аиши и мягкую муслиновую ткань для Юсуфа. Продавец, индус в тюрбане, отмерил метры и завернул в бумагу.

Потом он пошёл к прилавкам с продуктами: купил муку в большом мешке, сахар в пачках, специи — куркуму, кориандр, кардамон. Добавил свежие фрукты: папайю, гуаву, яблоки из Кашмира. Сумка потяжелела, но он был доволен — цены были разумными, а товары свежими. Прошёл мимо мясных рядов, где висели туши коз и кур, но не стал покупать: дома хватало рыбы от соседей-рыбаков.

У выхода из рынка он остановился купить чай у уличного торговца. Пока ждал, огляделся — и вдруг увидел знакомое лицо. Мужчина средних лет, около сорока пяти, в европейском костюме и шляпе, стоял у прилавка с газетами, просматривая «Times of India». Это был его бывший сослуживец, капитан Ричард Бентли. Бентли был англичанином, родом из Лондона, но жил в Индии уже двадцать лет.

— Ричард? — окликнул Абдул Хаким.

Мужчина поднял голову, узнал его и улыбнулся.

— Чарльз! Старый друг! Сколько лет прошло. Что ты здесь делаешь?

— Покупки для семьи. А ты? Всё в Мумбаи?

— Да, работаю теперь в муниципалитете. Чиновник по водоснабжению. Пойдём, выпьем чая. Здесь недалеко есть место.

Они пошли по улице к небольшой чайной с деревянными столами и стульями под навесом. Внутри было прохладно, вентилятор крутился под потолком. Они сели за столик у окна, заказали чай с молоком и бисквиты. Официант принёс заказ быстро: от чашек шёл пар, аромат кардамона разнёсся по заведению.

— Как жизнь, Чарльз? — спросил Бентли, размешивая сахар. — Слышал, ты женился, принял ислам. Большая перемена.

— Да, — ответил Абдул Хаким. — Теперь меня зовут Абдул Хаким ибн Абдуллах. Живу на Джуху, у моря. Есть жена, две дочери и сын, которому месяц. Жизнь спокойная и мирная. Я счастлив.

— Поздравляю с сыном. А я вот всё в городе. Жена уже в Англии, с детьми. Здесь один, пока ещё работаю.

Они поговорили о старых временах: о походах, о друзьях, которые разъехались. Бентли вспомнил, как они вместе охотились на тигров в джунглях, а Абдул Хаким — как играли в крикет по воскресеньям.

Потом Бентли откинулся на стуле, посмотрел в чашку.

— Знаешь, Чарльз, я скучаю по Англии. По дождям, туманам, зелёным полям. Здесь всё яркое, жаркое. Думаю, нам всем придётся вернуться домой. Индия меняется, я думаю, что независимость на подходе.

Абдул Хаким кивнул, отпил чай.

— Я обрёл дом здесь. И никуда уже не уеду.

— Да, понимаю, — сказал Бентли. — Ты стал частью этого. А я тут гость, всегда им был.

Они помолчали, ели бисквиты. Официант принёс ещё чая. Бентли огляделся, понизил голос:

— Слушай, Чарльз, не замечал ли ты чего странного в последнее время?

— Чего именно? — спросил Абдул Хаким.

— Да так, ходят слухи, что готовится заварушка. Беспорядки, может. В Конгрессе говорят одно, в Лиге — другое. Люди нервничают.

Абдул Хаким улыбнулся.

— У вас всюду полно осведомителей, они вам и скажут. Я же ушёл со службы, не лезу в политику и интриги. У меня семья, трое детей, даст Аллах, будут ещё. Живу тихо, молюсь, работаю в саду.

— Верно, — согласился Бентли. — Но будь осторожен. Времена неспокойные.

Они поговорили ещё о новостях: о выборах в провинциях, о Ганди и Джинне. Абдул Хаким слушал, но не углублялся — он знал больше, чем показывал, но держал это при себе. Бентли рассказал о своей работе: о проектах по водопроводам, о планах расширения города.

— Мумбаи растёт, — сказал он. — Новые фабрики, порты. Думаю, скоро тут многое изменится.

Абдул Хаким кивнул.

— Иншааллах, к лучшему.

Они допили чай, Бентли заплатил. На прощание пожали руки.

— Заходи в офис, если что, — сказал Бентли. — Рад был тебя увидеть.

— И я рад. Удачи, Ричард.

Абдул Хаким вышел на улицу, взял сумку и пошёл к рикше. Он подумал о словах друга о заварушке. Но отогнал мысли: дома ждала семья.

По пути обратно он остановился в Бандре, зашёл в мечеть. Помолился, поговорил с имамом о детях в медресе. Имам спросил о Юсуфе.

— Растёт, машаллах, — ответил Абдул Хаким.

К вечеру он вернулся на Джуху. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый. Дети встретили его во дворе, Аиша вышла с Юсуфом.

— Что привёз? — спросила Фатима.

Он разложил покупки: ткани, фрукты, специи. Аиша улыбнулась.

— Хорошо съездил?

— Да, встретил старого друга. Всё в порядке.

Они ужинали на веранде. На столе был бирьяни, салат, йогурт. Дети рассказывали о том, как строили домик из ракушек. После ужина Абдул Хаким прочитал суры, потом помолился. Ночь опустилась тихо, море шумело. Он сидел с Аишей, глядя на звёзды.