В Берлине жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, но напряжение не спадало. Уличные торговцы, вчера ещё обсуждавшие взрывы, теперь говорили о новом лидере. Пропаганда Геббельса делала своё дело: портреты Геринга появлялись в витринах, а его имя звучало в разговорах. Однако слухи о Гиммлере и его «предательстве» вызывали вопросы. Некоторые граждане, особенно в рабочих кварталах, сомневались в официальной версии, но страх перед репрессиями заставлял их молчать. В кафе и пивных шептались о том, что Геринг слишком быстро взял власть, и некоторые задавались вопросом, не стоит ли за взрывами кто-то другой. Эти разговоры, хотя и тихие, создавали подспудное напряжение, которое Геринг стремился подавить.

Геринг также распорядился усилить охрану ключевых фигур, оставшихся в живых после взрывов. Он приказал выделить дополнительные отряды для защиты правительственных зданий и резиденций гауляйтеров. Его люди работали без отдыха, координируя действия патрулей и обеспечивая безопасность в городе. Геринг понимал, что любая новая атака может подорвать его авторитет, и стремился показать, что он полностью контролирует ситуацию.

К ночи Берлин затих под комендантским часом. Патрули СС и полиции продолжали обыскивать улицы, а в больнице, где содержался Гиммлер, охрана оставалась бдительной. Геринг, лёжа на своей койке, прокручивал в голове события дня. Он знал, что тень Гитлера всё ещё нависает над ним, и любой промах может стать роковым. Но он был полон решимости: рейх должен выстоять, и он, Герман Геринг, поведёт его вперёд. Его власть, хотя и не абсолютная, укреплялась с каждым часом, и он был готов подавить любое сопротивление, чтобы удержать Германию под своим контролем.

Утренний свет проникал сквозь тяжёлые шторы, освещая мраморный пол кабинета Бенито Муссолини. Дуче стоял у окна, глядя на площадь, где толпы сторонников размахивали флагами и выкрикивали его имя. Их голоса доносились приглушённо. Мысли Муссолини были заняты телеграммами, лежавшими на столе. Сообщения из Берлина и Токио, доставленные утром, разрушили его планы. Союз между Италией, Германией и Японией, который должен был укрепить его державу, оказался под угрозой. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией и не знает, что предпринять дальше.

Из Германии сообщили о взрывах в пивной «Золотой фазан» и рейхсканцелярии. Адольф Гитлер и Рудольф Гесс погибли. Генрих Гиммлер был ранен и арестован по обвинению в измене. Герман Геринг, несмотря на свои ранения, объявил себя временным главой рейха. В Токио взрывы в штабе Квантунской армии и Кэмпэйтай унесли жизни Хидэки Тодзио и ключевых фигур военной полиции. Генерал Накамура, по словам посла Аттолико, получил разрешение императора на подавление милитаристов, планировавших войну с Китаем и провокации против СССР. Эти события поставили Италию в уязвимое положение. Британия и Франция усиливали присутствие флотов в Средиземном море, а Соединённые Штаты могли вмешаться, если решат, что Италия слаба.

Муссолини сел за стол, перебирая телеграммы. Его лицо выражало раздражение и растерянность. Он привык контролировать ситуацию, но теперь всё ускользало из его рук. Германия без Гитлера казалась неуправляемой. Геринг вызывал недоверие из-за своей любви к роскоши и театральности. Япония, занятая внутренними конфликтами, теряла решимость для наступления на Китай, что было ключевой частью их стратегии. Муссолини понимал, что ослабление союзников угрожает Италии. Британия и Франция могли надавить уже скоро, а Соединённые Штаты представляли скрытую угрозу.

— Это недопустимо, — тихо сказал он.

Планы Муссолини — укрепление Абиссинии, контроль над Средиземным морем, создание новой империи — рушились. Он вызвал своего секретаря, Эмилио Кастелли.

— Эмилио, — сказал Муссолини, — подготовь сообщение для Геринга. В нём вырази соболезнования по поводу смерти Гитлера, подчеркни приверженность союзу, но без конкретных обещаний. Мы должны выждать. И вызови Чиано. Мне нужен его отчёт лично.

Кастелли кивнул и вышел. Муссолини взял телеграмму от графа Чиано, посла в Берлине. Тот писал, что Геринг быстро укрепляет власть, но распространяются слухи о его причастности к взрыву в рейхсканцелярии. Чиано предупреждал, что Геринг может быть ненадёжным. Муссолини нахмурился, сжав бумагу. Если Геринг убил Гитлера, он опасен. Италия не могла остаться без союзников перед Британией и Францией.

Он встал и начал ходить по кабинету. Союз с Германией и Японией был основой его политики. Муссолини остановился у карты. Его пальцы провели по Италии, Германии, Тихому океану. Давление нарастало. Британия усиливала патрулирование в Средиземном море. Франция, несмотря на свои проблемы, могла надавить. Соединённые Штаты собирали информацию.

— Если Геринг предаст нас или Япония отступит, мы окажемся в ловушке, — сказал он.

Через полчаса Чиано появился в кабинете. Он положил на стол бумаги с отчётами агентов из Германии и Японии.

— Бенито, — начал Чиано, — в Берлине сейчас полный хаос. Геринг взял власть, но говорят, что второй взрыв — его работа. Если это правда, он опасен. В Токио Накамура укрепляет позиции, но армия расколота. Император хочет избежать войны с СССР, но милитаристы всё ещё сильны, хотя многие замолчали, опасаясь арестов.

Муссолини кивнул.

— Геринг — выскочка. Он думает, что заменит Гитлера, но у него нет его силы. Если он убил Гитлера, он не остановится. Что говорят агенты о других державах?

Чиано достал лист, понизив голос.

— Британия и Франция усиливают давление. Их флоты проводят манёвры в Средиземном море. В Лондоне считают хаос в Германии шансом ослабить нас. Французы готовы поддержать Британию. Соединённые Штаты пока выжидают, но их посольство в Риме активизировалось, что говорит о получении важной информации из Вашингтона.

Муссолини ударил кулаком по столу.

— Англичане всегда вмешиваются. Они не прижмут Италию. Но мы не можем действовать одни. Надо понять планы Геринга и удержать Японию.

Чиано кивнул, записывая.

— Я отправлю агентов в Швейцарию. Там собираются дипломаты, через них мы узнаем больше о Геринге и Накамуре. Я свяжусь с Аттолико в Токио, чтобы выяснить, насколько император поддерживает Накамуру.

Муссолини откинулся в кресле, глядя на портрет Цезаря. Его амбиции рушились, но он не сдавался. Италия должна остаться великой. Он решил выждать и собрать информацию перед контактом с Герингом. Его тревожило, что Италия может остаться одна.

Он вызвал Кастелли и поручил подготовить письмо для японского посла в Риме, подчёркивающее единство, но без обязательств. Муссолини чувствовал, что время работает против него.

Чиано листал отчёты за столом.

— Бенито, — сказал он, — мы могли бы предложить Японии манёвры в Тихом океане. Это покажет решимость и поддержит Накамуру. Император может удержать милитаристов.

Муссолини задумался.

— Слишком рискованно. Британия и Франция усилят давление. Действуй осторожно. Собери информацию о Геринге и Накамуре. Следи за Средиземным морем. Если британцы или французы подойдут к нашим берегам, я хочу знать об этом.

Чиано кивнул и вышел. Муссолини думал об Абиссинии, флоте, экономике, но неопределённость мешала. Италия была уязвима, и это его тревожило. Он понимал, что письма и отчёты не дадут полной картины. Геринг был загадкой, и его намерения оставались неясными. Он решил, что должен лично поговорить с ним, чтобы понять, можно ли доверять новому главе рейха. Муссолини вернулся к столу и снова вызвал Кастелли.

— Эмилио, — сказал он, — организуй телефонный разговор с Герингом. Я хочу говорить с ним лично. Убедись, что линия защищена.

Кастелли кивнул и вышел, чтобы подготовить связь. Муссолини обдумывал, что сказать Герингу. Он должен был выразить поддержку, но не выдать своей неуверенности. Вскоре Кастелли сообщил, что линия с Берлином готова. Муссолини сел у телефона, глубоко вздохнул и поднял трубку. Связь установилась, и голос Геринга раздался на другом конце.