— Пришли наконец?

— Пришли, — сонно ответил Мальцев. — Сон такой хороший снился. Эротический.

— Фу, Мальцев, — скривился Чижов, но второй глаз так и не открыл.

— К нему сейчас и прикасаться опасно, — сказал Олег.

— Не умничай! Это какой контур сработал?

— Да первый, пока. Внешний. — Олег встал с дивана и глянул на мониторы. — У двери толкутся. Трое. Всего пятеро. Двое на площадке выше стоят. А эти дверь вскрывают.

— Да и хрен с ними… Спать хочу. Пока без меня, — сказал Чижов и перевернулся на другой бок.

На мониторах было видно, как трое, открыв дверь, проникли в прихожую. Дверь закрылась. Тепловизоры передавали на мониторы серозелёное изображение.

Из прихожей вели две двери, но обе оказались закрытыми. Один из налётчиков включил фонарь, но в дверях замочных скважин не было. Ручки не проворачивались, а сами двери оказались стальными. Почувствовав ловушку, трое кинулись назад, но и во входной двери замка не обнаружили. А ещё через минуту их тела обмякли и сползли на пол.

Из открывшихся дверей в прихожую вошли несколько человек в спецодежде химзащиты и, надев на проникших в квартиру стальные браслеты, втащили их в комнаты и рассадили по диванам. Зашумела вентиляция.

— А с теми двумя? — Спросил Мальцев Попова.

— Их взяли уже. Сейчас проветрят комнаты и заведут.

И действительно, через пять минут ввели и тех двоих. Оба были без сознания.

— Эх, отдал бы мне командир хотя бы одного, — с сожалением сказал Мальцев. — Прямо чувствую, как теряю квалификацию.

— Сварог — гуманный Бог. Буди уже командира, пора.

Мальцев ткнул в бок Чижова.

— Вставай, гуманист, тебя ждут великие дела.

Чижов недовольно забурчал, но проснулся.

— Совсем заездила чертовка полубога, — прошептал Мальцев, обращаясь к Попову.

— Я всё слышу. И не только слышу, но и знаю, что ты думаешь. Не смей осуждать командира.

— Доведут тебя бабы до цугундера. Сам же знаешь.

— Знаю, — согласился Чижов, — но…

— Ведьма она… Специально приставлена.

— Не факт. Совпало так.

— Ничего в Яви не делается просто так, без вмешательства Богов.

— Год уже на должности. Ради меня, что ли?

— А то ты не знаешь, что для них «время»? Ты меня удивляешь, командир.

— Ладно, разберёмся, — сказал Чижов. — Что-то я и вправду расклеился. Пойду приму душ.

Он поднялся с дивана и прошёл в ванную. Раздевшись забрался, и стоя под жёсткими струями, посмотрел на себя в зеркало. Михаил не узнавал своё лицо. Как будто всю ночь бухал. Положив сначала правую ладонь на крест, а потом левую сверху, он прикрыл глаза и увидел окружающий вокруг свет. Раскрывшись, он словно губка, стал впитывать свет в себя, пока не почувствовал, что может уйти в Правь.

Открыв глаза, он увидел своё разгладившееся лицо.

— «Так-то лучше. Надо будет задать вопрос Сварогу на счёт Светланы», — подумал он.

Он гнал от себя смутные ощущения и тягостные предчувствия.

— «Хотя, зачем так далеко идти, можно и у ближнего круга спросить. Ладно, потом», — подумал Чижов. — «Работу сделаю и…»

Он вышел из ванной комнаты намного бодрее, чем зашёл. Мальцев одобрительно хмыкнул.

— У меня предчувствие, командир, — сказал Попов. — Не пойму точно, но что-то мерзкое.

— Этих обыскали? — Спросил Чижов.

— Даже раздели и переодели. Пустые везде, — спокойно, без ерничества, доложил Мальцев.

— Я пошёл, — сказал Чижов и раскрыл дверь в соседнюю квартиру.

Выйдя из встроенного шкафа, он прошёл по квартире и никого кроме пленников не нашёл. Раненные были перевязаны, усыплённые газом приходили в себя.

— «С кого начать?», — подумал Михаил.

Он приоткрыл канал света и начал ощупывать им пленников, пытаясь мягко проникнуть в сокровенное. Один из раненных ему показался более перспективным для допроса, и он остановился возле него.

Тот, как и все переодетый в серый балахон — надетый через голову кусок серой ткани, сидел на диване, обтянутом клеёнкой. Руки и ноги его были пристёгнуты к цепям, голова свисала на грудь.

Отдав ему часть света, чтобы поддержать источающуюся из него жизнь, Чижов попросил:

— Расскажи мне.

— Что рассказать тебе? — Спросил человек, приподнимая голову, но не открывая глаза.

— Кто тебя послал?

— Имя тебе ничего не даст. Да, я и сам настоящего имени его не знаю.

— Ты знаешь за чем вы пришли в этот дом?

— За тобой. И за крестом.

— И всё же, скажи, кто вас послал за мной и за крестом. Если не можешь сказать, покажи. Открой глаза.

Чижов смотрел на закрытые глаза пленника, которые стали открываться. Глаза были с обычной серой радужкой и совсем узкими зрачками. От Чижова шел магический свет.

Он вгляделся в глаза напротив и узкие зрачки задержанного стали расширяться. Чижов погружался в них всё глубже и увидел фигуры. Одна из фигур была женская.

— «Светлана?», — подумал он с содроганием. Но нет, это была не она. Женщина стояла перед ним в плаще с капюшоном. Изображение становилось всё чётче.

— Мара, — вздрогнул он и почувствовал, как всё больше проваливается в глаза пленника. Его затягивало неумолимой силой. В последний момент он увидел, что расширившиеся зрачки пленника имеют форму треугольников, стоящих на вершинах.

— Глаза Мары, — крикнул Чижов и, сложив ладони на кресте, из мира Яви исчез.

Очнулся Михаил лежащим на твёрдом камне в густой темноте. Коснувшись груди, он понял, что оберега своего не утратил. Сложив на кресте ладони, он попытался раскрыться, но ничего не вышло. Тьма придавила его.

Ощупав ложе, он понял, что это простой камень с выщерблинками и трещинками. Большой камень, краёв которого он, пройдя на корточках несколько «шагов», не нащупал.

— «Пещера?», — подумал он и принюхался.

Ни запахов, ни звуков, ни лучика света. Он «прошёл» ещё немного, и ещё. Один камень. Попробовав снова зажечь свет Сварога и ничего не добившись, Чижов приуныл.

— Ты где, Мара? — Спросил он, но ответом была тишина.

Он полз на четвереньках и уже содрал колени. Идти он не мог. Страх провалиться наполнял его тело дрожью и ноги не держали. Тьма была абсолютной. Он лёг в очередной раз устав на камень спиной и вдруг вспомнил, что в заднем кармане джинсов должна быть запаянная специальная спичка с тёркой.

Разорвав зубами плёнку и достав трясущимися руками спичку он теранул её о шершавую поверхность и спичка зашипела, явно загоревшись, но огня Чижов не увидел. Подождав некоторое время, прислушиваясь к её горению, он вдруг почувствовал боль от ожога, замотал правой рукой и сунул пальцы в рот. Почувствовав запах сгоревшей спичечной «серы» Чижов застонал.

Он не знал сколько он полз. В конце концов он устал и лег отдохнуть. Закрыв глаза, Чижов стал представлять свет. И он его увидел. Это была его давнишняя забава перед засыпанием, в темноте, когда за закрытыми веками появлялось некое свечение, чаще фиолетовое.

Пятна принимали разные формы, которыми он не мог управлять, да и не пытался. Разные оттенки превращались в леса и города, видимые сверху. Потом изображения становились всё чётче и чётче и Мишка понимал, что засыпает. Это он называл: «полетать».

Это не был настоящий свет, а простая оптическая иллюзия, но и ей Михаил был рад. Мир Нави для него тоже был иллюзией, поэтому и иллюзорный свет здесь имел свою сущность и даже, как почувствовал Чижов, материальность.

Приоткрыв глаза, он увидел, как свечение его глаз осветило его руки. Он видел свои стёртые в кровь ладони. Слегка напрягшись он усилил свечение и увидел свои ноги со сбитыми коленками и каменный пол.

— Хороший мальчик, — раздался в голове чей-то женский голос. — Упорный. Вот видишь, и тьма, не такая уж и тьма. Смотря как смотреть.

— Кто ты? — Просипел Михаил и закашлялся.

В горле у него пересохло.

— Ты же сам звал меня. Кто тут ещё может быть? Все жители этого мира далеко от его границы. Тут им делать нечего. Людские души попадают прямо в центр Нави поэтому здесь темным жителям делать не чего. Но здесь вдруг появилась не только душа, а целый живой человек, и они сюда уже идут. За такой приз они будут драться не на «жизнь, а на смерть».