— Чёрт, у тебя ноги ледяные, — говорит Рид вслух, так, чтобы все услышали. Я собираюсь отодвинуться, но он перехватывает одну ступню и обхватывает её своей широкой тёплой ладонью.

— Прости, все носки в стирке.

— Тссс! — шикнул Аксель и затолкал в рот пригоршню попкорна.

Мы устраиваемся поудобнее, и Рид незаметно поправляет плед так, чтобы он накрывал нас обоих.

Ох, блин.

Я украдкой бросаю взгляд на него, его глаза прикованы к экрану, как будто он и не гладит сейчас подушечкой большого пальца свод моей стопы. Как будто мой брат и остальные не сидят всего в паре метров от нас, и как будто не случится взрыв вселенского масштаба, если кто-нибудь узнает.

Я пытаюсь уследить за происходящим на экране, что-то там про пришельцев и супергероев, но эта миссия оказывается проваленной из-за руки Рида, такой тяжёлой и тёплой. Медленно, почти нерешительно она поднимается выше, от стопы по голени, потом скользит по колену… И замирает, добравшись до моего бедра, пальцы мягко проскальзывают между моих ног.

Я не могу сделать ничего, кроме как притворяться, что смотрю фильм, и натянуть плед выше на грудь, чтобы скрыть затвердевшие соски.

Мы остаёмся в таком положении целую вечность, наполненную бешеными ударами моего сердца. Он поглаживает меня снова и снова, так медленно, так нежно, не переходя грань. Если бы он только опустил руку на дюйм ниже, он бы почувствовал, насколько намокли мои трусики. Он бы понял, как сильно я его хочу.

Что-то подсказывает мне, что он и так это знает.

Неужели это все, что нужно сделать Риду, чтобы возбудить меня? Прикоснуться ко мне тайком под одеялом? Или заставить меня переступить границы дозволенного, зависнуть на краю опасности? Или это потому, что я знаю, что будет дальше и как хорошо он заставляет меня чувствовать себя?

Я знаю ответ. На все эти вопросы. Он тоже это знает. И теперь остаются только два настоящих вопроса: позволила бы я когда-нибудь Дэвиду сделать со мной что-то подобное и стал бы он вообще это делать?

Ответ жёсткое, безапелляционное «нет». И вдруг всё выходит из-под контроля. Очень быстро. Очень сильно.

Все эти мысли проносятся в голове, пока его пальцы медленно скользят вниз, касаются краешка моих трусиков и ныряют под них. Это движение намеренное, чувственное, и когда он проводит пальцами по моему клитору, это вызывает такую сильную дрожь, что я никак не могу позволить этому продолжаться.

Оттолкнув его руку и одеяло в сторону, я встаю и объявляю.

— Всё, я сдаюсь, — молюсь, чтобы голос не дрожал. — Увидимся утром.

Все настолько увлечены фильмом, что никто толком не отвечает, и я легко выскальзываю из комнаты. Только когда дверь за мной закрывается, я наконец позволяю себе выдохнуть. Воздух на закрытой веранде холодит разгорячённую кожу. Я не включаю свет, оставляя только слабое, тёплое мерцание гирлянды на потолке. Пусть думают, что я просто устала и ушла спать, а не разгорячена и взволнована.

Телефон вибрирует в руке.

«Впусти меня.»

Я бросаю взгляд на штору, сквозь которую просачивается голубоватое свечение из гостиной, потом поворачиваюсь к двери на улицу. Осторожно поворачиваю ручку и он уже здесь. Босиком. Без куртки. Его челюсть напряжена, взгляд тёмный и пронзительный.

— Я переборщил? — спрашивает он тихо, пристально вглядываясь в моё лицо своими тёмными глазами. — Зашёл слишком далеко?

Вообще-то, да. Но в ответ я отрицательно качаю головой.

— Хорошо. — Он не ждёт приглашения. Его рука обвивает мою талию, и я взмываю в воздух. Рид поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и несёт вглубь комнаты. Свободной рукой закрывает дверь, или мне так кажется. Потому что его рот уже на моей шее, язык горячий, жадный. Я теряю почву под ногами, теряю себя.

— Это неправильно, — шепчу я, засовывая руки под его футболку, чувствуя, как под ладонями играют мышцы. — Они услышат.

— Нет, если ты будешь вести себя тихо, Джи-Джи, — говорит он, наклоняя голову и хмуря брови. — Сможешь молчать?

Я не отвечаю, просто стягиваю с него футболку. Он отвечает тем же, ловко освобождая меня от одежды. Мгновение и я уже лежу на спине на узком диване, а он навис надо мной, прижавшись губами к моей груди. Его тепло обволакивает меня, проникает под кожу и в животе вспыхивает настойчивое желание: еще.

Мои бедра приподнимаются, и внезапно мне кажется глупым сопротивляться этому. Сопротивляться ему. Я никогда не испытывала таких чувств с Дэвидом, потому что с ним всё было не так, как-то неправильно. А с Ридом? Боже, с Ридом все кажется правильным.

Он отвечает на мои движения, его сильная рука толкает мое бедро в сторону, широко открывая меня. Еще до того, как он прикасается ко мне, нервы будто взрываются в моем животе. Его голова опускается, дыхание касается чувствительной кожи, и я слышу, как он шепчет, с тихим стоном.

— Чёрт, ты такая вкусная.

В считанные секунды я теряю контроль. Бёдра сами подаются к нему, отчаянно и жадно. Он прижимает меня к дивану.

— Я уже близко. — шепчу я, повторяя его слова перед тем, как он кончил в прошлый раз.

Но вместо того, чтобы довести меня до оргазма, он отстраняется. Я собираюсь возразить, спросить, что не так, но смотрю, как он вводит два пальца в рот и вынимает их, скользкие и влажные.

— Откройся для меня, Джи-Джи, — говорит он, раздвигая мои бедра еще шире. — Дай мне посмотреть на твою киску.

Одна нога прислоняется к спинке дивана, вторая опускается на пол. Целуя внутреннюю поверхность каждого бедра, он проводит пальцами по моему входу. Он дразнит, двигая туда-обратно, обходя стороной ту точку, прикосновение к которой заставит меня сорваться. Это сводит с ума. Одновременно сладко и мучительно. И когда я уже почти теряю голову от этого томления, он вновь поднимается вверх по моему телу, касается груди, зажимает чувствительный сосок между пальцам и в этот момент осторожно проникает внутрь.

Я вздрагиваю, ошеломлённая этим ощущением. Всё слишком ярко, слишком остро.

— Всё в порядке? — спрашивает он, голос такой низкий, что я едва его слышу. Я киваю, но мое тело напряжено, застыло в этом моменте. Рид внутри меня.

— Тебе нужно дышать, Джи-Джи и использовать слова, чтобы дать мне знать, что всё хорошо.

Я заставляю себя выдохнуть.

— Да, — шепчу я, желая лишь ощутить этого мужчину внутри себя.

— Сейчас я помогу тебе расслабиться, — его тон успокаивающий, но движения уверенные. Он внимателен, но знает, чего хочет. Его пальцы движутся внутри, ритмично, плавно. Он входит и выходит, большой палец изредка проводит по моему клитору, и все, чего я хочу, испытать этот кайф.

— Ещё один, — предупреждает он, прежде чем ввести второй палец. На этот раз ощущение другое, не столько давление, сколько лёгкое растяжение.

— Хорошо?

— Да, — выдыхаю я, подаваясь ему навстречу, теряя контроль. — Боже, да.

— Тише, — шепчет он, поднимаясь и прижимая губы к моим. — Я буду трахать тебя вот так, и ты кончишь, хорошо?

Мне кажется, что я не выдержу, что я никак не смогу обуздать все свои чувства. Его грязные слова и все то, что он делает со мной. Но от него исходит решимость. Он хочет, чтобы мне было хорошо, и, черт возьми, я тоже этого хочу. Мои глаза закрываются, и я позволяю себе уйти в это чувство, раствориться в нём. В ощущении его тела, горячих губ, умелых рук, которые ведут меня за собой в бешеном, неумолимом ритме.

За стеной доносятся звуки фильма, взрывы, крики, хаос, но всё это ничто, по сравнению с оргазмом, который вот-вот пронзит меня. Рид понимает, что происходит и в ту же секунду, наклоняется и целует меня, заглушая мой крик, пока я не обмякаю, лежа под его весом.

Лежа там, удовлетворенная, я жду, когда почувствую внутреннюю борьбу. Сожаление. Вину.

Но ничего такого не происходит.

Вместо этого он осторожно перекатывается на бок, поднимает меня и притягивает к себе. Его губы находят мою шею, разгорячённую и влажную от пота. Он держит меня крепко, надёжно, словно боится отпустить. И в этих объятиях я засыпаю.