— Это постоялый двор? — прохрипел самый высокий. — Кров и харчи предлагаете?

— Предлагаем, — кивнула я. — Я Ольга, Хранительница. Добро пожаловать в «Междумирье».

— Нам нужно отдохнуть пару дней. И еда. Много еды.

— Проходите, — жестом пригласила я их внутрь. — Сначала оформление.

Пока они переступали порог, озирая преображающийся холл с плохо скрываемым удивлением, Лириан тихо пояснил мне:

— Я слышал об их мире. После того, как сюжет их изначальной сказки завершился, их мир начал разрушаться. Исчезла магия «хэппи-энда». Пришел Хаос в виде сущностей из соседних, диких миров. Им пришлось выживать и сражаться. Судя по их виду, последняя вылазка была крайне неудачной.

Шесть пар настороженных глаз изучали холл с профессиональной, почти военной оценкой. Казалось, они мысленно отмечали укрытия, пути отхода и слабые места в обороне. Преображение зала, похоже, произвело на них определенное впечатление, но не вызвало доверия.

Седой гном, представившийся Ворчуном, вел переговоры. Его манера говорить была рубленой и прямой, без светских условностей.

— Нам нужно по койке на каждого, — выдохнул он, положив на стойку ладонь, испачканную сажей и чем-то темным, похожим на засохшую кровь. — Еда: мясо, хлеб, пиво. Оплата — золотом.

Его взгляд скользнул по Лириану, застывшему в безупречной позе у моего плеча.

— Золото принимается, — кивнула я, сохраняя деловой тон. — Ставка за ночь — столько монет, сколько вы заплатите за пять обедов в своем мире. Оплата включает ужин и завтрак, по желанию и обед.

Ворчун хмыкнул, доставая из-за пазухи тяжелый кожаный мешок. Звон монет был густым и весомым.

— Платим за двое суток вперед. И чтоб никто не входил без стука. Уборку не надо. Сами разберемся.

Я взяла Книгу постояльцев. Пока я вносила их имена, Лириан незаметно изучал их снаряжение.

— Прошу прощения за бестактность, — мягко вступил он, когда Ворчун отсчитывал монеты. — Но я не могу не отметить следы кислотного ожога на вашем наплечнике, мастер Ворчун. И следы когтей на щите вашего спутника. Не нуждается ли ваш отряд в услугах лекаря?

Гномы переглянулись. Умник сурово взглянул на эльфа.

— Справляемся сами. У нас свой целитель, — он мотнул головой в сторону самого маленького и молчаливого гнома, Сони, у которого из-за пояса торчали склянки и пучки сушеных трав. — Эльфийские снадобья нам не по нутру.

Лириан лишь слегка склонил голову, не настаивая. Но его вопрос сделал свое дело. Он показал, что здесь заметили их состояние и готовы предложить помощь.

Когда гномы направились осматривать комнаты, я тихо спросила Лириана:

— А ты действительно умеешь лечить? Или это была просто вежливость?

Он повернулся ко мне.

— Я триста лет провел на Заставе Вечной Стражи, Хранительница. Там не было места для изнеженных эльфийских целителей. Мы сами перевязывали раны, сами вытаскивали стрелы, сами прижигали раны от когтей тварей, — он слегка коснулся своего безупречного сюртука. — Я знаю походную медицину. Как остановить кровотечение, как распознать яд, как наложить шину. Но я не маг-целитель.

Я повела гномов по коридору. Номера, которые я им отвела, были стандартными, но после ремонта, то есть светлыми, чистыми, с удобными кроватями и собственными санузлами. Гномы, войдя, принялись немедленно инспектировать помещения, проверяя замки, стуча по стенам и заглядывая под кровати. Казалось, они везде искали ловушки.

— Фуфло, а не двери, — проворчал Весельчак, постучав кулаком по легкой, но прочной межкомнатной двери. — Одним ударом проломит.

— Они не для обороны, а для комфорта, — парировала я. — Но если вам нужны усиленные двери, Дом может их предоставить.

Умник, уже осмотревший свою комнату, оценивающе посмотрел на меня.

— Можете?

— Можем, — уверенно ответила я, хотя сама не была до конца уверена.

— Сделайте. И решетки на окнах.

— Дом, ты слышал? — обратилась я к стенам. — Им нужны усиленные двери и решетки на окнах.

— Мы будем жить по двое, — заявил Умник, когда я начала распределять комнаты. — И все три комнаты должны быть соединены. Чтобы не пришлось по коридорам бегать, если что.

Ворчун, стоявший рядом, мрачно кивнул:

— Чтобы в случае тревоги все были вместе.

Обернувшись к стене, я положила ладонь на тёплый камень:

«Дом, ты слышишь? Соедини эти три номера в единые апартаменты. Сделай общую гостиную в центре и добавь сквозные двери между спальнями. И раздели каждую двуспальную кровать на две отдельных, но с балдахинами для уединения».

Я представила себе уютную общую гостиную с низкими диванами и большим камином, куда гномы могли бы собираться вечерами. И отдельные спальни, где каждая кровать будет укрыта балдахином из плотной ткани, создающим личное пространство.

Дом отозвался немедленно. Стены между тремя номерами поплыли, образуя просторную гостиную с тёплым освещением и каменным камином. В трёх смежных комнатах двуспальные кровати разделились на отдельные, над каждой поднялся изящный балдахин из плотной ткани цвета глубокой ночи, расшитой серебряными нитями, напоминающими звёзды на горном небе.

Позже, проходя мимо их апартаментов, я заметила, что двери между спальнями были приоткрыты. Из одной комнаты доносился ровный храп Сони, из другой — тихое бормотание Ворчуна, засыпающего с трубкой в руках. В гостиной у камина сидели Весельчак и Скромник, тихо переговариваясь.

Вернувшись в холл, я вздохнула.

Теперь предстояло накормить эту суровую компанию.

На кухне царил хаос, но продуктивный. Моя новая плита и духовки работали на полную мощность. Грум-Гр, облаченный в свой огромный фартук, с серьезным видом переворачивал на сковороде десяток огромных отбивных, что заморозила для нас мама. Лириан, с закатанными рукавами своего зеленого сюртука, что было для него немыслимым нарушением этикета, нарезал гигантскими порциями только что испеченный мною хлеб. От мамы мы забрали целый бочонок домашней тушенки, гору вареников с картошкой и ящик хорошего пива.

— Они не будут есть из фарфоровой посуды, — констатировал Лириан, глядя на аккуратные тарелки. — Им нужно что-то основательное.

Я вспомнила про чугунные горшки и миски, купленные когда-то для антуража. Они идеально подошли. Когда все было готово, Грум-Гр, водрузив на специально сконструированную тележку стопку тяжелых мисок, покатил ее в сторону гостевого крыла.

Через полчаса он вернулся с пустой тележкой. Со стороны гномов не последовало ни жалоб, ни благодарностей, лишь только звон пустых мисок, означавший, что еда пришлась по вкусу.

Тишину ночи разорвало ощущение — настойчивый, тревожный толчок где-то в сознании, словно кто-то тряс меня за плечо. Я открыла глаза, еще не понимая, что происходит. Комната была погружена в привычный полумрак, но стены вокруг мягко пульсировали тусклым золотистым светом. Дом будил меня.

Я прислушалась. Сначала ничего. А потом до меня донесся приглушенный, но полный такой первобытной тоски рев, что по коже побежали мурашки. Он шел из гостевого крыла.

Я накинула халат и выскользнула в коридор. Лириан уже стоял на пороге, его поза была собранной, а в руке он сжимал эльфийский кинжал. Его тонкие уши, вероятно, уловили опасность раньше, чем Дом успел разбудить меня.

— Гномы, — коротко бросил он.

Мы бросились к их покоям. Крики становились все отчетливее. Из-за двери Ворчуна доносился не просто гневный рык, а полное отчаяния рычание, перемежаемое обрывками фраз: «...всегда знал... не лезь, дурак! Нет! Простачок, держись!»

Простачок. Имя, которое он выкрикивал. И гном, которого как раз не хватало в их компании по канону.

Я распахнула дверь. Ворчун метался на кровати, его сжатые кулаки били по матрасу, а по его обветренному, покрытому шрамами лицу текли слезы, смешиваясь с потом. Он не просто видел кошмар — он проживал его заново.

— Ворчун! — громко сказала я. — Проснитесь! Вы в безопасности!

Он не слышал. Его тело свела судорога, словно от удара. «Не смог... не уберег...» — прохрипел он, и в его голосе было столько саморазрушающей ярости, что мне стало физически больно.