Мистер Хилл, размочив кожу и вооружившись шилом и дратвой, взялся за починку уздечки. Он устремил на работу пристальный взор, так что старые глаза слезились от напряжения, а нижние веки покраснели и отвисли.

— Надеюсь, мистер и миссис Уикхем сюда не явятся? — спросила Сара.

— Да уж полагаю, этого не случится, — согласилась миссис Хилл. — После всего, что было, хозяин никогда этого не допустит.

Некоторым людям искупление дается легко. Пятна на их репутации смыть не труднее, чем отстирать обычную грязь, и пусть невозможно вывести отметину полностью, на нее попросту станут закрывать глаза; пройдет совсем немного времени, и вот уже никто ничего не замечает, кроме разве что самых въедливых: тех, кто знает, что пятно существует, и всегда найдет его следы. Ну а в толпе или среди незнакомцев люди с пятном незаметны и вполне пригодны для повседневного обихода.

Малышка Лидди обнаженной чумазой ручонкой вцепилась в тощую старческую руку мистера Хилла… На солнце сверкнуло золотое кольцо с бриллиантами. Лидия, с помощью мистера Хилла выбиравшаяся из экипажа, разрумянилась, глаза ее сияли, — совсем как у той, прежней девчушки. Хиллу невольно припомнились утки на птичьем дворе — галдят и охорашиваются, отряхивая с перьев бисерные брызги. Он не нашелся что сказать, да это и не понадобилось: миссис Уикхем ни разу не сделала паузы достаточно долгой, чтобы успеть вставить хоть словечко.

— Подумать только, Хилл, последний раз мы виделись, когда я была пятнадцатилетней девчонкой, незамужней, а теперь я замужняя дама. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, но ты все здесь и нисколько не изменился! Здесь ничего не изменилось, надо же, старый постоялый двор все тот же, каким был, когда я уезжала, не удивлюсь, если и тут, в Лонгборне, все без перемен…

— Не болтай с прислугой, Лидия. — Уикхем выскочил из экипажа следом за ней, чопорный и неестественно прямой в светло-голубом фраке.

Лидия обеспокоенно обернулась к нему:

— Что, дорогой?

— Это деревенская манера, мне она не по душе.

Она перевела взгляд со своего нового, с иголочки, мужа на морщинистое лицо, знакомое ей с самого детства, потом снова на Уикхема:

— Ну разве это не восхитительно — быть замужем, когда тебе всего шестнадцать?

Миссис Хилл разбирала блузки, рубашки и ночные сорочки, которые Лидия в свое время прихватила, уезжая в Брайтон. Она старалась не приглядываться к ним и не вдыхать запахов дешевых меблированных комнат, пота и совокуплений.

Грязные вещи, все в пятнах крови, пота, семени и дорожной пыли, замусоленные и нечистые, как это бывает, если вещь подолгу не стирают, экономка замочила в щелоке, притопила щипцами в мутной воде и помешала. Пока она этим занималась, едкая горечь, словно щелок, разъедала ей душу и поднималась волнами, хотя миссис Хилл старалась подавить в себе это чувство, загнать в подвал и заколотить досками. Ох, будь ее, миссис Хилл, воля, маленькая барынька сейчас своими белыми ручками перестирала бы весь этот поганый ворох грязного белья — хоть однажды! — да еще и узнала бы наконец всю правду о том, что думают на ее счет другие люди.

Полли было поручено чистить во дворе сундуки и саквояжи молодой четы. Она протерла каждый сундук камфарой изнутри и снаружи, чтобы избавиться от насекомых. Девочка терла так усердно, что бумажная оклейка пошла пятнами и порвалась по швам. Лидия еще помянет за это Полли недобрым словом, когда доберется до нового жилья в Ньюкасле и начнет распаковывать вещи. Но всякий раз, как Полли собиралась закончить работу, Сара делала неопределенный жест рукой и говорила: «По-моему, ты кое-где недосмотрела».

После ужина новобрачная вприпрыжку принеслась на кухню, чтобы покрасоваться обручальным кольцом перед миссис Хилл и служанками и похвалиться замужеством. Полли слушала ее с вытаращенными глазами, позабыв закрыть рот. Миссис Хилл, бросив взор на пухлую ручку и розочку из крошечных бриллиантиков, шептала что-то себе под нос, стараясь не слушать Лидию, а когда стало совсем невмоготу, сунула ей ячменного сахару, чтобы прервать излияния. Если девчонка сию минуту не уберется к себе наверх, думала экономка, она доиграется и получит-таки хорошего шлепка. Сара, мельком взглянув на колечко, хотела спросить, не встречался ли барышне в Брайтоне лакей, мистер Смит? Но слова застряли в горле и разъедали его, словно язва: а что, если Лидия его и вправду видела? Что, если она видела, как его в кандалах тащили по плацу, хлестали плетью перед строем? Что, если Джеймса расстреляли за то, что он натворил? Но Сара не успела ее расспросить: Лидия в очередном приступе восторга убежала наверх.

Миссис Уикхем притащила Саре модную картинку.

Сара разогрела на огне щипцы для завивки, внимательно изучила изображение пышнотелой дамы с младенческими чертами лица, втиснутой в вечернее платье с оборками. Высоко на макушке модной красавицы была водружена коса, а по бокам лица красовались локоны — ни дать ни взять связки домашних колбасок или скатанная шерсть, что свисает у овец по бокам хвоста.

— Я постараюсь, мэм. — И Сара попыталась продраться гребешком сквозь чащу густых волос Лидии.

Пока Сара разделяла и подкалывала пряди, Лидия то и дело ерзала и морщилась от боли.

— Ах, как бы я хотела показать тебе Брайтон!

Это означало, что Лидия была в настроении поболтать, — вот и случай спросить о Джеймсе.

— О да, мэм. Там, должно быть, прекрасно.

Сара подложила бумагу для папильоток, взялась за раскаленные щипцы и накрутила прядь волос. От локона повалил пар, в воздухе ощутимо запахло паленым волосом.

— Что за красота, доложу я тебе! — опасливо проговорила Лидия, неловко — из-за оттянутых волос — повернув голову набок. — Полный лагерь солдат, офицеров, куда ни глянь. Но мой дорогой Уикхем был из них самым красивым.

— Как чудесно.

— Вот что я скажу тебе: это место будто специально создано для того, чтобы добывать себе мужей. А знаешь что, ты тоже должна туда поехать, здесь-то тебе нипочем никого не найти.

Сара отложила остывшие щипцы, взяв взамен с огня другие и подложила бумагу под следующий локон. В зеркале отражалось лицо Лидии, жизнерадостное, беспечное. Лидия не могла похвастать богатым воображением и потому не умела просчитывать возможности. Она жила сегодняшним днем и радовалась, считая его счастливейшим. Ее природа не позволяла ей интриговать, строить козни и подозревать окружающих в дурных умыслах, да и кривить душой она не умела. Лидия была честна.

— А вы не встречали там… кого-нибудь… из наших здешних знакомцев, мэм?

Сара развернула папильотку, локон свободно упал, почти не завившись.

— Офицеров, разумеется, всех офицеров — Денни, Прэтта, Чемберлена…

Тут в дверь опочивальни проскользнула Полли, которой было велено сидеть тихонько в судомойне и полировать серебро. Сара махнула девчонке рукой и губами беззвучно велела: «Ступай прочь».

Полли притворилась, будто не заметила:

— А в лавку со сладостями вы в Брайтоне заходили, мэм?

— О! Да я ходила по всем лавкам. Ни одной не пропустила, будьте уверены.

— И не тяжело было?

— Ничуть.

«Вот уж неправда!» — подумала Сара.

А Полли уже уселась на полу, обхватив руками колени, во все глаза любуясь немыслимым великолепием, какое являла новоиспеченная миссис Уикхем. А та дотянулась до круглой баночки на комоде, открыла и намазала щеки красным, той же помадой тронула губы и, улыбаясь, уставилась на себя в зеркало. Выглядела она нездорово: глаза блестели, щеки пылали как в лихорадке. Возможно, в Брайтоне она заполучила не только помаду и мужа, но и что-то еще.

— А не встречали вы там нашего лакея или, может, слышали о нем… — сделала Сара вторую попытку, — мистера Смита, он пропал…

Лидия вскинула голову: