Сие, естественно, побудило Джейн к панегирику о его скромности и о том, сколь мало ценит он красоту собственной души.

К радости своей, Элизабет убедилась, что Бингли не выдал вмешательства друга; хоть на свете не сыскать души снисходительнее и щедрее Джейн, Элизабет понимала, что подобное обстоятельство понудит сестру к предубежденью.

— На свете никого нет удачливее меня! — вскричала Джейн. — О, Лиззи, отчего я избрана одна из всей семьи, отчего благословлена превыше всех! Если б мне увидеть, что ты так же счастлива! Если б для тебя нашелся такой мужчина!

— Если б их нашлось сорок, я никогда не обрела бы такого счастья. Без твоего нрава, твоей доброты мне столь счастливой не быть. Нет уж, я буду ухищряться сама, и, возможно, если мне очень сильно повезет, я со временем встречу второго господина Коллинза.

Положение дел в семействе из Лонгборна невозможно было надолго скрыть. Г-жа Беннет имела честь нашептать на ушко г-же Филипс, а та рискнула, не спрашивая дозволенья, сходным манером поступить со всеми соседями в Меритоне.

Беннетов тотчас объявили удачливейшей семьею в мире, хотя какими-то несколькими неделями ранее, едва сбежала Лидия, все полагали, что на семействе лежит печать несчастия.

Однажды утром, спустя неделю или около того после помолвки Бингли с Джейн, когда он и дамы сидели в столовой, грохот экипажа привлек их вниманье к окну, и они узрели, как на лужайку въезжает запряженная четверкой карета. Утро было слишком ранним для визитеров, и кроме того, процессия не явила им ни одного из соседей. Лошади были почтовые, и семейство прежде не встречало ни сего экипажа, ни таких ливрей. Поскольку, однако, очевидно было, что некто явился, Бингли тотчас уговорил юную г-жу Беннет избежать неудобств подобного вторженья и прогуляться с ним в леске. Они отбыли, а остальные трое без особого успеха строили догадки, пока дверь не распахнулась и не вошла гостья. Каковой оказалась леди Кэтрин де Бёрг.

Все собранье, разумеется, готовилось к сюрпризу, однако удивленье их превзошло всякие ожиданья, а изумленье г-жи Беннет и Китти, хотя они вовсе не были знакомы с посетительницей, пожалуй, не достигало глубин потрясенья Элизабет.

Леди Кэтрин, неприятная более обыкновенного, вступила в комнату, на приветствие Элизабет отвечала только легким наклоном головы и уселась, ни слова не молвив. Элизабет помянула матери имя гостьи, когда та вошла, хотя никаких просьб о знакомстве не прозвучало.

Г-жа Беннет, удивленная безмерно, однако польщенная визитом столь знатной дамы, приняла последнюю крайне любезно. Некоторое время посидев молча, ее светлость сухо изрекла:

— Надеюсь, вы здоровы, госпожа Элизабет Беннет. Сия дама, полагаю, ваша мать.

Элизабет лаконично отвечала, что так оно и есть.

— А сие, я полагаю, одна из ваших сестер.

— Да, сударыня, — отвечала г-жа Беннет, счастливая возможностью побеседовать с леди Кэтрин. — Это моя предпоследняя по старшинству. Самая младшая недавно вышла замуж, а старшая где-то в парке, гуляет с молодым человеком, кой, я так думаю, скоро станет членом нашей семьи.

— У вас очень маленький парк, — после краткой паузы парировала леди Кэтрин.

— Сие ничто в сравненьи с Розингсом, миледи; но уверяю вас, он гораздо больше, нежели у сэра Уильяма Лукаса.

— Летними вечерами сие, должно быть, наинеудобнейшая гостиная — все окна на запад.

Г-жа Беннет заверила ее, что после обеда здесь никогда не сидят, а затем прибавила:

— Дозволит ли ее светлость спросить, здоровы ли господин и госпожа Коллинз?

— Да, вполне здоровы. Я видела их позапрошлым вечером.

Элизабет ожидала, что сейчас леди Кэтрин вручит ей письмо от Шарлотты, ибо сие представлялось единственным вероятным резоном ее визита. Письма, впрочем, не появилось, и Элизабет терялась в догадках.

Г-жа Беннет крайне любезно предложила ее светлости перекусить, однако та весьма решительно и не весьма любезно отказалась что бы то ни было есть, а затем, поднявшись, сказала Элизабет:

— Госпожа Элизабет Беннет, мне мнится, что пообок вашей лужайки имеется симпатичный боскет. Я бы с наслажденьем прогулялась там, если вы окажете честь составить мне общество.

— Иди, дорогуша, — вскричала ее мать, — покажи ее светлости тропинки. Я думаю, хижина отшельника придется ей по вкусу.

Элизабет подчинилась и, сбегав к себе за парасолем, вместе со знатной гостьей сошла вниз. Минуя вестибюль, леди Кэтрин открыла двери в столовую и гостиную и, после краткого осмотра объявив их пристойными, продолжила путь.

Экипаж ее стоял у дверей; внутри Элизабет увидела служанку. Дамы молча шагали гравийной дорожкой к рощице; Элизабет вознамерилась не заводить беседы с сей женщиной, коя ныне казалась антипатичнее и высокомернее обычного.

«Как могла я полагать, что меж нею и ее племянником имеется сходство?» — недоумевала она, глядя на гостью.

Едва они зашли под деревья, леди Кэтрин приступила к беседе следующим манером:

— Вы вряд ли недоумеваете, госпожа Беннет, относительно резонов моего приезда. Сие объяснить вам должны сердце ваше и совесть.

Элизабет воззрилась на нее в непритворном удивленьи:

— Вы заблуждаетесь, сударыня. Я решительно не в силах изъяснить честь видеть вас здесь.

— Госпожа Беннет, — сердито отвечала ее светлость, — вы должны понимать, что со мною шутки плохи. Но какое бы лицемерье ни предпочитали вы, я к оному не склонюсь. Мой характер славен искренностью и прямотою, и в минуты, подобные нынешней, я определенно себе не изменю. Два дня назад ушей моих достигли вести крайне тревожного сорта. Мне сообщили, что не только сестра ваша вот-вот крайне удачно выйдет замуж, но также что вы, вот эта самая госпожа Элизабет Беннет, по всей вероятности, вскоре соедините свою судьбу с моим племянником, моим собственным племянником господином Дарси. Хотя я знаю, что сие наверняка позорнейшая клевета, хотя я бы не оскорбила его таким предположеньем, я немедленно решила направиться сюда, дабы изложить вам свои соображенья по данному поводу.

— Если вы считаете, что сие не может быть правдой, — сказала Элизабет, краснея от изумленья и негодования, — я не постигаю, для чего вы взяли на себя труд поехать в такую даль. Каковы намеренья вашей светлости?

— Получить сим сведеньям абсолютнейшее опроверженье.

— Ваш приезд в Лонгборн ко мне и моей семье, — сухо заметила Элизабет, — сии сведенья скорее подтверждает — если, конечно, таковые сведенья поистине бытуют.

— Если! Станете ли вы делать вид, будто не имеете о них представленья? Разве не вы умышленно их распространяете? Неужто вам неизвестно, что вести сии разнеслись повсюду?

— Я никогда сего не слышала.

— И станете ли вы утверждать, что для них нет оснований?

— Я не претендую на прямоту, достойную вашей светлости. Вы можете задавать вопросы, на кои я могу не отвечать.

— Сего я терпеть не намерена. Госпожа Беннет, я настаиваю на сатисфакции. Делал ли он, делал ли мой племянник вам предложенье?

— Ваша светлость утверждает, что сие невозможно.

— Этого не может быть; не может быть, пока он владеет рассудком. Но ваши уловки и обольщенье в минуту страсти могли понудить его забыть о долге пред собою и своей семьей. Вы могли окрутить его.

— Если так, я признала бы сие последней.

— Госпожа Беннет, вы понимаете, кто я такая? Я не привыкла к подобным манерам. Я почти ближайшая его родственница и имею право знать все, что близко до него касается.

— Однако не имеете права знать то, что касается до меня, а поведенье ваше никоим образом не склоняет меня к откровенности.

— Я бы хотела, чтобы вы ясно меня поняли. Сей союз, коего вы имеете наглость домогаться, осуществиться не может. Вот именно, никогда. Господин Дарси помолвлен с моей дочерью. Что вы на это скажете?

— Лишь одно: если так, у вас нет резонов полагать, будто он сделал предложение мне.