Леди Кэтрин на миг замялась, потом отвечала:

— Помолвка их — весьма особого свойства. Они были предназначены друг для друга с младенчества. Сего бесконечно желала его мать, а равно и ее. Они еще лежали в колыбелях, когда мы замыслили сей союз; а теперь, когда сему браку надлежит исполнить желанья обеих сестер, неужто преградою явится молодая женщина, коя ниже нас по рождению, лишена всякого положения и семейству нашему чужая совершенно? Ужель вам безразличны желанья его друзей? Его разумеемая помолвка с юной госпожою де Бёрг? Ужель вовсе лишены вы всяких приличий и нравственности? Вы разве не слышите меня — с первых часов жизни он предназначен был кузине!

— Да, и я слышу сие не впервые. Но что мне до того? Если против брака моего с вашим племянником нет иных возражений, меня определенно не остановит то, что его мать и тетя желали, дабы он женился на юной госпоже де Бёрг. Замыслив сей союз, вы обе сделали все, что в ваших силах. Осуществленье сих замыслов — не в ваших руках. Если кузине господин Дарси ни честью, ни склонностью не обязан, отчего не выбрать ему другую женщину? И если эта женщина — я, отчего мне не согласиться?

— Оттого, что честь, приличия, благоразумие — нет, благо — сие запрещают. Да, госпожа Беннет, благо, ибо не ждите, что семья его или же друзья признают вас, если вы своевольно пренебрежете всеобщими устремленьями. Вас будут порицать и презирать, вами пренебрежет вся его родня. Союз ваш будет позорен; имя ваше ни единожды не помянет ни один из нас.

— Сие великая трагедия, — отвечала Элизабет. — Однако жена господина Дарси, вероятно, всякий день располагала бы столь многими и замечательными поводами к счастью, неминуемо положенными ей по сему статусу, что в целом вряд ли имела бы резоны роптать.

— Упрямая, своенравная девчонка! Мне стыдно за вас! Такова благодарность ваша за вниманье мое к вам весною? Ужель сие ничуть вас не обязывает? Присядемте. Вам следует понять, госпожа Элизабет Беннет, что я приехала сюда с решимостью добиться своего и отговорить меня не удастся. Я не имею привычки подчиняться чужим капризам. Я не имею обыкновенья сносить разочарование.

— По сей причине положенье вашей светлости достойно сочувствия, однако я тут ни при чем.

— Не смейте меня перебивать. Молчите и слушайте. Моя дочь и мой племянник созданы друг для друга. По материнским линиям они происходят из одного благородного рода, а по отцовским — от респектабельных, достойных и древних, хоть и не титулованных семей. Состоянье их обоих огромно. Всякий член их домов предназначил их друг для друга — и что́ должно их разлучить? Юная претенциозная выскочка, лишенная семьи, родства или же средств. Ужели нам терпеть сие? Но сего случиться не должно и не случится. Если вы блюдете свои интересы, вы не покинете среду, в коей были воспитаны.

— Я полагаю, что, выйдя замуж за вашего племянника, эту среду и не покину. Он джентльмен, я дочь джентльмена; пока мы равны.

— Это верно. Да, вы дочь джентльмена. Но кто ваша мать? Кто ваши дядья и тетки? Не думайте, будто мне неизвестно их положенье.

— Каковы бы ни были мои родственники, — сказала Элизабет, — если против них не возражает ваш племянник, вас они не касаются.

— Сообщите мне раз и навсегда — вы помолвлены с ним?

Лишь ради услады леди Кэтрин Элизабет не стала бы отвечать на сей вопрос, однако после краткой заминки не могла не сказать:

— Нет, не помолвлена.

Леди Кэтрин очевидно полегчало.

— Обещаете ли вы мне никогда не соглашаться на такую помолвку?

— Ничего подобного я вам не обещаю.

— Госпожа Элизабет Беннет, я потрясена и изумлена. Я ожидала узреть пред собою более разумную молодую особу. Не обманывайтесь, я не сдамся. Я не уеду, пока не услышу потребных заверений.

— А я определенно не дам их никогда. Вы не запугаете меня и не понудите к столь несомненному вздору. Ваша светлость желает, чтобы господин Дарси женился на ее дочери, но если я дам желанное обещанье, разве брак их станет вероятнее? Предположим, он привязан ко мне, — разве мой отказ принять его предложенье вынудит его пожелать союза с кузиной? Дозвольте заметить, леди Кэтрин, что доводы, коими подкреплено необычайное ваше требованье, равно несерьезны и неразумны. Вы сильно заблуждаетесь относительно моей натуры, если полагаете, будто на меня возможно давить подобным внушеньем. Насколько племянник ваш одобряет ваше вмешательство в его дела, я не знаю, однако вы определенно не имеете права вторгаться в мои. Посему я вынуждена просить вас оставить сии домогательства.

— Не торопитесь, если позволите. Я отнюдь не закончила. Ко всем возраженьям, кои я уже сообщила вам, я могу прибавить еще одно. Я осведомлена о подробностях пресловутого побега вашей младшей сестры. Мне известно все — известно, что женитьба на ней молодого человека была устроена в спешке вашим отцом и дядьями. И такая девица будет свояченицей моего племянника? А ее муж, сын управителя его покойного отца, станет его свояком? Силы небесные! — о чем вы думаете? Ужели Пемберли будет так осквернено?

— Вот теперь вам более нечего мне сообщить, — возмутилась Элизабет. — Вы оскорбили меня всеми возможными способами. Я должна просить вас вернуться в дом.

С этими словами она поднялась. Леди Кэтрин тоже встала, и они направились к дому. Ее светлость кипела.

— Итак, вы вовсе не цените ни чести, ни репутации моего племянника! Бесчувственная, себялюбивая девчонка! Ужель не постигаете вы, что брак с вами опозорит его в глазах всего света?

— Леди Кэтрин, мне более нечего сказать. Вы мое мненье выслушали.

— Так вы, стало быть, намерены его заполучить?

— Ничего подобного я не говорила. Я лишь намерена поступать манером, кой, по моему убежденью, способствует моему счастью, без оглядки на вас или любую персону, столь совершенно мне чуждую.

— Ну хорошо же. Значит, вы отказываетесь обещать мне. Отказываетесь послушаться голоса долга, чести и благодарности. Вы вознамерились уничтожить его в глазах всех его друзей, унизить его пред всем светом.

— В данном случае, — отвечала Элизабет, — ни долг, ни честь, ни благодарность не связывают меня. Ни один из сих принципов моим браком с господином Дарси нарушен не будет. А что касается гнева его семьи или же негодованья общества, если бы указанная семья и была счастлива моим замужеством за ним, меня не озаботило бы сие ни на мгновенье, а все общество слишком разумно, чтобы поддержать насмешки.

— Так вот каково истинное ваше мненье! Вот каково решенье! Прекрасно. Ныне я знаю, как поступить. Не воображайте, госпожа Элизабет Беннет, что ваши стремленья будут вознаграждены. Я приехала испытать вас. Я надеялась, что вы разумны; не сомневайтесь, я добьюсь своего.

Таким манером леди Кэтрин говорила, пока они не очутились пред дверцей кареты; там, резко обернувшись, ее светлость прибавила:

— Я не отступлюсь, госпожа Элизабет Беннет. Я не передаю привета вашей матери. Подобного вниманья вы не заслуживаете. Я весьма серьезно рассержена.

Элизабет промолчала и, не пытаясь уговорить леди Кэтрин вернуться в дом, потихоньку направилась туда сама. Поднимаясь по лестнице, она слышала, как отъезжает экипаж. Мать в нетерпеньи встретила ее в дверях гардеробной, дабы осведомиться, почему ее светлость не зашла отдохнуть.

— Предпочла не заходить, — отвечала дочь, — ей пора уезжать.

— Какая красивая дама! И какая невероятная любезность — посетить нас, ибо она, я думаю, прибыла, дабы сообщить лишь, что Коллинзы здоровы. По видимости, ехала мимо и, минуя Меритон, решила заглянуть к тебе. Она же не сообщила тебе ничего особого, Лиззи?

Тут Элизабет принуждена была несколько солгать, ибо описанье сути разговора представлялось невозможным.

Смятенье чувств, в кое поверг Элизабет сей визит, преодолеть оказалось затруднительно, и еще много часов она думала о нем непрестанно и не могла отвлечься. Леди Кэтрин явилась, взяла на себя труд прибыть из самого Розингса, исключительно с целью расстроить предполагаемую помолвку Элизабет с г-ном Дарси. Весьма разумный план, не поспоришь! но Элизабет терялась в догадках, откуда бы взяться сведеньям о помолвке, пока не припомнила, что он — близкий друг Бингли, а она — сестра Джейн, и во дни, когда все ожидают одного бракосочетанья, сих двух обстоятельств достаточно, чтобы предвкушать второе. Она и сама не забывала, что брак ее сестры станет чаще сводить ее саму с г-ном Дарси. А потому соседи в Обители Лукаса (ибо через их переписку с Коллинзами сведенья сии, очевидно, и достигли леди Кэтрин) полагали почти несомненным и скорым то, что она предвкушала как вероятное в некоем будущем.