— Смотрите-ка, с моего отъезда уж три месяца прошло, — вскричала она, — а как будто недели две; и столько всего случилось. Господи боже, когда я уезжала, я и не думала, что до возвращенья выйду замуж, хотя, конечно, хорошая бы вышла шуточка.

Ее отец закатил глаза. Джейн расстроилась. Элизабет со значеньем воззрилась на Лидию, но та, предпочитавшая не слышать и не видеть того, чего не желала замечать, бодро продолжала:

— Ой, мама́, а соседи наши знают, что я сегодня вышла замуж? Я боялась, что нет; мы встретили Уильяма Гулдинга в кюррикеле, и я хотела, чтоб он уж наверняка узнал, так что я опустила окошко, сняла перчатку и этак положила руку на дверцу, чтоб он кольцо увидал, а потом этак запросто поклонилась ему и улыбнулась.

Элизабет не в силах была терпеть сие долее. Она встала, выбежала из комнаты и не возвращалась, пока не услышала, что все через вестибюль переходят в столовую. Она успела узреть, как Лидия, рисуясь, идет по правую руку от матери, и услышать, как сестра говорит Джейн:

— Ах, Джейн, я теперь заняла твое место, а ты будешь младше меня, потому что я теперь замужняя.

Не приходилось надеяться, что со временем Лидия обретет то смущенье, коего была столь безнадежно лишена прежде. Беспечность ее и жизнерадостность возросли. Она жаждала повидаться с г-жою Филипс, с Лукасами и со всеми прочими соседями и послушать, как они станут звать ее «госпожа Уикэм»; после обеда же она отправилась хвастаться кольцом и замужеством пред г-жою Хилл и двумя служанками.

— Ну, мама́, — сказала она, когда все вернулись в утреннюю столовую, — что скажешь о моем супруге? Правда же, прелесть? Наверняка сестры мне завидуют. Я только и надеюсь, что им повезет хоть вполовину так же. Им всем надо бы поехать в Брайтон. Там мужья кишмя кишат. Какая жалость, мама́, что мы не поехали все вместе.

— Это верно, и будь моя воля, мы бы поехали. Но, дорогуша Лидия, мне совсем не нравится, что ты отправишься так далеко. Неужто сие необходимо?

— О господи, ну конечно — и ничего в этом такого нет. Мне жуть как нравится. Вы с папа́ и сестры — приезжайте все к нам. Мы всю зиму проведем в Ньюкасле, наверняка будут балы, я уж позабочусь, чтобы всем достались симпатичные партнеры.

— Я бы ничего так не хотела, — отвечала ее мать.

— А когда уедете, можете оставить одну-двух сестер у нас — я думаю, до конца зимы я им найду мужей.

— За свою долю я благодарю, — сказала Элизабет, — но мне твоя мето́да поиска мужей не слишком по душе.

Гости собирались пробыть в Лонгборне каких-то десять дней. Г-н Уикэм получил званье перед отъездом из Лондона, и через две недели ему надлежало явиться в полк.

Никто, помимо г-жи Беннет, не сожалел о краткости их визита, а она использовала время с толком, ходя с дочерью по гостям и то и дело закатывая приемы в доме. Приемы сии всех устраивали; те, кто осуждали происходящее, желали избегать сугубо семейного круга еще более тех, кто не осуждал.

Привязанность Уикэма к Лидии оказалась в точности такой, какую подозревала Элизабет: взаимностью он Лидии не отвечал. Элизабет едва ли требовались нынешние наблюденья, дабы из логики событий заключить, что к побегу их понудила страстность ее любви, но не его; Элизабет удивлялась бы, отчего, не будучи неистово влюбленным, он вообще предпочел бежать, если б не пребывала в уверенности, что к побегу его понудили стесненные обстоятельства, а если так, он был не из тех молодых людей, что способны отринуть искушенье захватить с собою спутницу.

Лидия его обожала. Вечно он был ее дорогушей Уикэмом, и никто не шел с ним в сравненье. Все на свете он делал лучше прочих, и она не сомневалась, что первого сентября[32] он подстрелит птицы больше всех в графстве.

Как-то утром вскоре по приезде, сидя с двумя старшими сестрами, Лидия сказала Элизабет:

— Лиззи, тебе-то я, кажется, про свадьбу и не рассказала. Тебя не было, когда я рассказывала мама́ и остальным. Тебе что, неохота узнать, как все получилось?

— Не слишком, — отвечала Элизабет. — По-моему, чем менее о сем говорить, тем лучше.

— Да ну тебя! Какая ты странная! Но я же должна тебе рассказать, как все было. Мы поженились в Святом Клементе, потому что Уикэм в том приходе жил. Уговорились, что мы все туда приедем к одиннадцати. Мы с дядюшкой и тетушкой ехали вместе, а остальные ждали нас в церкви. В общем, утро понедельника, и я места себе не нахожу! Я так боялась, как бы чего не произошло и все бы не отложилось, я тогда рехнулась бы просто. А тетушка, пока я одевалась, все читала мне нотации, все болтала и болтала, как проповедник какой. Но я-то услышала разве что одно слово из десяти, потому что думала, как ты понимаешь, о дорогуше Уикэме. Мне интересно было, наденет ли он синий фрак. Ну и мы позавтракали в десять, как обычно, и я думала, это никогда не кончится, потому что, кстати говоря, все время, что я у них жила, дядюшка с тетушкой были жуть какие зануды. Веришь ли, я за дверь ни разу не ступила, а ведь я там провела две недели. Ни единой вечеринки, никаких планов, ничего. В Лондоне, конечно, сейчас народу мало, но тем не менее же Маленький-то Театр[33] открыт. В общем, подъезжает экипаж, и тут дядюшку зовет по делам этот жуткий господин Стон. А они, знаешь ли, как начнут, так конца-краю не видать. Я, в общем, так перепугалась, уж и не знала, что делать, потому что меня ведь дядюшка выдавал, а кабы мы опоздали, мы вообще пожениться бы не смогли целый день. Но он, к счастью, вернулся через десять минут, и мы все поехали. Я потом только сообразила, что кабы он и впрямь не смог поехать, свадьбу можно было бы и не откладывать, потому что вполне сошел бы и господин Дарси.

— Господин Дарси! — в совершеннейшем изумленьи повторила Элизабет.

— Ну да — он, понимаешь, должен был приехать с Уикэмом. Но что ж это такое! Я совсем забыла! Мне ж нельзя ни слова про это говорить, я им так клялась! Что скажет Уикэм? Это же такой секрет!

— Если это секрет, — сказала Джейн, — больше ничего не говори. Не сомневайся, я расспрашивать не стану.

— Ну конечно! — сгорая от любопытства, поддержала ее Элизабет. — Мы ни о чем не спросим.

— Вот спасибо-то, — сказала Лидия. — Потому как стали бы спрашивать — я бы точно рассказала, а Уикэм бы тогда рассердился.

Дабы пересилить такое побужденье к расспросам, Элизабет вынуждена была бежать прочь.

Но жить в неведеньи по такому поводу представлялось невозможным — во всяком случае, невозможно не попытаться выяснить. Г-н Дарси присутствовал на свадьбе ее сестры. Именно в том месте и в том обществе, где ему наименее уместно пребывать и куда его менее всего может тянуть. Догадки, стремительные и буйные, затопили ее разум, однако ни одна не умиротворила. Те, что радовали более всего, в наиблагороднейшем свете выставляя его поступки, мнились наименее вероятными. Подобной неизвестности Элизабет снести оказалась не в силах и, торопливо схватив бумагу, написала краткое письмо тетушке, умоляя, если надлежащая секретность сие дозволяет, объяснить то, о чем проговорилась Лидия.

«Разумеется, я не примирюсь, — прибавила она про себя, дописав письмо, — и, милая моя тетушка, если вы не расскажете мне сие честь по чести, я наверняка вынуждена буду опуститься до уловок и интриг».

Щепетильность Джейн не позволила ей наедине с Элизабет вспомнить то, о чем проболталась Лидия, и Элизабет сему радовалась — пока не выяснится, будет ли хоть отчасти удовлетворено ее любопытство, она предпочитала никому не поверяться.