— Нет, Ли, я это понял по твоим глазам. По ним нельзя прочитать тебя полностью, но я увидел то, что заставило задуматься, а затем дать тебе первый железный прут и отправить рубить каххо. То, как ты с этим справлялся, не удивило меня. А вот то, как ты меня атаковал, привело в великое изумление. Я никогда ничего подобного не видел. И не слышал. Я даже не представлял, что так может быть. Как, по-твоему, что именно я сейчас имею в виду?

— Вы о том, что я был неуловимо быстр и силен, как упряжка быков? — бросил я угрюмым голосом.

И вот тут мастер сумел удивить уже меня. Но только первыми словами.

— Вот именно, Ли из семьи Брюс, вот именно. Ты был быстр. Ты был невероятно быстр. Ты был воплощением самой скорости. И ты был силен. Ты был так силен, что с легкостью работал тяжелым оружием. Работал так ловко, что каждый твой удар шумно рассекал воздух. А когда ты промахивался, разгон едва не отрывал тебя от земли. При промахе твое оружие глубоко зарывалось в землю или вдребезги разносило крепкие камни. И ты, с такой ненормальной скоростью и силой, был полностью беспомощен. Ты был жалок и неуклюж. Глядя на тебя, хотелось расплакаться. Невыносимо больно смотреть на столь удручающее зрелище. Ты выглядел как криворукий художник, пытающийся рисовать на драгоценном банайском холсте при помощи метлы, которую за неимением красок приходится окунать в выгребную яму. Ты был бриллиантом в оправе из навоза; волшебным мечом в руках паралитика; умнейшим юношей, не обученным чтению, но попавшим в библиотеку, где собрана вся мудрость мира. Я не спрашиваю, кто тебя учил. Нет, такому ненормальному непотребству невозможно научиться. Разве что предположить, что тебя натаскивали какие-то нахватавшиеся вершков грубые простолюдины, а это, разумеется, невозможно. Но я должен тебе сказать, что ты никогда не сможешь постичь технику семи ударов. Не спорю, ты хорош, может, даже чересчур хорош, но ты невежествен и набрался мусора. Будь ты чистым листом, это даже хорошо, но ты лист, испачканный теми грязными знаниями, которым здесь не место. Тебе нужен учитель попроще, с обычными, ничем не выдающимися техниками. Я могу тебе порекомендовать парочку. С твоими задатками за два или три года ты сможешь постичь то, на что у других уходит в несколько раз больше времени.

Я покачал головой:

— Простите, мастер Тао, я и сам знаю таких учителей, однако пришел именно к вам. Я сумею постичь вашу технику, не сомневайтесь.

— Ли, во мне нет сомнений. Есть уверенность. По-твоему, моя техника заключается в том, чтобы победить противника одним ударом. Так?

— В целом так, — признал я.

— А не в целом? — уточнил Тао.

— Если не в целом, насколько я понимаю, ваша техника предписывает подводить противника к состоянию, когда он подставляется под единственную верную атаку. Либо без ошибок подлавливать его, когда он подставляется самостоятельно.

— Откуда ты это узнал? — требовательно спросил великий мастер.

— Из книг. Про вас и вашу технику много чего написано.

— Ну надо же, кто бы знал, что перевод пергамента на всякую ерунду способен плодить заблуждения даже в этом! Ты прав, Ли. И одновременно полностью не прав. Человек может отреагировать на атаку семью способами: отскочить, изменив дистанцию; увернуться, не сходя с места или незначительно изменив местоположение тела; блокировать; прикрыться щитом или подручным предметом, включая других противников или твоих союзников. Он может своевременно применить навык, защищающий от такого вида атак. На момент атаки он может оказаться прикрытым навыком, эффектом от редкого зелья, посторонним воздействием или волшебным свойством носимого предмета. И наконец, он может вообще никак не отреагировать и не прикрыться. То есть полностью принять на себя мощь вражеской атаки. Нетрудно понять, что как моя техника, так и прочие техники стремятся исключительно к седьмому варианту, где атака противника идет тому во вред. Но то, как ты это описал, это механический процесс. Раз уж тебе требуется именно такое, ступай к другим мастерам. Механически реализовывать седьмой вариант тебя научат многие. Это несложно.

Я покачал головой:

— Не совсем вас понимаю, мастер Тао, но, что бы ни скрывалось в вашей технике, я должен изучить именно ее. И я не могу тратить годы, у меня есть только двадцать шесть дней. Точнее, уже неполные двадцать пять.

— Я стараюсь думать, что ты упорен, а не глупо упрям. И потому попробую объяснить некоторые непростые вещи самыми простыми словами. Чтобы ты понял, что просишь невозможное. Итак, что ты знаешь про ци, Ли?

— Это лучистая энергия, пронизывающая ткань мироздания во всех направлениях. Основа Рока, удерживающая каждую его частицу, за счет чего мир не распадается на части, становясь частью беспорядочного Хаоса.

— Это ты тоже в книгах прочитал?

— Да, мастер.

— Хорошо бы эти книги сжечь. Жаль, поздно, успели немало перспективных умов испортить. Это следовало сделать задолго до того, как ты к ним впервые прикоснулся. Дело в том, Ли, что в боевых искусствах существует лишь два основных способа развития. Первый — это строгое следование путем ПОРЯДКА. На этом пути необходимо развивать параметры и раскрывать техники, целиком завязанные на эти параметры. Второй путь — прямое обращение к ци с игнорированием параметров ПОРЯДКА. Нет, ими не следует пренебрегать, к ним надо относиться как к полезным, но необязательным дополнениям. Ты сейчас понимаешь, о чем я?

— Путь ПОРЯДКА, и путь древних, — кивнул я.

— Отлично, ты действительно много знаешь. А скажи мне, Ли, известно ли тебе, что «путь древних» пишется строчными буквами и произносится с пренебрежительной интонацией?

— Конечно, мастер Тао, я ведь так и произнес.

— И почему же к древнему пути полагается относиться неуважительно?

— Потому что он давно устарел. Когда люди постигли, что дает ПОРЯДОК, они получили преимущества, которые не мог дать путь древних. Старое умирает, новое процветает. Так устроен мир, мастер Тао.

— Так устроена чушь собачья, которой набита твоя голова. И если бы только твоя… Ли из семьи Брюс, ты наверняка много читал и слышал про древние времена. Всевозможные сказания про первые прорывы Хаоса, про первых героев, сумевших прикоснуться к ПОРЯДКУ, про первые великие победы над злом, разрушающим наш мир. Но ты никогда не задавался вопросом: а что было в самом начале? До того, как появились те, кто сумел прикоснуться? Ведь изначально их не было.

Я покачал головой:

— Про первых не известно ничего, кроме легенд. И веры этим легендам немного.

— Ну а сам-то что думаешь? Как это было? Как люди встретили первые прорывы?

— Да как они могли такое встретить? Тем, что у них было, тем и встретили.

— Это не ответ. У них не было ПОРЯДКА. Он тогда не был для них открыт. Так как они поступали без него?

Я призадумался, не понимая, чего от меня добивается мастер. Ведь ответ очевиден, следовательно, от меня ждут вовсе не предсказуемых слов.

Но так ничего и не придумав, был вынужден выдать то, что есть. Слишком уж пауза затягивалась.

— Мастер Тао, у людей и тогда были руки. И было простое оружие. Самое простое, из обычных камней, металла, костей и дерева. Также у них было старое боевое искусство, тот самый путь древних. Какие-то, как вы говорите, механически заученные удары, связки, приемы. Без ПОРЯДКА люди были слабы, но все равно могли сражаться. Всем известно, что даже альфа двухсотой ступени просвещения не бессмертен, его может победить армия обычных омег. С большими потерями, конечно, но победят.

— А скажи мне, Ли, ци в те времена была?

— Конечно, мастер Тао, ци была всегда. Ци — это то, на чем держится мир с момента сотворения.

— Прекрасно, Ли, прекрасно. Уточню: по-твоему, ци была и во времена расцвета древнего искусства. Так?

— Я так и сказал.

— Извини, Ли, что так повторяюсь, просто хочу акцентировать твое внимание на этом важном вопросе. И давай сделаем шаг вперед. А не думал ли ты, что древние могли использовать то, на чем держится мир?