На моем лице сама собой появляется улыбка.

Моя Лейла именно такая. Хаотичная самым очаровательным образом из всех возможных.

Вопреки моим надеждам, сон не исцелил меня до конца. В голове всё еще туман, а тело по-прежнему напоминает поле боя. Но, полагаю, в тридцать два года это нормально.

К завтрашнему дню должен прийти в форму.

Я слегка поворачиваюсь, и мой взгляд падает на Лейлу — она еще спит, отвернувшись от меня. Её дыхание медленное и ровное. Она прижата ко мне всем телом. Её темные волосы рассыпаны по влажной подушке. Я знаю, что обычно она тщательно их укладывает, но сейчас они спутаны, разметались так, что мне хочется запустить в них пальцы и взлохматить еще сильнее.

Она такая красивая.

И всё это — она, я, мы вдвоем под этим одеялом, в нашем маленьком пузыре спокойствия — слишком большое искушение. Обычно я люблю сразу вскакивать с постели и начинать день, но в этот момент я совершенно не тороплюсь уходить отсюда.

Я снова откидываюсь на подушку, решив поспать еще немного, но Лейла шевелится, потягивается и поворачивается ко мне.

Её голубые глаза находят меня в полумраке комнаты. Кристально чистые. Сияющие. Улыбающиеся.

— Доброе утро, — голос хриплый, сонный.

— Прости, я тебя разбудил?

Её губы изгибаются в сонной улыбке. — Кое-какая часть тебя это сделала.

У меня вырывается смешок. — Ей определенно стоит поучиться манерам.

Я заправляю прядь ей за ухо, касаясь пальцами щеки.

— А я и не против… — говорит она, затем приподнимается на локте и целует меня. Её рука скользит по моему животу и ниже, пробираясь под край боксеров.

Иисусе.

У меня перехватывает дыхание, когда её пальцы чертят извилистую линию на моей коже.

— По-моему, раньше ты говорил что-то о том, чтобы трахнуть меня медленно и спокойно… — она прикусывает губу, и в её глазах всё еще играет улыбка. — Пора выполнять обещание.

Двенадцать часов.

Столько хватило, чтобы моя жизнь полностью перевернулась.

Вчера вечером? Полный провал.

Адская ночь с братом, хаос, напряжение, скопившееся в груди мертвым грузом, который, казалось, невозможно сбросить.

Сегодня? Идеальный день.

Долгий сон, невероятный секс, поздний ланч и часы релакса на диване перед телеком с Лейлой в моих руках.

Просто, и без сомнения, это лучшее воскресенье в моей жизни.

Может, Дориан был прав: остепениться — в этом есть свои плюсы.

Надо будет отдать ему ту сотню баксов. Зная его, он уже вовсю считает ежедневные проценты. Представляю его лицо «доброго ростовщика» в неизменно безупречном костюме.

Из гостиной, что примыкает к кухне, доносится тревожная тишина, возвращая меня в реальность. Лейла застыла над ноутбуком: глаза прикованы к экрану, брови нахмурены, пальцы с какой-то недоброй частотой клацают по мышке.

По идее, она должна заниматься заданием по бухгалтерии, пока я готовлю ужин, но последние десять минут — ни звука клавиш, только тишина.

Я бы хотел спросить, что не так, но Лейла такая: если есть тема, о которой она не хочет говорить, я уже понял — давить бесполезно.

Соус маринара булькает на плите рядом со мной, пар поднимается в воздух.

Мне стоит сосредоточиться на готовке. Думать только об этом спокойном вечере, о том, как мне кайфово здесь с ней.

Вместо этого в моей голове сами собой прокручиваются все реабилитационные центры Калифорнии и соседних штатов, пока рука на автомате помешивает соус.

Я обещал себе не думать об этом сегодня, выкинуть Джереми из головы хотя бы на сутки.

И вот я здесь.

Переживание за него стало безусловным рефлексом. После того, что случилось вчера, как иначе? Брату нужна помощь и правильная реабилитация, которая сможет его спасти.

Я провожу ладонью по челюсти, пытаясь игнорировать ком в груди. Какого черта эти рехабы всегда выглядят как курорты? Бассейны, пальмы, виды, от которых захватывает дух. Они пытаются выдать их за нечто лучшее, чем они есть на самом деле, но никого не обманешь. Никто не хочет там находиться. Никто не хочет оказаться в такой ситуации. И Джереми меньше всех.

Будь он ответственным взрослым, я бы дал ему решать самому, но я и так знаю, что бы он выбрал: где кормят вкуснее, бассейн побольше и вид получше. Его приоритеты, короче.

Вздох срывается с моих губ, напряжение в плечах завязалось в узел, который не развязать, и… бам!

Я резко оборачиваюсь. Лейла только что захлопнула ноутбук.

Затем она валится на диван с измученным стоном.

Назовем это интуицией? Но у меня предчувствие, что с домашкой еще не покончено.

Я убавляю огонь, оставляя соус томиться, проверяю воду в кастрюле рядом. Регулирую пламя и иду в гостиную.

Сажусь рядом с ней. — Всё нормально?

Лейла смотрит на меня своими голубыми глазами, полными фрустрации. — Я почти закончила задание, — говорит она неуверенно. — Там была в основном теория, так что не слишком сложно. Хотела попросить тебя помочь с краткосрочными и долгосрочными обязательствами, но потом… эм… отвлеклась.

Я вскидываю брови. — Отвлеклась?

Лейла колеблется, затем вздыхает и указывает на закрытый ноут на столике. — Некоторое время назад я запросила в банке выписки по совместному счету с Мелани. Наконец-то прислали. Хотела обсудить это с тобой или Дорианом, но любопытство взяло верх. Я открыла их и… — она кусает нижнюю губу. — Это как китайская грамота. Ни хрена не понимаю.

— Разбираться в таких документах сложно для любого, — замечаю я. — Для этого и существуют судебные бухгалтеры, и, возможно, нам стоит нанять одного. Зависит от того, что мы там найдем.

Но даже при лучшем раскладе распутывание этой сети транзакций займет кучу времени, а я уж точно не новичок в вопросах финансов. Если я в чем-то и разбираюсь, так это в том, как распознать кидалово, и у меня есть подозрение, что мы их найдем немало.

Потому что всё, что Лейла рассказывала мне про Мелани до сих пор, буквально вопит о мошенничестве. Та никогда не отдавала ей её долю, я чувствую это нутром. А после встречи с ней в "On Tap" на днях я уверен в этом еще больше. Я годами оттачивал умение читать людей. И Мелани не просто зажгла в моей голове красную лампочку, она включила, мать их, сирены.

— Но это были и мои деньги тоже. Мои расходы, мои доходы. Я должна быть в состоянии это понять. — Лейла глубоко вздыхает, теребя завязку на своей серой толстовке. — Черт, мне надо было следить за всем, когда мы работали вместе. Если бы я не была такой растяпой, ничего бы этого не случилось. Но я ей слепо доверяла. Какая же я тупая!

Её слова бьют меня под дых. Она и понятия не имеет, насколько она на самом деле блестящая. Насколько она невероятная. И слышать, как она так говорит о себе, бесит меня так, как мало что в этом мире.

— Ты не тупая, — отрезаю я, голос звучит жестче, чем хотелось бы.

— Ну, похоже, что так, — бормочет она, пряча лицо в ладонях.

Я наклоняюсь к ней. Я не позволю этой мысли укорениться в её голове.

— Это не так, — настаиваю я. — Ты творческая личность в той степени, в какой многие никогда не смогут быть. И ты всегда за словом в карман не лезешь, твои остроты просто неподражаемы.

Её губы едва заметно изгибаются в натянутой улыбке. — Ну да, конечно…

Она не верит, и это выводит меня из себя. Напряжение струится по венам, потому что я знаю: иногда самое правильное — это сказать самое сложное.

Я прижимаю язык к щеке, подбирая слова. — Я думал сначала обсудить это с Дорианом, а не идти сразу к тебе, но это показалось мне нечестным. В любом случае, если я выражусь как-то не так, пожалуйста, дай мне шанс оправдаться и знай, что намерения у меня добрые.

Лейла поднимает взгляд. Смотрит на меня с недоверием. — Ладно, теперь ты меня пугаешь.

Дерьмо. Уже накосячил. Красава, Картер. Именно то, чего ты хотел.

Моя решимость колеблется, и вдруг я уже не так уверен, что это хорошая идея.