— Бекон — это одна из немногих вещей, которые я умею готовить, — признаюсь я.

— Мы могли бы это исправить...

— Мы? — переспрашиваю я, удивленная.

— Да. Я мог бы тебя поучить, — он либо не замечает подтекста, либо притворяется.

Он мог бы. И он же может стать причиной моей погибели.

Экран его айфона вспыхивает, и я напрягаюсь. Его взгляд скользит по телефону с выражением полного безразличия, что меня отчасти успокаивает. Кажется, его даже раздражает, что нас прервали. Но тогда зачем держать мобильник на столе?

— Дориан хочет знать, как продвигается вечер, — сообщает он, затем смотрит на меня, и моё сердце замирает. — Что мне ему сказать, Лейла? Как всё проходит?

Его нога касается моей под столом — я знаю, что это просчитанный ход, чтобы спровоцировать меня. И у него получается. Я жую дольше, чем нужно, потому что мозг отказывается соображать.

— Всё идет хорошо, — отвечаю я. — У нас только что возникло небольшое разногласие.

Он выгибает бровь. — Никаких разногласий не было.

Его рука ложится мне на бедро, большой палец поглаживает открытую кожу. По телу пробегает дрожь, и я внезапно пугаюсь, что могу самовоспламениться.

— Да, но Дориан в это никогда не поверит, — выдавливаю я с большим трудом, чем ожидалось. — Он решит, что мы ссоримся и пытаемся что-то от него скрыть.

Иронично, учитывая то, что мы на самом деле пытаемся скрыть.

Картер смеется и убирает руку, его пальцы порхают по экрану, набирая ответ. Он обменивается еще парой сообщений с Дорианом, пока я пытаюсь сосредоточиться на тарелке, размышляя о том, как часто он заглядывает в телефон. Когда он, наконец, кладет его обратно, любопытство берет верх.

Прежде чем я успеваю передумать, я спрашиваю:

— Кто такой Джереми?

Как только я произношу это имя, что-то в его лице меняется. Будто его окатили ведром ледяной воды. Наступившая тишина становится почти оглушительной.

— Это мой брат, — отвечает он спустя несколько секунд, и тон его звучит сухо и жестко.

Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что это не тайный внебрачный ребенок.

— Оу, — надеюсь, моё облегчение не слишком заметно.

Картер ерзает на стуле, челюсть напряжена.

— У Джера есть... — он колеблется. — Некоторые личные проблемы. Вот почему я постоянно проверяю телефон, а не потому, что хочу вести себя как придурок.

Мне хочется расспросить подробнее, но по его позе я понимаю — сейчас не время. Он натянут как струна, и я подозреваю, что он и так перешагнул предел того, что готов был раскрыть сегодня. Он отпивает вина, и мы продолжаем есть, как будто я только что не увидела трещину в его обычно безупречной броне.

— Дэш сказал, что пытался уговорить тебя вести несколько тренировок в зале, — прерывает он молчание спустя какое-то время.

— Я думаю об этом. Пока не до конца уверена.

Чем больше я размышляю, тем яснее понимаю, что это может быть моим путем. Помощь другим в достижении их фитнес-целей могла бы дать мне то чувство удовлетворения, которого нет в поверхностном онлайн-мире. И, возможно, это стало бы необходимым отвлечением от одержимости цифрами и статистикой. Есть только одна маленькая деталь: мой воображаемый диплом.

Его брови ползут вверх. — Серьезно? Ты была бы крутым тренером. У тебя есть харизма, и ты знаешь, как привлечь внимание людей, — он берет нож и начинает резать стейк. — К тому же ты чертовски привлекательна, а для тренера это огромный плюс.

— Мне кажется, мы переходим границы сексуального домогательства, — шучу я, пытаясь игнорировать возбуждение, которое вызывает его комплимент.

Он поглаживает щетину, взгляд становится игривым. — Переходим? Если мы заговорим о том, что бы я хотел с тобой сделать, я могу быть очень подробным, если ты этого хочешь, Цветочек.

Я чувствую пульсацию между ног и сжимаю бедра, пытаясь сдержать неконтролируемую реакцию своего тела. Будто я могу хотя бы притвориться, что контролирую себя, когда дело касается Картера Резерфорда.

Я попала. У меня нет ни единого шанса выйти из этой ситуации невредимой. Или одетой.

Мари появляется как раз вовремя, чтобы спасти меня — или, возможно, чтобы обречь на еще более долгую агонию. Она убирает тарелки и приносит десерт, который я вряд ли смогу осилить, настолько я сыта. Помимо свадебного торта, Дориан и Холли решили подарить гостям пончики в глазури.

— Выглядят божественно! — восклицаю я. — Но если я съем еще хоть кусочек, я лопну.

Картер рассматривает коробку, и я уверена, он думает о том же. — Я тоже. Мог бы завезти их Дориану попозже, как утешительный приз.

Чувство вины пронзает мне грудь. Здесь должны быть Дориан и Холли, а не сестренка-авантюристка, которая спит с их лучшим другом — сексуальным миллионером.

Что мы вообще творим?

— Это отличная идея, — говорю я с комом в горле. — Спасибо.

Дорога домой — это просто пытка.

Мы обмениваемся взглядами, улыбками, безмолвными шутками. Но что по-настоящему сводит меня с ума, так это его рука на моем бедре.

Это дает какое-то успокоение, но в то же время это чертовски отвлекает.

Когда он сворачивает на мою улицу, сердце начинает колотиться в груди. То, чего я хочу, и то, что, как мне кажется, я должна делать — это две разные вселенные.

Картер паркуется на месте для посетителей, и моя тревога достигает пика.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я занялась другими деталями свадьбы? — спрашиваю я.

Мое намерение прозрачно: сфокусировать нас обоих на истинной причине нашей сегодняшней встречи.

— Не переживай, я всё возьму на себя, — отвечает он, ставя машину на нейтралку. — У меня всё под контролем.

В нашем последнем разговоре мы решили, что он берет на себя практические мелочи, а я — принятие решений.

Раньше я бы боялась, что он попрекнет меня этим, но, на удивление, он ведет себя очень мило. Он даже пытался убедить меня, что так будет лучше, потому что он якобы терпеть не может выбирать цветы.

Однако, зная его натуру маньяка контроля, я понимаю, что это наглая ложь.

Мы идем по тротуару, и его рука обхватывает мою талию так естественно. Это кажется самым нормальным делом в мире, но я-то знаю, что это не так.

Я резко останавливаюсь. Мой мозг кричит, что всё это — паршивая идея.

Картер оборачивается, в замешательстве: — Что-то не так?

Я смотрю на него, и тяжесть слов, которые я собираюсь произнести, давит мне на грудь. — Я не могу впустить тебя.

Боже, почему это так трудно?

Его взгляд на мгновение темнеет, но затем он кивает, его зрачки расширены. Он не удивлен. Он знал.

Более того, кажется, он этого и ожидал.

— Я не хочу, чтобы ты неправильно понял, — быстро добавляю я, хотя сама запуталась во всем этом больше всех. — Просто я думаю, что мы всё усложним, а нам нужно сосредоточиться на свадьбе.

Он пристально смотрит на меня несколько секунд, затем делает шаг ближе. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я затаила дыхание.

— Проводить тебя до двери — это не уловка, Лейла, — говорит он со своим этим бесящим спокойствием. Он открывает для меня дверь подъезда, не сводя глаз с моих. — Хотя не стану отрицать, что зайти внутрь было бы преимуществом.

Мы заходим в лифт, не проронив ни слова. Его рука всё еще обнимает меня и прижимает к себе. Сильно.

Мне хочется сказать ему, чтобы он меня отпустил.

Хочется сказать, что я не могу позволить ему разрушить меня.

Вместо этого я стою молча, сердце бухает в груди, а тело напрочь отказывается слушаться рассудка.

Когда двери открываются, наши шаги эхом отдаются в пустом коридоре.

Интересно, его приглашение на пятницу еще в силе? Или моё дурацкое сопротивление всё испортило?

От одной мысли об этом желудок скручивает узлом.

Чего он на самом деле от меня хочет? Если Картеру нужен только секс, мне лучше узнать об этом прямо сейчас.

У двери своей квартиры я роюсь в сумке в поисках ключей. Руки дрожат, пока он молча наблюдает за мной.