Ключевое слово — «идея».

На следующий вечер, примерно через час после начала моей вахты, Гидроакустика доложила: — ЦП, Гидроакустика, новый контакт, пеленг один-четыре-ноль, обозначить Эхо-один.

Я принял доклад и подошёл к карте — посмотреть, как этот контакт вписывается в общую картину. Отложил вектор по пеленгу. Было довольно очевидно, что мы имеем дело с кем-то, кто вошёл в Охотское море с северного конца Курил. Но для большего нужна была дополнительная информация.

— ЦП, Гидроакустика, Эхо-один смещается вправо.

Значит, он шёл в общем направлении на запад или юго-запад. Нужно ещё информации. Я уже тянулся к кнопке связи, когда Гидроакустика доложила: — ЦП, Гидроакустика, на Эхо-один в основном турбинный шум. Рыбак так не шумит. Это боевой корабль, ЦП.

— Следи за ним, Гидроакустика. Где-то там нас ждёт «комитет по встрече». — Я вернулся к Посту управления. — Как только будет больше информации — докладывать, — добавил я без необходимости.

Примерно через десять минут: — ЦП, Гидроакустика, Эхо-один — класс «Виктор». Принесу книгу.

Я вызвал Командира. Кинг явился с книгой шумовых характеристик одновременно с Командиром, который вошёл в ЦП с двумя кружками кофе. Одну он протянул мне с ухмылкой.

— Посмотрим, что у тебя, Кинг, — сказал Командир.

Кинг положил большую книгу на карточный стол, раскрыл на странице с обтекаемым силуэтом ядерной лодки. — «Виктор», — сказал он. — Ходит всего несколько лет, но…

— Шумит как бешеный, да? — перебил я.

— Можно и так сказать, — ответил Кинг. — Похоже, звукоизоляции никакой.

— Я читал разведку перед выходом, — сказал я. — Есть сведения о «Викторе-II» — футов на двадцать длиннее, есть место для виброизолирующих платформ. Тише, но ненамного.

— Значит, этот Эхо-один, — сказал Командир, — ты уверен, что это «Виктор», а не «Два»?

— Так точно, сэр. Дайте ещё несколько минут — назову бортовой номер.

Я остался в ЦП, пока Командир прошёл к Кингу в Гидроакустику. Слово у Кинга не расходилось с делом: минут через пять Гидроакустика доложила: — ЦП, Гидроакустика, Эхо-один — «Кило» четыре-пять-четыре, советский ядерный быстрый ударный класса «Виктор», приписан вот тут за углом, в Петро, как его там дальше.

Командир вышел из Гидроакустики и встал рядом у Поста управления. — Он глубже и быстрее, но по всем остальным статьям мы его превосходим. — Он нажал кнопку связи с Гидроакустикой. — Где сейчас «Виски»?

— Где-то по правому борту за кормой, кэп, — ответил Кинг. — Нас он не слышит, и быть не может.

— Как далеко? — спросил Командир.

— Миль двадцать, тридцать, может, больше, сэр. Трудно сказать. Берём его только периодически. Думаю, просто идёт домой.

— «Виски» знает, куда мы движемся, — сказал я. — Он также должен знать, что советский флот пикетирует северо-восточную сторону Курил. Может, даже знает про четыре-пять-четыре.

— Нам нужно как можно скорее найти наш эскорт, — сказал Командир с нескрываемым беспокойством. — Он подошёл к карточному столу. Я встал рядом.

Наш маршрут был проложен к точке чуть западнее Анциферова. Если немного поднажать, можно добраться туда заранее, затаиться и поискать эскорт, следя при этом и за «Виски», и за нашим новым знакомым.

Несколько часов мы шли к острову напрямик. Я поспал, посидел в Банке с водолазами, поел пару раз — и снова моя очередь.

К началу моей вахты обстановка была такова: мы висели в нескольких милях к западу от Анциферова. «Виски» обогнал нас и проходил к северу от вулканического острова Атласова, миль пятьдесят к северо-востоку. Он был в тени острова, и мы его вообще не слышали. Четыре-пять-четыре ушёл к югу между Атласовым и Парамуширом. Шёл прямо на нас, миль в сорока. Укутанный своим собственным шумом, он понятия не имел, что мы у него на пути. Лучше того — когда «Виски» выйдет из тени Атласова, шум «Виктора» скроет нас от него.

— ЦП, Гидроакустика, новый контакт, пеленг ноль-девять-ноль, обозначить Фокстрот-один.

Он находился между нами и Анциферовым. Я был почти уверен, что это наш эскорт.

— ЦП, Гидроакустика, Фокстрот-один — траулер. Это наш парень, сэр.

— Слышишь гнутую лопасть, Гидроакустика? — спросил я. Речь шла об отличительной характеристике, указанной в подтверждающем сообщении. У нашего эскорта был единственный четырёхлопастной винт, и одна из лопастей была достаточно погнута, чтобы давать характерный шлепающий звук при каждом обороте.

— Это он, ЦП. Без сомнений.

Мои инструкции были предельно чёткими. Первое: вызвать Командира. Второе: зайти прямо под траулер в ста футах ниже его киля. Третье: передать единственное слово на «Гертруде», старинном подводном телефоне: «ДА». Это будет сигналом траулеру лечь на курс сто восемьдесят со скоростью шесть узлов и держать курс до середины Четвёртого Курильского пролива — ровно двадцать миль от Онекотана по прямой между Онекотаном и Парамуширом, — а потом идти строго на восток.

Моя задача — подкрасться на несколько футов под киль траулера и удерживать это относительное положение следующие десять-пятнадцать часов в зависимости от обстановки вокруг.

Я вызвал Командира, и пока он шёл в ЦП, я развернул субмарину навстречу траулеру и начал всплывать с глубины 600 футов. Когда «Палтус» прошёл 300 футов с небольшим дифферентом на нос, Гидроакустика доложила: — ЦП, Гидроакустика, «Виктор» сильно сбросил ход… стоп! Он включил активный.

— Сколько до траулера? — спросил я.

— Около полмили, сэр, — ответил Кинг.

— Сколько до «Виктора»? — спросил я.

— Миль десять или около того, сэр.

Я посмотрел на карту. Сдвинувшись чуть правее, я поставлю траулер между собой и «Виктором». Я скомандовал право руля и объяснил Командиру, что делаю. Он кивнул, и я продолжал ещё пару минут. Потом резко лево руля — прямо на траулер — всплыл до 150 футов и прошёл под ним, одновременно возвращая руль вправо.

Командир взял микрофон «Гертруды», нажал кнопку передачи и произнёс одно слово: — Да.

Я приказал лечь на курс сто восемьдесят, и когда траулер двинулся, плавно увеличил скорость, сравнявшись с ним. Мы начали наш двадцатимильный парный танец к Четвёртому Курильскому проливу.

Укрытые в шуме траулера, мы потеряли прямой контакт с «Виктором» и больше не поймали «Виски», когда тот вышел из тени и повернул на юг вслед за «Виктором». Слышно было только равномерное пинганье активного гидролокатора «Виктора». Он наверняка получал мощное эхо от совокупного присутствия траулера и нас — но не мог знать о нас.

Впереди было около трёх часов на этом курсе, и всё наше внимание уходило на удержание позиции — непрерывные поправки и проверки. Если наши отметки разойдутся на гидролокаторе «Виктора» — он нас возьмёт.

Через полтора часа перехода Гидроакустика вдруг доложила: — ЦП, Гидроакустика, поймали «Виски» снова — и он близко, меньше мили по левому борту.

Я принял доклад, а потом Кинг добавил с заметным беспокойством: — ЦП, Гидроакустика, «Виски» всплывает — прямо перед траулером.

— Котёл, — сказал я вахтенному, — ультратишина немедленно! — Я посмотрел на Командира за одобрением.

Тот кивнул. — Установку не глушить, — сказал он.

— Траулер застопорил ход, — доложил Кинг, и тут же пискнул телефон внутренней связи. Я поднял трубку. — Прошу прощения, сэр, траулер «потерял ход».

— Стоп машина, — скомандовал я. — Подруливающие наготове. — Я прозвонил телефон. — Кинг, запеленгуйте двигатели траулера точно. Мне нужно стоять прямо под ними.

Командир сел и закурил сигару. Взял телефон и позвонил в торпедный отсек. — Есть ложная цель в аппарате? — спросил он. — Понял, — сказал он, выслушав. — Откройте аппарат первый вручную. Без шума, пожалуйста.