«Ричленд» поднимался рывками, пока Бриджер корректировал положение субмарины, удерживая её прямо над клетями. Зазор был всего около пятнадцати футов, подгонка — ювелирная, права на ошибку никакого. Заняло это час, но вдруг субмарина начала подниматься вместе с доком. Мы сели на клети и выходили из воды.

Когда мы поднялись из тёплых вод залива Апра, брезентовые полога, которые Бриджер развесил по торцам дока, растянулись вниз, полностью закрывая вид внутрь «Ричленда» от всех, кроме наблюдателя с воздуха почти прямо над головой. Когда «Палтус» надёжно лёг на клети, команда «Ричленда» перекинула через зазор сходню и крепко привязала её к палубе и борту дока. Пока мы ждали, когда из сухого дока уйдёт вода, с бортов через субмарину перебросили пару легостей. Следом протянули лёгкий брезент, выполнявший сразу две функции: давал тень над палубой — и, что важнее, скрывал надпалубную деятельность от посторонних глаз.

«Палтус» держал вахтенную службу в изменённом режиме — реактор был остановлен, — но мы с ребятами были свободны и могли бродить по острову.

Как выяснилось, Гуам не мог предложить ничего похожего на «Винни и Му» или что-нибудь в том же роде. Командир военно-морской базы держал, видимо, крепкую руку. Городской совет со своей стороны тоже следил за порядком, так что для семей место было замечательное, но не совсем то, что нужно целой компании водолазов-сатурационщиков, вернувшихся после двухмесячного с лишним похода.

Мы решили осмотреть достопримечательности — обязательным пунктом был водопад Талофофо почти строго к востоку, на другой стороне острова от залива Апра. До Ниагары ему далеко, но с учётом размеров Гуама — зрелище весьма впечатляющее.

Пока мы там были, один из местных завёл разговор со Ски. Не успели мы оглянуться, как за парой кружек пива он рассказывал нам о японском солдате, прятавшемся в этих холмах двадцать восемь лет.

— Не может быть, — сказал Ски. — Двадцать восемь лет вот здесь? — Он показал рукой за водопад. — Вон там… и его никто никогда не видел?

— Чистая правда, — сказал наш новый знакомый. — Я с другим рыбаком рыбачил выше по течению — смотрим, вышел такой совсем одичавший мужик, если вы понимаете, о чём я. — Он ухмыльнулся и отхлебнул пива. — Одежда у него, значит, из пальмовых листьев и всякого такого. Вылитый сумасшедший. — Ещё глоток.

Мои ребята молчали — были слишком изумлены, чтобы делать что-то ещё, кроме как слушать.

— Двадцать четвёртое января семьдесят второго, — продолжал он. — Звать капрал Сёити Ёкои. Мы его поймали. Жил в пещере, которую сам вырыл ещё во время войны. И с тех пор там и сидел.

— Не может быть, — сумел выдавить Ски. Что, собственно, всё и сказало.

Командир дал совершенно чётко понять: больше он не выйдет в море без возможности твёрдо поставить «Палтус» на дно. Никаких больше висений на грибовидных якорях во власти погоды — он настаивал именно так.

Я был с ним полностью согласен, и Хэм — тоже на сто процентов. Мы участвовали в нескольких совещаниях, в результате которых разработали полозья, которые в итоге и установили на наше брюхо — все четыре, два под носом и два у кормы. По форме они напоминали лыжи — широкая плоская подошва. Они расходились под небольшим углом и достаточно далеко выдавались вперёд, чтобы удерживать киль над дном. Сначала возник вопрос о влиянии полозьев на скорость и скрытность, но Командир отмёл его двумя доводами: один — Банка и так ограничивает скорость, два — «Палтус» никогда особо скрытной субмариной и не считался.

Установка была той ещё операцией. Субмарина стояла на достаточной высоте над палубой дока, чтобы подобраться к месту монтажа, но просто приварить полозья к внешней обшивке было нельзя. Главная проблема состояла в том, что «Палтус» был одет в бортовые балластные цистерны с обшивкой, не толще консервной банки. Полозья должны были опираться на прочный корпус, но и прямо к нему их тоже просто так не приваришь. Весь вес субмарины, лежащей на дне, нужно было равномерно распределить через специальные распределительные матрицы — и уже через них передать на полозья. Судя по всему, инженеры уже всё рассчитали заранее: полозья прибыли на несколько дней раньше нас.

Монтаж предполагал вскрытие обшивки бортовых цистерн — своего рода отгибание — и приварку монтажных матриц к корпусу. Затем обшивку вернули на место, а места прохода стоек, соединявших матрицы с подошвами полозьев, заварили. Теперь «Палтус» был похож разве что на большую чёрную колбасу на санях Деда Мороза.

Пока устанавливали полозья, прямо из Вашингтона прилетел военно-транспортный самолёт ВВС — приземлился на военно-морском аэродроме в полумиле к западу на полуострове. Он привёз особый груз — цилиндрический контейнер-накопитель длиной двадцать футов и шириной три фута. Двенадцать тысяч фунтов — это вам не пустяк. Нам каким-то образом предстояло закрепить его на субмарине, доставить обратно к охотскому кабелю и установить.

Первый контейнер весил лишь несколько фунтов; этот же — просто монстр. И моим ребятам предстояло каким-то образом извлечь его из субмарины, поднять на место и прикрепить к нему кабель. Сколько я ни пытался — никак не мог представить это пустяковым делом.

Первый контейнер — дело одного подъёмного мешка. Этот… господи, этому нужна специально разработанная система подъёма только для перемещения по дну.

Определённо — время для очередного совещания.

Я попросил Хэма собрать ребят в кают-компании, для верности позвал и команду Спуков. Нужно было убедиться, что система готова до выхода из Гуама. Импровизировать на дне Охотского моря было абсолютно не вариант.

К тому времени, как все собрались, кают-компания была забита под завязку. Корабельные офицеры, несколько старших старшин, ведущие члены группы Спуков и все мои ребята — свободного места практически не было.

Как только все расселись, вошёл Командир с каким-то типом в костюме, державшим свёрнутый чертёж. Похоже, никто не предупредил этого типа, что Гуам расположен вблизи экватора — короткие рукава и даже шорты здесь были бы куда уместнее рубашки с галстуком и пиджака. Кондиционер у нас в субмарине мы гоняли вовсю, так что вашингтонскому спуку здесь, по крайней мере, было комфортно.

— Господа, — без предисловий начал Командир, — перед вами Ричард Дженкинс из АНБ. Он привёз тот контейнер, который вы все видели опущенным на палубу сухого дока. — Командир кивнул Дженкинсу. — Мистер Дженкинс…

Дженкинс не стал тратить времени на вступления. Он развернул большой чертёж и прикрепил его к переборке позади себя. Достал из внутреннего кармана складную указку, полностью раздвинул её и ткнул в изображение контейнера. — Вот это, — сказал он, — и есть контейнер.

Затем Дженкинс подробно объяснил, как АНБ разработало контейнер. Первоначальная концепция, пояснил он, состояла в том, чтобы сделать контейнер, который можно перевозить внутри субмарины и устанавливать на месте. Однако это оказалось невозможным. Когда добавили необходимые резервирования, чтобы контейнер мог работать без обслуживания месяцами, источник питания и достаточный запас прочности и веса для удержания на глубине шестисот футов при любой погоде на поверхности — получилось нечто слишком габаритное для размещения внутри «Палтуса».

Вся сетка, которую мы использовали для транспортировки деталей ракетного носового обтекателя, у нас сохранилась — именно ею мы снова воспользуемся для крепления увеличенного контейнера к килю на переходе.

Я знал, что ребята ждут не дождутся объяснений насчёт того, как перемещать контейнер от субмарины к кабелю. Я был готов задать нужный вопрос, но Дженкинс сам перешёл к теме.

— Водолазы, — обратился он к группе, поскольку не знал, кто именно водолаз, — обычно используют наполненные воздухом подъёмные мешки для поддержания подводных грузов. Наши инженеры разработали специальные мешки, наполняемые гелием — это даёт значительно бо́льшую подъёмную силу. Мешки оснащены регулируемыми автоматическими клапанами для поддержания заданной высоты над дном.