Дело это затратное по времени, всё-таки здесь должно быть около восьми тысяч человек. Не уверен, что моя сила продержится до самого конца.

Вскоре двое доходят до меня, но тут же переводят взгляд дальше, поскольку у меня сейчас совершенно другой тип внешности. Более того, на мне сейчас не взятое с другого человека лицо, а совершенно новое, созданное из черт разных кочевников. Дровосека могли узнать друзья, но меня настоящего никто не узнает.

«Знаете, о чём я думаю?» — спрашивает Веда.

«Что ты могла бы скосить выстроившихся в ряд людей так же легко, как сенокосец траву».

«Ты так хорошо меня знаешь?»

«Ты же сама много раз говорила, что ты — дух оружия, а не какой-то там бытовой инструмент».

«Много в тебе ещё силы?» — спрашивает Хлад.

«Не очень много, но пока хватает».

В том-то и дело, что сила пока есть, но поиски убийцы будут длиться ещё долго. Было бы здорово, если бы сейчас подросла моя сила: я же всё-таки в смертельной опасности, посреди врагов. Использую силу по назначению, но она остаётся всё на том же уровне. Ни на крупицу не подросла. Всё потому, что сила очень редко растёт во время запланированного противостояния с людьми, иначе все кочевники обладали бы высокими ступенями. Она приходит только когда ты очень отчаян, идёшь напролом, наплевав на свою жизнь, а я пока в здравом уме и с планом отступления.

Если моя сила и вырастет, то совсем не в таких условиях.

Нет никакого смысла стоять среди врагов с изменённой внешностью. Свидетели наверняка несколько раз обойдут всех выстроившихся в шеренгу людей, а потом примутся за осмотр тех, что на стене.

Продержаться столько не получится.

Почти всю работу в лагере мы сделали, осталось две задачи: разобраться с лошадьми и сбежать. И желательно обе сделать одновременно.

«Веда, Хлад, отвлекающий трюк».

«Сейчас», — тут же отвечает Веда.

Девушка-дух поднимается повыше, делаясь видимой для всех присутствующих. Мы обсуждали это в землянке и решили, что ей ничего не смогут сделать. Её могут поймать и удерживать только пока она в образе оружия. Пока она в человекоподобном образе — она проходит сквозь предметы, никто не сможет пленить Веду.

Набрав в свою духовную грудь побольше духовного воздуха, Веда издаёт громкий вопль. Настолько пронзительный, что уши закладывает.

Люди поднимают глаза к небу, теряясь. Кто-то приседает, испуганный, кто-то закрывает голову ладонями, кто-то отступает, кто-то бежит подальше, я в числе последних.

— Зогс! — кричит кто-то.

— Бугд буцаж! — раздаются приказы.

Смятение установилось всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы позволить мне уйти подальше.

— Будийг буцаан авчир!

«Они бегут за тобой, — произносит Хлад. — Заметили, как ты убегаешь».

«Чёрт!»

Забежав за угол, я снова меняю внешность. Однако на этот раз у меня не было запасённого облика, поэтому я становлюсь похож на коротышку, что наливал мне суп. Из-за разницы в росте, моя походка становится неестественной. Всё-таки сила не даёт полного перевоплощения. Для того, чтобы стать полностью другим человеком, нужно заранее попрактиковаться в искусстве иллюзий, чтобы разница в телосложении или росте выглядела нормально.

В итоге я бегу вперёд, будучи своего роста, но внешне выгляжу маленьким, из-за чего ноги и руки выгибаются под странными углами. Иллюзия плохо сохраняется из-за неподходящей походки.

— Гадагшаа! — кричит один из кочевников, указывая на меня пальцем.

Забежав за угол очередной юрты, я снова меняю внешность. На этот раз выбираю человека моего роста: того самого стражника, который открывал нам врата. Тут же сталкиваюсь с кем-то и неожиданно для самого себя меняю внешность на человека, с которым столкнулся. В итоге мы стоим друг напротив друга, глядя друг другу в глаза, как два близнеца.

Целая стайка духов удивления взмывает в воздух.

Тут же отталкиваю его в сторону.

Бегу дальше, вокруг крики, кто-то куда-то бежит. Враги пытаются меня поймать, но они не знают, кого именно искать. В очередной раз сменив внешность, я выбегаю к загону, где уже собралась переругивающаяся толпа.

— Тэр гадаад торхее эрчилдер! — доносится по всему лагерю.

Вокруг бегают люди, всматриваются друг в друга. Кто-то кого-то бьёт, хватает, валит на землю.

«Они догадались, что ты меняешь внешность», — произносит Веда.

«Вижу!»

Неподалёку от меня останавливается крепкий кочевник с копьём, хватает за плечо случайного прохожего.

— Та хэлж байна.

— Би хэлж байна.

Постепенно люди останавливаются и начинают друг к другу обращаться. Они не просто поняли, что я меняю внешность, но ещё и догадались, что я не говорю на их языке. Сейчас они начнут друг друга опрашивать пока не найдут человека, который не сможет ответить на вопрос.

«Пора уходить», — говорю.

«Что делаем?» — спрашивает Веда.

«Всё очень просто. Нам нужен ещё один отвлекающий трюк, но на этот раз мы не будем подрезать опоры ближайших юрт. Бейте всех, кто окажется у вас на пути. Прикрывайте друг друга, не дайте врагам схватить вас».

«С радостью».

«Я побегу в дальнюю часть загона. Веда, ты будешь рубить ограждения, чтобы лошади выбрались на свободу, а ты, Хлад, займёшься самими лошадьми».

«Ладно», – грустно вздыхает Хлад.

Прекрасно его понимаю. Никому не хочется причинять вред животным, но сейчас это необходимо. Лошади — не просто средство войны для кочевников, но и ходячая еда. Склад продовольствия на ножках.

Повинуясь моему приказу, Веда и Хлад превращаются в красный и голубой клинки. Без каких-либо промедлений они вгрызаются в толпу, собравшуюся у загона. Духи крошат людей аки дьявольская коса. Рубят конечности, лишают жизней. В мгновение ока собравшиеся кочевники превращаются в груду валяющихся тел.

Кто-то из врагов успел среагировать и даже ударил копьём по гарде Веды. Красный клинок тут же потерял траекторию и свалился плашмя на землю, после чего мужчина с длинной чёрной косой наступает сапогом на Веду, не даёт пошевелиться. В таком положении Веда ничего не может сделать: она способна управлять собой только пока нет никаких препятствий. Она не может принять человеческий облик, не может развоплотиться. Только и остаётся, что лежать на земле, придавленной сапогом.

Ей на помощь приходит Хлад: в образе голубого меча он вонзается в грудь мужчины, из-за чего тот заваливается в сторону и освобождает Веду.

Вскоре от небольшой толпы остались лишь лежащие на земле, стонущие тела. Мы порубили около двух десятков людей, столпившихся в одном месте, но к нам со всех сторон уже бегут сотни. Злые, орущие, жаждущие крови. Враги наверняка поняли, что я тот самый лазутчик, поскольку прямо сейчас я — единственный человек, оставшийся на ногах среди побоища. Ещё и два меча летают вокруг меня.

Промедление означает смерть. Нужно уносить ноги, пока они у меня есть.

«Быстрее», — говорю.

«Тебя разоблачили!» — кричит Веда.

«Знаю!»

Вместе с Ведой и Хладом мы забегаем в загон с лошадьми. Их здесь столько, что в глазах рябит. Духи оружия прикрывают мою спину: не дают сотням преследующих врагов приблизиться на расстояние удара.

Я пробиваюсь сквозь лошадей, а преследователи — за мной.

Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять — за мной следует целая людская река. Весь вражеский лагерь сейчас пытается настигнуть одного человека — меня. Если бы я не был среди лошадей, то они уже начали бы стрелять по мне из лука, а так боятся. Не хотят ранить своих скакунов.

Пришедшие в панику лошади начинают носиться, сталкиваться, сбивать с ног людей, оказавшихся на пути. Приходится прикладывать все свои усилия, чтобы пробиться на другую сторону загона. Бежать долго, поскольку загон очень большой. Всё-таки здесь находятся скакуны целой армии.

Теперь, когда моя маскировка больше не имеет смысла, я впитываю силу ближайшего человека, которого ощущаю. Это оказалось умение чувствовать рыб, чтобы успешнее заниматься рыбалкой. К сожалению, ни одной рыбы в округе нет. Следующая попавшаяся под руку сила — способность очень точно стрелять из лука, но лука у меня с собой нет. Ещё одна — очень красиво говорить…