Именно это нам и нужно: убить как можно больше, потерять как можно меньше. И при этом лишить их еды.

— Вижу их, — произносит один из наших воинов.

— Это ветер деревья колышет, — отвечает другой.

— Нет, на этот раз точно они.

— Ты точно так же в прошлый раз говорил, и в позапрошлый.

Ожидая большого сражения, воины не могут усидеть на месте. Кто-то без конца затачивает кинжал, кто-то пересчитывает стрелы, кто-то делает разминку. Все до единого беспокойные, напряжённые. Другого от них ожидать и не стоило: мы ведь сражаемся не против крестьянского ополчения с вилами и дубинками. Против нас армия, прошедшая полмира, и завоевавшая полмира. Выступать против них даже превосходящим числом слишком опасно. Приходится рассчитывать каждый шаг, десять раз думать о том, что может произойти. Пытаться предсказать будущее.

— Да вон же они! — не унимается воин.

— Это деревья, — всё так же злобно отвечает другой. — Видится тебе.

— А я говорю нет!

— Тихо! — велит Егерь. — Я же говорил, никакой болтовни. Любые заметки шёпотом.

Вся наша армия только и делает, что вглядывается в дальнюю часть дороги. Поскольку мы трезво оцениваем силы наших врагов, то ожидаем разведчиков, идущих впереди. Они могут перемещаться как по дороге, так и по лесу, скрытые от глаз. Именно поэтому нам нужно вести себя тихо. Если группа татар, прямо сейчас двигающаяся между деревьями неподалёку от нас, услышит разговоры, то протрубит в рог и основная армия уже не попадёт в засаду.

«Идут! — новость передаётся из уст в уста. — Четверо».

Мнительный воин, постоянно видящий призраков вдалеке, оказался неправ. Первыми к нам заявились не телеги с едой, а разведчики. Кто-то из наших собственных разведчиков, засевший в кустах, первым заметил двигающихся в нашу сторону врагов.

Это означает, что мы поступили правильно, не став недооценивать кочевников. Они и правда направили впереди войска несколько человек, чтобы те проверили дорогу.

Правда мы оказались чуть предусмотрительнее и выставили разведчиков, чтобы они выискивали других разведчиков. Предосторожность, оказавшаяся как раз в пору.

«Никому не двигаться!» — передаёт приказ Егерь.

Все люди припадают к земле, замирают. Нам нужно либо пропустить вражеских разведчиков, чтобы те прошли мимо, либо убить их так быстро, чтобы они не успели и звука издать. Задача кажется очень сложной, но у нас есть Веда, способная в одно мгновение разделаться с человеком, у нас три сотни людей, владеющих стрельбой из лука.

И у нас множество различных сил, которыми я могу воспользоваться.

Специально на такой случай я заготовил один интересный ход. В нашей армии есть мужчина по имени Световид: у него красная ступень силы, позволяющей повелевать разумом других людей, заставлять их не видеть каких-то вещей. Однажды я спросил у него, как он её получил, и тот ответил: хотел отводить глаза княжеских собирателей оброка.

Именно это я и собираюсь сделать с нашими врагами.

Как только вдалеке появляется четвёрка разведчиков, я вытягиваю в их сторону обе руки и направляю всю свою силу в головы кочевников.

— Всё, — говорю. — Можете не скрываться, они вас не заметят.

— Точно? — шёпотом спрашивает Егерь.

— Не бойтесь, всё в порядке.

Четвёрка людей движется в нашу сторону совершенно спокойно. Они постоянно оборачиваются, проверяют, нет ли за ними слежки. Глядят по сторонам, иногда останавливаются, прислушиваясь. Расстояние позволяет им заметить кое-кого из нас, но они, тем не менее, продолжают идти вперёд как ни в чём ни бывало.

Сила Световида не позволяет внушить им ложные видения. Я не могу заставить их увидеть гигантскую змею или реку там, где её нет. Только убрать из их внимания вещи, которые я хочу оставить незамеченными.

Разведчики приближаются, уже можно рассмотреть их загорелые лица. Довольно молодые: каждому не больше тридцати. Наши воины глядят на происходящее округлившимися глазами. Они впервые видят наших врагов так близко, и при этом нет нужды доставать оружие. Это кажется невозможным, невероятным. Тем не менее так и есть.

— Отолд хийхэд тохиромжтой газар, — произносит один едва слышно.

— Илуу болгоомжтой, — отвечает другой.

Во время ходьбы один из них спотыкается о лежащего на земле Чернека Муравого. Кочевник падает на землю, поднимается и спокойно продолжает идти дальше. Ему совершенно плевать, что он споткнулся о пустое место. О воздух, по какой-то причине оказавшийся неожиданно твёрдым.

— Поверить не могу, — произносит Егерь.

— Силы разные бывают, — говорю. — Есть и такие.

— Жаль, что у меня красная ступень! — с досадой замечает Световид. — Я бы тоже так хотел уметь!

Чем дальше идут разведчики, тем больше сталкиваются с нами. В самом конце им даже начинают ставить подножки, из-за чего они падают на каждом шагу.

— Хараал ид! — ругается споткнувшийся уже в пятый раз парень.

С его точки зрения вокруг никого нет. Всего лишь пустой лес, посреди которого он пятый раз падает на землю. Может быть он считает, что из земли торчат корни, цепляющиеся за ноги, или земля рыхлая.

— Интересно, как они отреагируют на это? — спрашивает один из наших воинов, залепливая кочевнику пощёчину.

Парень аж отскакивает от удара, хватается за щеку, озирается по сторонам, но в его взгляде всё равно нет никакой подозрительности. Произошедшее он объясняет странными явлениями природы, ветра или местной живности.

Удивительное дело. Разведчики, посланные искать засаду, прошли прямо сквозь эту засаду, споткнулись об неё, получили по лицу, и всё равно не заметили. Полезная, оказывается, сила у этого парня. С её помощью можно сражаться с врагами и полностью убирать самого себя из их поля зрения. С другой стороны, моя синяя ступень позволяет заморочить голову всего нескольким людям одновременно, это не так действенно в бою, как некоторые другие силы.

— Что делаем? — спрашивает Светозара. — Позволяем им пройти мимо?

Не успевает она даже завершить вопрос, как один из наших воинов начисто сносит голову одному из разведчиков.

— Чёрта с два! — отвечает Емеля Сук, пронзая копьём другого. — Хороший кочевник — мёртвый кочевник.

— Емеля прав, — добавляет Егерь. — Нам нельзя никого оставлять в живых. Проявим милосердие сейчас — позже они убьют кого-то из нас.

Оставшихся двоих закалывают целой толпой. Вот мы и разобрались с передовым отрядом вражеской армии. Осталось проделать то же самое с основным воинством, и будет нам большая победа.

Долго ожидать появления колонны с провизией не понадобилось: из-за леса на дороге появляется воин с копьём и щитом, за ним ещё, и ещё, и ещё. В наше поле зрения неспешно выходит огромное воинство, причём никого на лошадях: охрану для повозок с пищей выбрали исключительно пешую.

Никто в этом не признается, но каждый человек в нашем отряде надеялся, что разведка ошиблась и врагов будет чуть-чуть поменьше. Раза в два-три. Тогда бы битва состоялась с большим преимуществом, и мы одолели бы их одной рукой.

Только разведка ошиблась в обратную сторону: врагов оказалось больше. Вместо двух сотен на дорогу выходят три, в итоге их становится даже больше, чем нас. Внезапность всё ещё на нашей стороне, и мы можем убить многих, если нападём быстро и уверенно. Однако этого явно будет недостаточно для бескровной победы. Потери у нас будут, и их невозможно предсказать.

— Вот же скотство, — задумчиво произносит Егерь.

— Да, много, — говорю.

— Не только много. Они ещё и обоз в центре пустили. В итоге его охраняют и спереди, и сзади.

— Это не может быть обманка? — спрашивает Никодим. — Вдруг, они везут отравленную еду, надеясь, что мы украдём и сами себя прикончим? Или вовсе пустые телеги?

— Нет. Парни Цельгоста видели, как они ставят телеги вкруг на ночь и берут оттуда припасы вразнобой. Еда есть, и она не отравлена.

— Значит, нужно идти сражаться.

— То-то меня и смущает.

Тяжело вздохнув, Егерь приподнимает руку, чтобы все приготовились. Видно, как он не хочет участвовать в такой драке: кочевников слишком много, мы не нанесём серьёзного ущерба их воинству, а сами можем потерять друзей. Но еду пропускать нельзя. Нам всем приходится делать выбор из двух неприятных вещей.