— Меня Цельгост послал… к нам новость пришла из… аж от самого Владимира. Говорят, повозки с едой едут. Много. Татары насобирали её по всему суздальскому, хотят своей армии в Новгород передать.
— Так, — подтверждает Егерь.
— Надо отнять, — заключает Милорад. — Или уничтожить. Еды там очень много.
— Сколько человек идёт с грузом?
— Говорят, пара сотен…
— Вот они и перестали ходить маленькими группами. Боюсь, теперь они всегда будут ходить такой толпой. Знают, что мы не собираемся сражаться честно, а атакуем только одиночные цели.
— Что мне передать Цельгосту? — спрашивает парнишка.
— Погоди, надо подумать.
— О чём тут думать? — спрашивает Никодим, как всегда готовый к драке. — Надо бить.
— А ничего, что их вдвое больше?
Подразумевается, что в нашей группе я главный, поскольку на мне титул князя. Однако в вопросах сражений лучше полагаться на человека с достаточным боевым опытом. В этом и есть вся суть главы: не нужно разбираться сразу во всём. Всегда найдётся человек, на чьи плечи можно взвалить ту или иную задачу, если считаешь, что он справится с этим лучше.
В данный момент мы все смотрим на Егеря, сидящего на поваленном дереве и раздумывающего над тем, как же нам поступить. Он уже сражался с кочевниками и знает, чему противостоит.
Что мне нравится в этом человеке, так это полное отсутствие кровожадности, желания отомстить или гнева на наших врагов. Егерь — самый милосердный из всех, кого я встречал. Можно даже сказать, что он мягкий. Он никогда не пойдёт в бой из простого желания. Он не начнёт атаку на врага чтобы потешить своё самолюбие, удовлетворить желание убивать. Он прикажет идти в бой только если это будет выгодно.
Славная битва — это не для него.
В его голове битва всегда бывает только плохой. Разница лишь в том, насколько плохой она окажется.
— Не знаю, — произносит Егерь. — Опасно это. Сведений мало, да и не люблю всё делать впопыхах.
— Но это же та задача, для которой мы вообще сидим здесь, — возражает Никодим. — Нападать на повозки, что двигаются по дорогам.
— Верно. Вот только раньше они ходили маленьким числом, а теперь вот так. Несколько сотен, постоянно готовых к бою. Ожидающих засады. Нам сейчас лучше не атаковать, а заново распределить силы. Создать одну большую группу на такие случаи, и много групп поменьше, чтобы выслеживать охотников.
— Тогда эта еда дойдёт до Новгорода.
— Нехорошо. Но это лучше, чем сражаться неподготовленным. И вообще это просчёт тех армий, что находятся в Суздальском. Это они должны были не дать её собрать.
— Мы можем их просто немного потрепать, — говорю. — Постреляем издали, убьём как можно больше, и уйдём. Пусть дело закончат наши группы возле Новгорода.
— Самая большая группа татар возле Новгорода. Как только повозки с едой приблизится, к ним навстречу выйдет тысяч пять кочевников, чтобы сопроводить. Если и бить врагов, то бить их здесь. Не знаю… сложный выбор.
— К чему ты склоняешься?
— Пока не понимаю, — вздыхает Егерь. — Это очень большая куча еды. Вряд ли они ещё раз смогут насобирать так много. Очень хотелось бы не дать её провезти.
— Тогда забираем.
— Вот только кочевников много, а нас мало. Даже если мы соберём в одном месте несколько наших групп, с Цельгостом и остальными, то потратим много времени. Всё придётся делать в спешке. Рискуем сложить головы.
— Значит, пусть проходят, — говорю.
— Нельзя. Слишком ценный груз. Если её там так много, как говорит Милорад, они могут пару месяцев кормить всю армию у Новгорода.
— Времени мало, нужно решать сейчас.
— Значит, так тому и быть.
Егерь поднимается в полный рост, возвышаясь над остальными. На его обыкновенно приветливом лице появляется хмурая улыбка, не предвещающая ничего хорошего для наших врагов.
— Собирайтесь, ребята. Совсем скоро мы постреляем по двигающимся мишеням. Милорад, доложи своему сотнику, чтобы вёл людей к трём дубам. Знаешь, где это?
— Конечно. Возле озера…
— Если будет время, найдите соседние группы. Нам нужно собрать всех наших воинов, сколько сможем. Ударим по кочевникам всеми силами. Покажем им свою гостеприимность.
Парнишка убегает, чтобы передать весть Цельгосту. Ещё несколько человек Егерь посылает к Белославу, что у Ярого острога, и глубже в лес, где засели отдельные отряды воинов, ведущих скрытную войну.
Мы собираем свои вещи и выдвигаемся к месту, где собираемся сражаться. Во время междоусобиц мы запросто застали врасплох путешествующие армии северных князей. Однако в этот раз на подобное рассчитывать не стоит: враги намного более опытные, да и Длинноухого с нами нет, чтобы точно знать расположение и степень готовности к засаде врагов.
К концу дня к нам подходят мелкие группы воинов, отчего нас становится полторы сотни.
Место встречи выбрали одно из самых известных в этих землях: три дуба. Существует поверье, что три дерева, стоящих неподалёку от дороги между Новгородом и Владимиром, когда-то были людьми. Они каждый день приходили к небольшому озерцу, чтобы порыбачить. Это же случилось с ними после смерти: все трое превратились в дубы. Без конца глядят на водную гладь.
Возле этих деревьев поставили лавочки, и теперь сюда приходят для того, чтобы немного отдохнуть и побыть в одиночестве. Примечательно же оно ещё и тем, что находится на небольшом возвышении, из-за чего здесь легко держать оборону и легко пойти в атаку на тех, кто идёт по дороге.
— Мне прям не терпится, — произносит Никодим, шагая из стороны в сторону. — Хочу увидеть рожи этих татар, когда на них попрёт вся наша армия.
— Похоже, ты единственный, кому неймётся, — говорю.
— Просто я единственный, кто верит в свои силы.
— Или единственный, кто не верит в силы наших врагов.
— Это одно и то же. Вы все считаете, что мы можем проиграть, а я считаю, что мы сильнее, упорнее, и решительнее.
— Я тоже считаю, что мы победим, — замечает Веда. — У нас всё для этого есть. В этом ваша человеческая суть: вы сомневаетесь во всём, пытаетесь всё просчитать, понять, что будет дальше.
— У духов, разве, не так? — спрашивает Светозара.
— Нет. Духов не особо заботит будущее. Мы считаем, что всё идёт своим чередом, и нет никакого смысла думать о чём-то, пока это не произошло. Сделай всё, что нужно и жди, что будет.
— Хороший подход, — говорю. — Жалко, с людьми такое не работает.
Нам бы сейчас очень пригодились духовные доспехи. С ними засада получилась бы гораздо смертоноснее. Неждана тоже не хватает. Всё это нужнее там, возле Новгорода, поскольку основные силы кочевников ушли дальше на запад. Придётся справляться с тем, что есть. В конце концов Веда с нами, одного духовного клинка может быть достаточно.
— Светозара, — говорю. — У меня для тебя одно важное поручение.
— Правда? — спрашивает девушка. — Какое?
— Я не знаю, как повернётся сражение. Мы можем застать их врасплох, или нет. Можем победить, или сами побежим. Так или иначе нам нужно разделаться с едой, которую они везут. Это наша главная цель.
— Да, понимаю.
— Когда начнётся заварушка, я хочу, чтобы ты занялась телегами. Сожги столько, сколько сможешь. Но близко не подходи — не нужно рисковать понапрасну.
— Ладно.
В качестве подтверждения принятого поручения Светозара чмокает меня в щёку. Этого оказалось достаточно, чтобы на душе потеплело. Даже тревоги как будто ушли.
На следующее утро заявляется Цельгост со своей сотней, а за ним ещё несколько групп поменьше. Всего за сутки наше количество увеличивается до вполне приличного числа в три сотни. Не такое серьёзное воинство, по сравнению с теми силами, что пришли на наши земли из степей, но вполне достаточно, чтобы выполнить одну маленькую задачу.
Место для засады мы выбрали не самое очевидное.
Если во время междоусобиц мы занимали самые узкие места, ожидая беспечности от врагов, то сейчас на такое рассчитывать не стоит. Татары наверняка будут ожидать боя, проходя по узкой дороге между двумя участками густого леса, поэтому сражение мы заготовили чуть подальше, неподалёку от холма, прозванного местными «горой». Отсюда мы сможем поливать их стрелами с чуть большего расстояния, а так же легко войдём в ближний бой, тогда как им, чтобы перегруппироваться, придётся отступать ниже, оставляя свои телеги без присмотра.
