Через некоторое время чувствую, как узкий проход начинает давить. Не физически, поскольку ширина остаётся той же, он давит прямо на разум. Никогда не бывал в таких тесных условиях, особенно под землёй, поэтому приходит лёгкая паника. А вдруг концы этого тоннеля обрушатся и я окажусь заперт, а вдруг я застряну, а вдруг случится ещё какая неведомая дребедень. Это совсем не то место, где я хочу закончить своё существование. Судя по тяжёлому дыханию остальных, они испытывают примерно то же самое. Даже Неждан, который всегда может пробить кулаком камень и выбраться на поверхность, сопит и недовольно что-то бурчит. Пытается нас подгонять.

Понадобилась чёртова куча усилий, чтобы проползти весь этот путь, но в итоге мы доходим до самого конца.

Мы вылезаем в небольшое тёмное помещение явно где-то в подвале замка. Вокруг — пустые сломанные бочки.

— Мы в барахольной, — произносит Неждан. — Сюда сносят всякие вещи, которые никому не нужны, но и выбрасывать жалко.

— Где пленники? — спрашивает Светозара.

— Должны быть недалеко. Поруб находится чуть в стороне.

Следуя за братом мы выходим в длинный, чёрный, подземный коридор. Оказывается, не только в барахольную сносили барахло. Тут повсюду сложены дырявые корзины, деревянные шесты, стулья, порванные занавески. Приходится следить за огнём, чтобы ничто здесь не загорелось.

— Кажется, я чувствую хозяина замка, — в задумчивости произносит Никодим.

— Я тоже, — соглашается Светозара.

Прислушавшись к ощущениям, становится ясно, что внутри сидит тоненький страх, причём неестественного происхождения. Когда встречаешь что-то опасное, вроде медведя в лесу, чувство опасности приходит изнутри. Страх появляется естественным путём. Здесь же он приходит снаружи. Таким образом мы чувствуем Мартына Михайловича, его девятую ступень, хотя он должен находиться далеко от нас.

— Он совершенно точно в замке, — заключает Никодим. — Сначала карета, а теперь это.

Добравшись до поруба, мы ничего не находим. Пусто. Ни человека, ни зверя, один затхлый воздух.

— Неужели он держит людей в общем порубе детинца? — удивлённо спрашивает Неждан. — Это на поверхности, рядом с казармами. Но там держат обыкновенных придурков, которые ссали на людях, да драки в городе затевали. Ещё и места маловато для пятидесяти человек.

— Где ещё он может их держать?

— Если Мартын использует их как прислугу, то они в комнатах наверху.

В итоге мы осторожно крадёмся к лестнице. Поднимаемся наверх, ощущая нарастающую ауру ужаса, исходящую от князя. Мы ожидали увидеть в замке кучу людей, но на деле оказалось, что помимо нас и самого князя, никого нет. Большой, уродливый, пустой замок.

В окружающей тишине оглушительно раздаются удары молний, бьющих за окнами. Наши шаги эхом отражаются от стен.

— Я предлагаю подняться по боковой лестнице, — шепчет Неждан. — Ею пользуется только прислуга.

Выходим сначала на первый этаж, а затем, через несколько дверей, налево, к ещё одной лестнице. Мы больше не под землёй, теперь мы поднимаемся всё выше, по направлению к крыше.

Мы сейчас находимся в старой части замка, который построили предки. Здесь добротные, крепкие стены, широкая лестница. Это место может простоять много веков и ничего с ним не сделается. Однако вскоре мы переходим в ту часть, которую надстроили черномасочники. Переход явно выражен: лестница становится кривой и узкой, стены некрасивыми. Здесь всё ещё есть арочные своды, так что кое-какие знания у рабов безумца были, но их явно было меньше, чем у опытных архитекторов. Вот, что бывает, когда поручаешь большую работу тысяче рабов, которые выполняют любой твой приказ вне зависимости от того, насколько он годен к исполнению.

Замок стал в три раза больше, в три раза выше, и в сотню раз уродливее.

Светозара была не права в том, на что похож замок. Это не сарай, а многоуровневый каменный шалаш.

Чем выше мы поднимаемся, тем страннее и глупее становится путь. Одна лестница заканчивается тупиком, приходится спуститься ниже, переходить на другую и подниматься дальше. Ступени сначала пологие, затем отвесные, с разной высотой. Их будто специально строили так, чтобы спотыкаться как можно больше.

Я позаимствовал силу Никодима, поэтому тоже могу видеть сквозь стены. Приятное, всё-таки, ощущение. Раньше я воспринимал стены как что-то твёрдое, нерушимое, а сейчас всё это прозрачное, даже пройти сквозь них можно. Мир кажется необыкновенно мягким, податливым. Не таким серьёзным, как прежде.

С помощью этой способности мы вдвоём смотрим сквозь стены, выискивая похищенных крестьян, но вокруг всякие склады да пустые казармы. Никаких людей нет и в помине.

— Не нравится мне здесь, — жалуется Никодим. — Совсем не нравится.

— Ты же первый рвался сюда, — говорю. — Передумал?

— Неуютно здесь как-то.

— Чего ж ты хотел? Спокойной прогулки?

— Нет, но явно не этого. Это место пытается нас запутать, чтобы мы заблудились, сорвались со ступеней и сломали себе шеи. Этот замок не живой, как Стародум, но я чувствую его недовольство нашим пребыванием.

— Ты надумываешь.

— Я тоже это чувствую, — подтверждает Светозара. — Нам тут совсем не рады.

У меня самого внутри такое же ощущение, но я усиленно гоню его прочь. Мало того, что здесь находятся люди высоких ступеней, способные расправиться с нами очень легко, так ещё и сам замок будто хочет нашей смерти.

Отвратительное чувство.

Мы здесь чужие, лишние. Причём не как грабитель лишний в чужом доме, а как живой человек в мире мёртвых. Находиться здесь нам не полагается из-за самой сути этого места. Здесь жили безумец с людоедом, и чёрт знает какие тёмные дела они здесь творили. Они осквернили этот замок. Мы почти кожей ощущаем царящую здесь гнусность.

Тем не менее мы продолжаем идти всё дальше.

В какой-то момент мы натыкаемся на деревянную дверь, намертво заклинившую в проходе. Приходится вырезать в ней дыру с помощью Веды.

— Стоять! — шепчет Никодим. — Назад, быстрее!

— В чём дело?

— Там этот, воздушный змей.

Мы пролазим обратно через дыру в двери, спускаемся ниже по лестнице.

Никодим заметил приближающуюся опасность раньше меня: по коридору идёт Осьмой, шаркает ногами, пьёт вино из глиняного кувшина. Сквозь каменный потолок я могу разглядеть каждое пятно грязи на его поношенной рубахе. Закончив с пойлом, он делает громкую отрыжку, после чего вытирает рот рукавом.

Запах от него чувствуется даже с расстояния в один этаж.

Проходя мимо двери с вырезанной дырой, мужчина останавливается. Смотрит на неё затуманенным взором. Где-то в его пьяной голове происходят мыслительные процессы, но двигаются они очень медленно. Эта дверь, скорее всего, была заперта с самого строительства замка, никто её не отворял за всю историю. Сейчас же она стоит с дырой в середине, и мужчину это настораживает. Другой человек уже заподозрил бы неладное, но этот тип слишком охмелён, чтобы нормально соображать.

Мы замерли этажом ниже, ожидая, что же он сделает.

— Что за чертовщина? — спрашивает Осьмой, ощупывая гладкий срез на дереве.

— Только бы он прошёл, — шепчет Никодим. — Он нам здесь вообще не нужен.

— Хотите, я его прикончу? — спрашивает Неждан. — Выпрыгну прямо через пол и схвачу его за ноги.

Не успеваем мы отреагировать на это предложение, как Осьмой взмывает в воздух и летит сквозь дыру в двери. Он всё-таки понял, что дверь в себе дыру самостоятельно вырезать не сможет, для этого нужен кто-то с острым предметом.

«Туда!» — немым жестом указывает Никодим.

«Быстрее!» — подгоняю друзей.

Светозара с Никодимом ныряют в боковой проход.

Неждан пытается пройти, но я делаю это вместе с ним, поэтому мы ненадолго застреваем между узкими стенками. В итоге мы проходим одновременно, но этого оказалось достаточно, чтобы повелитель ветра заметил движение. Он слетел по пролёту на воздухе, поэтому очутился внизу гораздо быстрее, чем мы ожидали.