— Что ж, яйца просто идеальные, — сказал Алекс. Он любил, чтобы желток был горячим, но не застывшим, а белок, хорошо прожаренным. Почему-то многие повара не умеют этого делать.
— Спасибо, Алекс, — просияла Мэри. Когда она так улыбалась, то становилась по-настоящему привлекательной.
Алекс быстро расправился с едой и оставил Мэри чаевые в 10 центов.
— Ты правда хорошо готовишь? — спросил он.
Она приподняла бровь и перегнулась через прилавок, глядя на него.
— Заходи как-нибудь, — сказала она. — Я тебя научу.
Алекс достал блокнот и нацарапал на нем адрес.
— В нескольких кварталах от парка есть заведение под названием "Ланч-бокс", — сказал он, вырвал листок и протянул ей. — Там не очень, но я знаю владельца. Спросишь Макса, скажи, что Алекс Локерби просил тебя к нему зайти. Он даст тебе шанс.
— А у него что, нет повара?
— Есть, — ответил Алекс. — Но он полный отстой. Старый повар ушел на пенсию, и Макс взял нового. Он просто ужасен. Я больше туда ни ногой.
— А зачем туда ходить? — спросила Мэри.
— Это единственное место рядом с моей квартирой.
— Спасибо, Алекс, — сказала Мэри, засовывая листок в карман фартука. — Мы еще увидимся?
— Конечно, — ответил Алекс. — Я надеюсь, что ты начнешь готовить в моем любимом месте. Тогда мы будем часто видеться.
— Думаю, мне бы этого хотелось, — сказала Мэри с очень довольной улыбкой.
Алекс снял шляпу, достал одну из сигарет Берта и закурил. Он вырвал из книги руну "Малый барьер" и наложил ее на себя.
— До скорой встречи, Мэри, — сказал он и вышел под дождь.
Обещание заплатить за работу позволило Алексу оправдать поездку на такси к месту преступления, но чтобы помочь отцу Гарри, ему пришлось воспользоваться краулером. В большинстве крупных городов были трамваи, но нью-йоркский не был похож ни на один другой в мире. "Ползун" был одним из изобретений Джона Д. Рокфеллера. Большинство чародеев разбогатели на продаже различных зачарованных материалов, как, например, Бартон с его энергетическим конденсатором в Эмпайр-Тауэр или Сорша Кинкейд, Ледяная королева, зачаровавшая металлические диски, которые использовались для охлаждения ледников. Рокфеллер был чародеем совсем другого толка: когда он пускал свою силу в ход, то зарабатывал десятки миллионов. Когда он впервые продемонстрировал "ползуна", люди решили, что он окончательно сошел с ума.
Алекс свернул за угол и пошел по кварталу к остановке "ползуна". Под металлическим навесом, закрывавшим единственную скамейку, толпились с полдюжины человек. Когда Алекс подошел ближе, все они с ожиданием посмотрели в конец квартала, и он ускорил шаг. "Ползун" показался в двух кварталах от них, но все равно добрался до остановки раньше Алекса. Он был похож на обычный двухэтажный трамвай, только вместо колес у него были десятки ног, состоящих из голубой энергии. Он больше походил на гигантскую светящуюся многоножку, чем на трамвай.
"Ползун" с грохотом остановился, и Алекс пробежал оставшиеся несколько метров, чтобы забраться в вагон. Когда он поднялся на борт, то почувствовал, что под его весом трамвай слегка накренился, но затем его ноги выровняли его. Вагон был битком набит пассажирами, которые жались к стенам, чтобы не промокнуть и не замерзнуть. Барьер Алекса должен был действовать еще как минимум полчаса, поэтому он сел на одну из передних ступенек и стал смотреть на проплывающий мимо город. Большим преимуществом "ползунов" было то, что они могли двигаться гораздо быстрее, чем электрические трамваи или трамваи на канатах, и ехали гораздо ровнее. Казалось, что они скользят по самой неровной поверхности, как по зеркальной воде. За десять центов можно было прокатиться с ветерком. Ползунам нужна была надежная подпитка для их энергетических ног, поэтому они никогда не заходили слишком далеко во внешнее кольцо. По пути Алекс почувствовал, что его барьерная руна начинает тускнеть, и ускорил шаг. К тому времени, как он добрался до миссии, он уже изрядно промок.
На его стук в дверь ответила пожилая монахиня в черной рясе, которой на вид было лет сто, не меньше. Несмотря на хрупкое телосложение, она радостно вскрикнула при виде Алекса и крепко его обняла.
— Как поживаешь, мальчик мой? — спросила она, когда он наконец высвободился из ее объятий. — Что-то ты в последнее время редко заходил.
— Простите, сестра Гвен, — ответил он. Алекс покраснел и не стал этого скрывать. — На работе было много дел.
Сестра Гвен хмыкнула, давая понять, что считает это слабым оправданием.
— Я слышал, у вас снова протекает крыша, — сказал он, меняя тему. Пожилая монахиня кивнула и отвернулась, жестом пригласив его следовать за ней.
— Отец Клементин тебя ждет.
Она повела его по знакомым тропинкам, мимо общежитий и кухни, в главный зал. Он был просторным и открытым, как склад, и Алекс увидел несколько непрерывных потоков воды, стекающих в специально расставленные ведра. На его глазах двое мужчин в рясах вытащили полное ведро из-под одного из потоков, а пожилой мужчина в простой мантии поставил на его место пустое.
— Аккуратнее, — сказал мужчина в мантии. — Не хочу снова мыть вестибюль.
Алекс на прощание обнял сестру Гвен и подошел к пожилому мужчине. Он был высоким и худощавым, с морщинистым лицом и огромным носом. Его голову покрывала густая копна неухоженных волос, все еще угольно-черных, несмотря на то, что ему было не меньше семидесяти. Руки у него были грубые, мозолистые и большие, как у боксера. Однако, насколько было известно Алексу, эти руки никогда не поднимались на кого-то в гневе.
— Думаю, двое взрослых мужчин справятся с ведром воды, — сказал Алекс.
— Алекс, — сказал здоровяк, протягивая руку, чтобы пожать Алексу правую ладонь. — Как поживаешь, сынок? — Не дав Алексу ответить, он продолжил: — Прости, что снова тебя сюда притащил, но… ну, сам видишь. — Он махнул рукой в сторону протечек, как будто Алекс мог их не заметить.
— Ничего страшного, отец, — сказал Алекс. — Я всегда рад помочь. На самом деле мне стоило придти раньше, чтобы проверить руны.
— Мы всегда тебе рады, Алекс, ты же знаешь, но у тебя своя жизнь. — Он положил свою огромную руку на плечо Алекса.
— Спасибо вам, — сказал Алекс, и это была искренняя благодарность. — Так у вас есть черепица, которая мне нужна?
Отец Гарри указал на угол зала, где крыша, казалось, была в хорошем состоянии.
— У брата Томаса она на столе, там, где светло. — Он подвел Алекса к столу, стоявшему под ярким лучом света. — Этот угол ближе к Эмпайр-Тауэр, — сказал отец Гарри. — Этот свет никогда не гаснет.
Алекс рассмеялся и поставил сумку рядом со стопкой черепицы из обожженной глины.
— Я помню, — сказал он. Он достал из сумки острый металлический стилус и твердый карандаш, а затем баночку с сероватой пастой и маленький шпатель.
— Я ценю это, Алекс, — сказал отец Гарри. — Ненавижу отвлекать тебя от работы.
— Не за что, отец, — ответил Алекс, нанося модифицированную руну барьера на первую черепицу. После того как он вырежет руну стилусом и заполнит выемку восковым раствором из камфорного масла и угольной пыли, руна будет отталкивать воду от всех соседних черепиц.
Отец Гарри придвинул стул, словно собираясь наблюдать за работой. По опыту Алекс знал, что на самом деле ему хотелось поговорить. Алекс прожил здесь всего пять лет, но отец Гарри стал для него настоящим отцом. Алекс никогда бы в этом не признался, но с нетерпением ждал этих разговоров.
— Может, в этот раз сделаешь выемки поглубже, — сказал отец Гарри. — Чтобы они прослужили дольше.
— Вы же знаете, что так не получится, — ответил Алекс, улыбаясь. — Руны изнашиваются, это их свойство. Если хотите, чтобы крыша не протекала, нужно нанять чародея… или кровельщика.
Отец Гарри усмехнулся и вздохнул.
— Это слишком дорого. Слава богу, что у меня есть ты.
— Вы хорошо справляетесь, отец, — сказал Алекс. — Мне нравится вам помогать. После всего, что вы для меня сделали, это самое меньшее, что я могу сделать. Как сейчас идут дела в миссии?
